О боги! Ну и рост же у нее! Она оглядела Хеллера, а потом направилась ему навстречу. Она была по меньшей мере дюйма на четыре выше его. Настоящая амазонка!

— Значит, ты друг нашего дорогого Джимми, — сказала она с приветливой улыбкой. — Не смущайся. Он часто говорил о своих друзьях из молодежных уличных банд. Но ты совсем не похож на представителя одной из них.

Голос ее напоминал воркование, чувствовалось, что она подделывается под манеру Парк-авеню.

— Я прибыл сюда, чтобы поступить в колледж, — сказал Хеллер,

— Ах вот оно что, — сказала она с явным сочувствием. — Это очень разумно в наши дни. Садись. Мы всегда рады видеть друзей Джимми. Не выпьешь ли чего-нибудь?

— Сегодня жаркий день, — сказал Хеллер. — Я не прочь выпить пива, если можно.

Она кокетливо погрозила ему пальчиком:

— Ну и хитрец. Ты, я вижу, малый не промах. Ты же и сам прекрасно понимаешь, что это — противозаконно. — Она повернула голову в сторону двери и рявкнула: — Грегорио!

Почти моментально в дверях появился смуглый черноволосый итальянец в белоснежном смокинге.

— Принеси юному джентльмену молока и мне сельтерской.

Грегорио оказался явно захваченным врасплох.

— Молока? — переспросил он в крайнем недоумении. — Да нет у нас никакого молока, Малышка.

— В таком случае пошли кого-нибудь за этим (…) молоком, — проревела Малышка Корлеоне. Затем она снова воссела на кушетку. И, перейдя на прежний воркующий тон, голосом дамы из светских салонов на Парк-авеню, осведомилась: — Ну и как же дела нашего милого Джимми?

Хеллер позволил себе присесть только после нее. И сейчас он держал свою бейсбольную шапочку на колене. Ох уж эти светские манеры офицеров его величества!

— Несколько дней назад дела его шли, отлично, — проговорил Хеллер. — Он был занят подготовкой к выполнению какого-то срочного заказа.

— О, это очень приятно, — проворковала Малышка. — И как это мило с его стороны — послать о себе весточку.

— А как обстоят дела в вашей семье? — осведомился Хеллер.

О боги, подумал я, этот (…) дурак все еще думает, что слово «семья» означает обычный набор родственников. В то время как на этой планете и в этой стране слово это означает одну из мафиозных группировок. Тень печали промелькнула по ее лицу.

— Боюсь, что дела обстоят не так блестяще, как хотелось бы. Видишь ли, Святоша Джо — о Боже, как мне не хватает его в эти дни! — был человеком традиций. Он частенько говаривал: «Что было хорошо для моего отца, хорошо и для меня». Поэтому и занимался всегда добрым старым бутлегерством, контрабандой и тому подобными операциями. И вполне естественно, что мы должны уважать его волю. Во всяком случае, наркотиками мы не занимаемся и считаем это плохим бизнесом.

— Да, наркотики это ужасно! — убежденно подтвердил Хеллер.

Она с одобрением глянула на него. И сразу же продолжила:

— А учитывая ту неограниченную поддержку, которую оказывают Фаустино Наркотичи сверху, со стороны властей, нам становится все труднее сдерживать его в прежних рамках. Он оказывает серьезное силовое давление на сферы наших традиционных интересов в Нью-Йорке, а теперь пытается даже захватить некоторые плацдармы уже и в самом Нью-Джерси. Когда им удалось угробить Святошу Джо, гибель его как бы послужила началом всех этих операций. Но, — она приняла воинственную позу и бросила на собеседника взгляд, полный мужества, — мы пытаемся, несмотря ни на что, продолжать свое дело.

— И я уверен, что оно увенчается успехом, — вежливо заметил Хеллер.

— Благодарю тебя за добрые слова, Джером. Это очень любезно с твоей стороны. Ничего, что я зову тебя просто Джеромом? Кстати, все добрые друзья обычно называют меня просто Малышка.

— О, конечно, миссис Корлеоне, — тут же подтвердил Хеллер.

Ох, уж эти флотские манеры! И тут на какой-то момент я решил, что сейчас он все провалит.

— Миссис Корлеоне, — вдруг брякнул он, — а не разрешите ли вы мне задать один вопрос чисто личного порядка?

— Валяй, — сказала она.

Но не уловил ли я некоторого оттенка раздражения в ее голосе?

— Скажите, пожалуйста, нет ли среди ваших предков кавказцев? О боги! Сейчас этот (…) болван начнет свою волынку про принца Каукалси! А почему бы и нет? Она — блондинка и так же высока, как некоторые женщины из области Аталанта на планете Манко.

— А почему ты спрашиваешь?

— Все дело в форме вашей головы, — сказал Хеллер. — Она у вас изумительно слеплена — и вы явно относитесь к разновидности людей с вытянутым в длину строением черепа.

— О! — воскликнула она. — Неужто ты интересуешься и генеалогией?

— Да, мне приходилось изучать эту науку.

— Ах да! Колледж, разумеется!

Она подошла к резному письменному столу, выдвинула средний ящик и достала оттуда карту, вычерченную на огромном листе, и какие-то бумаги. Потом она подтащила к Хеллеру кресло и разложила на нем все это.

— Это, — торжественно сказала она, — было все специально составлено и вычерчено по моему заказу профессором Стринджером.

А он является величайшим авторитетом во всем мире в областигенеалогии и составления родословных аристократических фамилий.

Вот именно! Я уже был в курсе особого пристрастия многих американских женщин к вычерчиванию генеалогических деревьев. Что же касается Стринджера, то он уже наверняка успел сколотить порядочный капитал на этих зеленых насаждениях. Она сделала широкий жест в сторону Хеллера. Будучи итальянкой, она постоянно подкрепляла разговор энергичной и выразительной жестикуляцией.

— Ты наверняка и представить себе не можешь, как глубоко пустили корни некоторые предрассудки в душах кое-кого из наших сограждан. Я была знаменитой актрисой театра Рокси, когда мой милый Джо на мне женился.

Это воспоминание на какой-то момент прервало поток ее слов, и глаза ее увлажнились. Ого! Наконец-то я сообразил, откуда она такая появилась. Она была актрисой ансамбля Рокси! Этот хор был подобран исключительно из девочек шести футов и шести дюймов роста. Тем временем Малышка возобновила свои пояснения:

— Считается, что «капо» должен обязательно жениться на девушке родом с Сицилии, поэтому вся старая рухлядь вокруг подняла по поводу нашего брака страшный вой, и все эти драные кошки не только мяукали, но пытались и коготки выпустить. И уж особенно жена мэра. Вот тогда-то мой милый Джо и заказал эту штуку. Это сразу же поставило их на место. Как миленькие поджали хвосты. Теперь я всегда держу это под рукой, чтобы такие (…) не возникали. Она торжественно развернула схему, вернее, свиток. Он весь был покрыт завитушками, сложными переплетениями линий, а кое-где даже иллюстрирован картинками и портретами. Весь рисунок в целом представлял собой огромное ветвистое дерево.

— Итак, — менторским тоном приступила к пояснениям Малышка, — будучи студентом, ты, несомненно, должен знать обо всем этом, однако я все равно обрисую картину в общих чертах. Повторение — мать учения. Так вот, как известно, нордическая раса состоит из прикаспийцев, средиземноморцев и протонегроидов…

— Прикаспийцы? — переспросил Хеллер. — Это вы говорите о том море, которое лежит сразу за Кавказом и называется Каспийским?

— О, совершенно верно, — несколько неуверенным тоном подтвердила она, но тут же решительно продолжила: — Так вот, ты можешь наглядно убедиться в том, что германские расы вышли из

просторов Азии и мигрировали в западном направлении. Готы, пройдя по Германии, спустились в Северную Италию в пятом веке, а ломбардцы — в шестом. Все они относятся к долихоцефальному

типу населения Италии, а долихоцефалы означает «длинноголовые», а значит, и более сметливые. Это блондины, отличающиеся высоким ростом. О боги, да она ведь наверняка просто заучила эту лекцию или

кто-то заставил ее это сделать. Она ведь слово в слово повторяла то, что, по всей вероятности, говорил ей профессор Стринджер.

— А теперь внимательно проследи вот за этой линией. Это франки. Из Германии они продвинулись еще дальше на запад и захватили территорию Франции, которая с тех пор и называется так в их честь. Происходило это в пятом веке. Часть франкских племен, которые назывались еще и салическими, завоевала область в Северной Италии. Один из салиев в девятом веке стал императором всех франков и всей Священной Римской империи. Звали его Каролусом Магнусом. Мы же, американцы, зовем его Карлом Великим, а в исторических книгах его называют еще и Шарлеманем. Так он, честно говоря, был вообще императором всего этого (…) мира!