— Я числилась среди первых студентов, — сказала Мэри, — но каждый раз, как кто-нибудь из профессоров (…) со мной, он твердил, что следует быть более ориентированной на либидо. Вот они и держали меня для этого на наркотиках. Ну сам посуди — если эта их психология так хороша, то почему, скажите на милость, все преподаватели ее такие кретины?

Хеллер вел сейчас «кадиллак» по какой-то грязной проселочной дороге. Стрелка спидометра замерла на ста милях. Мэри снова вытерла слезы и высморкалась.

— Они там все проповедуют свободную любовь, понимая ее как освобождение от платы. Еще одна пуля ударилась об асфальт и со свистом улетела куда-то.

— И при этом все они никуда не годные (…). Я думаю, что это происходит от преувеличенного представления о своих эротических возможностях, что со временем приводит к полному исчезновению их. Но они твердят, что это — результат их самоотверженных трудов. Да уж, они неплохо трудятся над тем, чтобы превратить любое студенческое общежитие в самый настоящий бордель. Послушай, ты ведь сейчас чуть не врезался в ту корову.

— Но если уж вы получили диплом, — не унимался Хеллер, — то как же вышло, что вы все-таки не смогли найти себе работу?

Мимо пронеслось огромное табло с надписью: «Внимание! Тихий ход! Впереди пересечение с федеральным шоссе номер 29». Хеллер затормозил. Потом мотор взревел. Отпустив тормоза, он вылетел на четырехполосное шоссе номер 29.

— Так ведь никто из нормальных людей не желает иметь дела с психологами. Зачем они им? Единственно, кто пользуется услугами психологов, — это правительственные органы. Там полагают, что они нужны для того, чтобы оболванивать детей, защищать банкиров и бороться с диссидентами. Правительство считает, будто с помощью психологов можно держать народ в узде. Смехотворная затея!

Вслед за ними на шоссе выехали и полицейские машины. У дороги появилась надпись: «Линчберг — 20 миль».

— Господи, я надеюсь, что смогу добыть себе дозу в Линчберге, — сказала Мэри.

«Кадиллак» начал набирать скорость.

— А правительство не предлагало вам работу? — спросил Хеллер. Шум мотора перешел в самый настоящий вой, который очень затруднял подслушивание разговора.

— Разумеется, предлагало, — отозвалась Мэри. Потом она снова высморкалась и попыталась сдержать зевок. Повернувшись, она пристально уставилась на Хеллера. — Послушай, парень. Очень может быть, что я воровка. Может, я к тому же потерявшая человеческий облик наркоманка. Пускай и проститутка. Может, я больна целым набором неизлечимых болезней. Но не смей считать, что я пала настолько низко, чтобы работать на это (…) правительство! Неужели ты думаешь, что я собираюсь стать параноидальной шизофреничкой подобно всем тем парням? Подумав о Ломбаре, я решил, что в словах ее очень может быть какое-то рациональное зерно. Постепенно у меня начало формироваться более терпимое отношение к ней, несмотря на все ее отступничество. Внезапно мне припомнилось, как хитроумно она провела операцию с Гарви Ли и как ловко вынудила его расстаться со своим бесподобным «кадиллаком». Тут явно просматривался почерк опытного психолога. А разве она не воспользовалась, и весьма удачно, шантажом? Нет, слова ее только восстановили и укрепили мою веру в психологию. Четыре полосы движения в направлении Линчберга были отделены вдоль шоссе широкой разделительной полосой от четырех полос движения в противоположном направлении. Через довольно большие промежутки в разделительной полосе встречались разрывы, что позволяло азворачиваться и ехать в противоположном направлении, не съезжая с шоссе.

Федеральное шоссе номер 29 на этом участке шло по сильно пересеченной местности с множеством подъемов и спусков. Преодолевая очередной подъем, «кадиллак» взлетал и, казалось, зависал в воздухе.

— Ну а теперь, двигатель на химическом топливе, именуемый «броэм купе элегант», время и тебе тряхнуть стариной! — ласковым тоном проговорил Хеллер.

Мелькнула и скрылась позади таблица с надписью: «Пересечение с федеральной автострадой номер 699 — 1 миля».

Полицейские машины можно было легко разглядеть в зеркале заднего обзора.

Мотор «кадиллака» уже не ревел, а выл.

— Господи! — воскликнула Мэри. — Ты уже выжал все сто двадцать миль!

Стрелку спидометра зашкалило на цифре 120.

— Мы сейчас движемся со скоростью сто тридцать пять миль, — поправил ее Хеллер.

Пролетел мимо ограничитель скорости: «65 миль/час». И еще один знак: «Движение под контролем радара».

Машина промчалась мимо поворота на федеральную автостраду номер 699. Поток машин, движущихся за разделительной полосой в противоположном направлении, был довольно густым. Грузовики натужно ревели, взбираясь на очередной подъем. «Кадиллак» мчался все быстрее. На подъемах он, казалось, зависал на мгновение в воздухе и очертя голову бросался вниз. Машины полицейских исчезли за подъемом. Хеллер внимательно следил за разделительной полосой, выискивая место для разворота.

— Держитесь! — резко скомандовал он.

Мэри обеими руками вцепилась в поручни сиденья. Хеллер нажал на тормоз. Отпустил его и сразу дожал акселератор до пола. Потом резко повернул рулевое колесо влево. Машину чуть занесло, завизжали покрышки, и «кадиллак» проскочил в разрыв в разделительной полосе. Почти не сбавив скорости, автомобиль мчался теперь в противоположном направлении.

Чуть впереди шел огромный автофургон, который как раз собирался обгонять какую-то машину.

Хеллер нажал на тормоза и занял место справа от фургона. Скорость «кадиллака» упала до жалких пятидесяти пяти миль. На противоположной стороне автострады два полицейских автомобиля с ревом преодолевали подъем. Мелькнув на вершине, они помчались вниз, по-прежнему держа путь на Линчберг и спеша как на пожар. Огни проблескового фонаря исчезли. Постепенно затихал и вой сирены. Полицейские попрежнему шли в северном направлении.

— Ну вот, — сказал Хеллер, когда машина двигалась уже с нормальной скоростью, — а теперь мы свернем на автостраду номер 699. — Поворот оказался совсем рядом, и они спокойно свернули. — Мы доедем по этой дороге до пятьсот первой, а по ней запросто доберемся до Линчберга.

— Господи, — сказала Мэри. — Надеюсь, что это будет скоро, мне до зарезу нужно получить свою дозу.

К огда они выехали на пятьсот первое шоссе, я облегченно рассмеялся. Вот уж типичный дилетант! Да ведь теперь номер их машины будет сообщен из Линчберга во все штаты, лежащие к северу от этого городка. И Хеллер послушно и покорно, как телок на бойню, катил преспокойно именно к этому городу, где его, несомненно, поджидали. Я был абсолютно уверен, что его выследят и схватят в этом городе или даже на подъезде к нему. Военный инженер Флота его величества! Их там вообще не учат ничему полезному, что может хоть как-то пригодиться в жизни. Да ведь любой человек, обладающий хоть крупицей здравого смысла, сразу же поехал бы в противоположном направлении. Ну хотя бы выехал на скоростную автостраду, ведущую в Калифорнию. Но наш герой в этот самый момент въезжал, не торопясь и, кажется, абсолютно не волнуясь, на окраину города. Огромная неоновая вывеска оповещала всех и каждого:

МОТЕЛЬ «БОЛЬШАЯ РАДУГА».

ВСЕГДА СВОБОДНЫЕ НОМЕРА

Хеллер остановил машину у здания конторы. Мэри очередной раз наспех высморкалась в подол.

— Будет лучше, если туда пойду я, — сказала она.

Хеллер открыл дверь и помог ей выбраться из машины. А потом пошел следом за ней. Именно то, чего я и хотел. Часы на стене в холле показывали, что по местному времени было без четверти двенадцать. Седой клерк сидел за конторкой и что-то старательно заносил в книгу. Он напомнил мне старшего клерка Ломбара, и я сразу же решил, что человек этот наверняка очень неприятен в общении. Мэри прямиком направилась к конторке. Выглядела она просто ужасно.

— Мистер, — обратилась она к клерку, — не скажете ливы, где я могла бы приобрести однодолларовый пакетик или где следует его поискать? Мне он сейчас нужен просто до зарезу!