— Слова не пророню, — заверил его Хеллер и, немного помолчав, снова заговорил: — Бац-Бац, мне очень хотелось бы проконсультироваться с вами по одному вопросу Ну, наконец-то мы подходим к главному! До чего же все-таки хитер этот Хеллер. Я ведь все время предчувствовал, что встречу эту он затеял не зря. Может, дело повернется так, что он настроит против себя и Римбомбо. Он ведь любит играть у людей на нервах. Это я знаю по собственному опыту. А это очень опасное занятие. Хеллер достал из кармана какую-то бумажку официального вида. Я успел разглядеть на ней штамп корпуса учебной подготовки офицеров запаса. Оказалось, что это повестка.

— Вот о чем я вас хочу спросить, — сказал Хеллер. — Поглядите на эту строку. Здесь сказано, что я обязуюсь хранить верность Соединенным Штатам Америки и защищать Конституцию. Тут, судя по тексту, я должен буду поставить свою подпись. Мне кажется, что, поставив подпись, я беру на себя весьма серьезные обязательства. Бац-Бац глянул на бумагу.

— Видишь ли, это же не настоящая присяга. Вот в следующей строке говорится, что ты обещаешь, пройдя курс подготовки КПОЗ, отслужить два года в армии США в качестве младшего лейтенанта. Хм… Да. Это только первая стадия. Вот когда ты закончишь учебу, то должен будешь присягать по-настоящему Тебя поставят, как положено, велят поднять правую руку и повторить текст присяги. Вот это и будет уже серьезно.

— Видите ли, я не могу ставить свою подпись и брать на себя тем самым все эти обязательства, — сказал Хеллер. — А позднее, когда я пройду курс обучения, я не смогу принять присягу, о которой вы только что говорили.

— Тут я тебя прекрасно понимаю, — сказал Бац-Бац. — И ты совершенно прав, потому что это самое настоящее сборище жуликов и придурков.

Хеллер отложил повестку в сторону и принялся за спагетти.

— А знаете, Бац-Бац, — сказал он после некоторой паузы, — я мог бы пристроить вас на работу водителем.

Бац-Бац сразу весь напрягся.

— И это будет работа с выплатой социальной страховки, с нормальным налогообложением и все будет совершенно законно? Ты думаешь, что это сможет удовлетворить того типа, что ведает в полиции выпущенными на поруки?

— Целиком и полностью, — заверил его Хеллер. — Ко вторнику у меня будет своя корпорация, совершенно законно оформленная, она-то и сможет нанять вас на должность шофера. Вот эту справку вы и предъявите в среду.

— Ух ты! — воскликнул Бац-Бац. — Значит, мне не придется плыть вверх по реке?

— Но только мне хотелось бы поставить кое-какие условия, — сказал Хеллер.

На этот раз Бац-Бац напрягся еще больше.

— Собственно говоря, водить машину придется совсем мало. Но в дневное время вам придется выполнять кое-какие поручения. Работа тоже не будет слишком трудной, но она как раз относится к сфере вашей деятельности.

— Вот тут-то и таится какой-то подвох, или мой нюх меня на этот раз обманывает?

— Нет-нет, я не прошу у вас чего-нибудь противозаконного, — сказал Хеллер. — А кроме того, на работе вокруг вас всегда будет вертеться множество девушек.

— Звучит довольно соблазнительно. И все-таки тут что-то кроется.

— Да собственно никакого особого подвоха нет, — сказал Хеллер. — Вы служили в морской пехоте, и для вас тут ничего нового или особо трудного не будет. Мне хотелось бы, чтобы в дополнение к основным обязанностям вы расписались в этой повестке именем «Дж. Терренс Уистер» и трижды в неделю являлись бы на лекции, а кроме того, прошли бы курс строевой подготовки.

— Нет! — тут же отозвался Бац-Бац, и по тону чувствовалось, что отказ этот окончательный.

— Так ведь в лицо там меня никто не знает, хотя, как я и сам понимаю, мы совсем не похожи, но если я хоть немного разбираюсь в подобных организациях, единственное, в чем они по-настоящему заинтересованы, так это чтобы кто-то обязательно присутствовал на занятиях, вовремя крикнул «Я!» на перекличке и занимал место в строю при строевой подготовке.

— Нет! — повторил Бац-Бац.

И я его отлично понимал. Он был сицилийцем маленького роста, на целый фут ниже Хеллера, и притом жгучий брюнет, тогда как Хеллер был блондином.

— Видите ли, если вы своим коллегам по курсу скажете, что вас зовут Терренсом и будете отзываться на это имя, а я своим сокурсникам назовусь Джетом или Джеромом, то все будут думать, что это два разных студента, однако компьютеры будут считать нас одним и тем же лицом.

— Нет!

— Вы просто можете передавать мне те материалы, которые надлежит выучить, и немного позанимаетесь со мной строевой

подготовкой и ружейными артикулами, если вас именно эта сторона

волнует. И я честно буду все учить.

— Нет!

— Я заплачу вам любую сумму в качестве недельного жалованья за дополнительную работу, и, кроме того, вам не придется возвращаться в тюрьму.

— Пойми, парень, дело тут вовсе не в оплате. Двухсот долларов в неделю мне за глаза хватило бы. Дело тут не в деньгах. Просто есть такие вещи, которые человек просто не должен делать!

— И что именно вы относите к ним? — поинтересовался Хеллер.

— Послушай, парень. Я служил в морской пехоте. А если человек — морской пехотинец, то он остается морским пехотинцем на всю жизнь. Потому что морская пехота, — это, парень, МОРСКАЯ

ПЕХОТА! Понимаешь, парень, армия — это то, что несравненно ниже. Понимаешь, парень, армия — это армия, и что тут толковать. Сплошные придурки, доходяги, службисты. Я вижу, что ты даже не понимаешь, что сейчас просишь, чтобы я отказался от своих самых священных принципов. Да я даже и сделать-то вид не смогу, что поступил на службу в армию. Ей-Богу, парень. Да я буду чувствовать себя оплеванным и вообще не смогу нормально существовать. А ведь это главное, парень! Гордость человека! Гордость!

Они снова принялись за спагетти. В шуме ресторанного зала появилась какая-то новая тональность. Бац-Бац поглядел в сторону входа.

— Глянь-ка, — сказал он, — должно быть, сейчас закончилась какая-то премьера. А шум этот — потому что звезд ждут ну, парень, не теряй зря времени. Обрати внимание — если пьеса понравилась, вся масса обедающих будет хлопать, а если провалилась, все повернутся к ним спиной.

Хеллер тоже принялся осматривать зал. Джонни Матини привстал со своего места. Джина Лолоджиджида грациозно изогнула великолепную шею. Трое штатных фотографов ресторана, которые до этого просто слонялись по залу, изредка щелкая камерами для личных альбомов, сразу же бросились ко входу, чтобы не пропустить кадра, достойного вечности. А шум у двери все усиливался, и наконец толпа расступилась. По образовавшемуся проходу прошагал полицейский инспектор Графферти собственной персоной, да еще и в парадном мундире! Со вздохом разочарования все зрители тут же повернулись к нему спиной.

— Это Графферти, — злобно прошептал Бац-Бац. — И как у этого человека хватает наглости запросто войти в место, контролируемое Корлеоне. Ведь он на содержании у Фаустино!

Графферти, как видно, отлично знал, куда ему следует направить свои стопы. Он решительно пересекал зал. Он шел к столику Рибомбо! Он остановился у стола, правым боком к Хеллеру и лицом к Бац-Бацу.

— Переодетые в гражданское полицейские доложили мне, что ты заявился сюда, Римбомбо. Вот мне и захотелось еще раз полюбоваться на тебя, пока ты еще не за решеткой. Хеллер, однако, не смотрел на Графферти. Он сейчас засовывал с помощью вилки уголок скатерти в карман парадного кителя инспектора. Совершенно дурацкая шутка. И явно не ко времени. Ну что же, лишнее доказательство вульгарности его натуры.

— А это что у вас? — проговорил Графферти, и рука его потянулась к бутылке «Джонни Уокера» с золотой нашлепкой. — Гляди-ка, да еще и без штампа о сборе пошлины на колпачке! Я знал, что стоит мне только зайти сюда, как я сразу же найду… Резкий «флотский» голос Хеллера заставил собеседников, а заодно и публику поглядеть в его сторону. Общий ровный гул, стоявший до этого в зале, сменился тишиной.

Не думайте, что вам удастся прихватить моего друга на том, что он якобы занимается развращением малолетних!