Когда Парамонов и Семен вышли на платформу, московский поезд уже стоял на приколе, потихоньку засасывая в себя пассажиров.

– Пассажир с двадцать третьего уже в вагоне? – поинтересовался у проводницы Парамонов.

– Здоровый такой, белобрысый, – уточнил Семен.

– Нет, такого не видела, – уверенно ответила девушка.

– Тогда подождем, – предложил Парамонов и, отойдя к скамейке, присел.

Семен примостился рядом. Пять минут сидели молча.

– Слышь, Семен, сгоняй в вагон, – не выдержал Парамонов. – Может, проводница напутала чего?

Семен обернулся в две минуты. Возвратившись, лишь развел руками.

– Его там нет.

Как раз в этот момент подоспел и Ерохин. Вытащив из-под куртки бутылку армянского коньяка, протянул ее Парамонову.

– Молодец, – нервно кивнул тот, даже не взглянув на Ерохина.

До отправления поезда оставалось три минуты, а Корнилов и не думал появляться.

– Между прочим, она денег стоит, – напомнил о себе Ерохин.

– С премии отдам, – осек его Парамонов и еще раз посмотрел на часы. – Осталось две минуты.

Но за эти две минуты ничего не изменилось. Издав несколько протяжных гудков, поезд сдвинулся с места, стал медленно набирать ход.

– Та-а-ак, – мрачнея, протянул Парамонов.

Семен и Ерохин, до этого активно обсуждавшие прогуливающуюся по перрону длинноногую девицу в юбке до пупа, приумолкли.

– Слышь, Семен, – задумчиво проговорил Парамонов. – Тебе не показалось, что Корнилов как-то слишком уж быстро смирился с нашими проколами?

– Показалось, – подтвердил Семен.

– А ведь раньше он так никогда не поступал, – продолжил свои рассуждения Парамонов. – Да и московские ребята меня предупреждали, что он никогда не идет на попятную и слов на ветер не бросает. Кажется, он говорил, что, пока преступники не будут наказаны, из Питера не уедет… – Он осекся, поняв, что находится на верном пути.

– А это значит… – продолжил за него Семен.

– Это значит, – перебил Парамонов, – что нам нужно срочно ехать к Липницкому.

Достав из почтового ящика вечерние газеты, Липницкий тут же развернул одну из них. Где-то здесь, на первой странице, должно было быть сообщение о смерти Шершнева.

– Ну же, ну же, – пробормотал нетерпеливо, пробегаясь глазами по строчкам.

И в этот момент из стопки газет выпал небольшой предмет. Нервно вздрогнув, Липницкий посмотрел на пол и увидел аудиокассету. На миг ему стало страшно – а вдруг в ней взрывчатка? Отступил назад, затем присел на корточки и принялся внимательно изучать кассету. На первый взгляд ничего необычного в ней не было.

– Может, дети баловались? – рассудил вслух, приподнимая ее двумя пальцами и рассматривая на свет. – Сунули в ящик и не смогли достать…

Но что-то подсказывало ему, что не стоит выбрасывать или выставлять на всеобщее обозрение эту находку.

– Прежде нужно послушать, – решил он и поспешил в свою квартиру.

Оказавшись в родных стенах, Липницкий запер дверь, сбросил туфли и прошел в гостиную. Опустился в кресло и, бросив на журнальный столик почту, небрежным движением вставил кассету в магнитофон. Первая же вырвавшаяся из динамика фраза заставила Липницкого вздрогнуть: голос принадлежал покойному Кайзеру.

– …понимаешь, Алевтину Потанину заказали. Ко мне обратился начальник службы безопасности независимой студии «Вест-ТВ», Всеволод Липницкий, и попросил, чтобы я оказал ему эту услугу. Естественно, за определенную плату…

Липницкий почувствовал, как в груди нарастает холодок.

«А ведь этого уже достаточно, чтобы взять меня под арест».

Он затаил дыхание.

– И куда только смотрит милиция? – продолжал Кайзер. – Мне становится не по себе, когда я думаю о тех чудовищных делах, которые творились на «Вест-ТВ». Совращать малолеток, а потом насильно отправлять их на панель. Это чудовищно!

Больше на пленке ничего не было. Липницкий понимал, что это – всего лишь фрагмент разговора. Похоже, перед смертью Кайзер с кем-то откровенничал. Причем как-то однобоко – все валил на него, Липницкого, и ни словом не обмолвился о других участниках «проекта».

– У-у-у, гад! – процедил Липницкий и со всего размаху швырнул на пол диванную подушку.

Понимая, что эмоции – не лучший советчик, попытался успокоиться. Ему это почти удалось, но внезапно зазвонил телефон…

– Какого черта?! – нервно простонал он и резким движением сорвал трубку с рычага. – Алло?

– Ну как, уже послушал? – поинтересовался звонивший.

Голос показался Липницкому до боли знакомым.

«Кто бы это мог быть? – прикинул он и принялся суетливо перебирать в памяти всех своих знакомых – близких и не очень. Спустя какое-то время все-таки вспомнил, кому мог принадлежать этот голос, но тут же мысленно возразил самому себе: – Чепуха! Он давно мертв».

Но на всякий случай уточнил:

– Это кто?

– Конь в пальто, – послышалось в ответ. – Когда-то и ты прислал мне видеокассету. Ну а я – человек гордый. Не люблю оставаться в долгу.

Теперь уже Липницкий был уверен на все сто – ему звонит Андрей Корнилов, тот самый московский мент, за убийство которого в свое время пришлось выложить кругленькую сумму. Однако в то, что этот злосчастный мент все еще жив, верилось с большим трудом.

– Откуда ты звонишь? – растерянно спросил Липницкий, но тут же, поняв, что городит ерунду, изменил интонацию: – Скажу честно, меня это заинтересовало. Думаю, мы сможем договориться.

– К сожалению, нет.

– Почему?

– Запись – не моя собственность.

– То есть?

– Это всего лишь дубль. Оригинал хранится в сейфе у твоего шефа.

– У Савина? – забыв обо всякой осторожности, изумленно воскликнул Липницкий.

– Да. В его особняке.

«Этого не может быть, – не поверил Липницкий. – Меня "ведут", как мальчика, а я уши развесил… Это же элементарная провокация!»

– Хватит вешать мне лапшу на уши, – как можно спокойнее произнес он. – У нас с Савиным нет секретов друг от друга.

– Кайзер тоже считал его другом… Хотя поступай как знаешь. Мое дело – предупредить.

Липницкий хотел было возразить, но на другом конце провода повесили трубку.