— Ситуацию можно рассматривать по-разному, с разных точек зрения, — осторожно произнесла она. — Но мое мнение — другого выхода нет. Если, конечно, тебе еще нужен предлагаемый мною результат. Если я смогла тебя убедить…

— Ты обычно чертовски убедительна. Да, я понимаю твою позицию и тоже теперь не вижу другого выхода… Ситуация сложная. Насколько важно превосходство в грубой силе, я уже понял. Теперь, когда наш противник немного сориентировался в ситуации… Вика!.. То есть Кайндел… Я понимаю, очень сложная задача. Поверь, если ты сможешь помочь нам избавиться от Свирского источника, ты не пожалеешь, что доверилась Организации. Это я тебе обещаю.

— Мне хочется верить, — пробормотала девушка. — Так что я могу требовать?

— Все, что угодно… — Один помолчал. — Не могу тебя торопить, но… Как ты думаешь, когда это дело удастся закончить?

— Если все получится, то в течение завтрашнего дня.

— Постарайся побыстрее. Сейчас бои идут в Кировском районе и довольно тяжелые. Нас теснят… Нет, если тебе нужны люди, я дам. Тем более что первый отряд из Иаверна — триста человек, из них двенадцать магов — прибудет в наш мир уже к закату. Тебе нужен Варлок? Бери. Кто еще?… Короче, я передаю трубку Роннану, он тебе все обеспечит.

— Не я все обеспечу, а Офицер, — процедил заместитель главы ОСН. — У меня тоже дел куча… Диктуй, Кайндел. Я записываю.

— Не надо записывать. — Чародейка прикрыла глаза.

Сейчас она буквально упивалась своей властью. Те, кто не так давно держал ее жизнь в руках, теперь зависели от нее. Зависели по-настоящему. Готовы были дать ей все, что угодно, пообещать что угодно, и более простого пути сквитаться с недругами у нее не было. Эта мысль мелькнула и оставила ее. Сейчас, перед лицом смерти (ведь такой исход событий был более чем вероятен), идея мести показалась ей мелкой и незначительной. И даже нелепой.

— На самом деле, Варлок мне не нужен. Из моей команды мне нужны Роман, Лети и Сергий. И еще я хочу попросить о помощи Алана…

— Понял. Я пришлю машину со всем необходимым и твоих ребят.

— Может, я пока возьму машину здесь и смотаюсь в Приморский район, за Аланом?

В трубке ненадолго воцарилось молчание.

— Ты, конечно, можешь взять машину. Любую. Только за Аланом тебе никуда не надо ехать. Он уже здесь. У нас.

— Алан?

— Алан.

— Э-э… Он что, вызвался воевать за ОСН? Ничего не понимаю…

— Ну воевать — не воевать, но вызвался помочь. Сейчас он делает операцию одному нашему бойцу, которого здорово зацепило неким очень мощным заклинанием. Если б не взялся, боюсь, парень остался бы инвалидом. А наши врачи слишком заняты со смертельно опасными ранениями. Так что его помощь поистине неоценима.

— Узнаю Алана… Да, попросите его, пожалуйста, помочь мне и на этот раз.

— Попрошу, конечно. Что-нибудь еще тебе надо?

— На ваше усмотрение.

— Ладно, жди.

Кайндел опустила мобильный телефон. Растерянно посмотрела на экранчик, а потом — на Вар-лока.

— Слушай, как думаешь, здесь есть переходник? Ну чтоб зарядить мобильник от автомобильного аккумулятора…

— Уверен, есть. Сейчас найду. — Чародей посмотрел на курсантку с сочувствием. — Смотри, может, передохнешь пока? Перекусишь? Один только что позвонил этому… капитану драккара. Как понимаю, теперь он повезет тебя на восточный берег Ладоги без всяких возражений.

— Можно и перекусить, — вздохнула она. — И отдохнуть… Судя по запаху, ребята готовят уху…

Уха оказалась великолепная — такая наваристая, что можно было не сомневаться, если оставить суп на ночь, тот превратится в желе. Зачерпнутый большой деревянной поварешкой, он отливал тонкой оранжевой пленочкой жира. Картошки у реконструкторов оставалось мало, лука не намного больше, поэтому в ухе плавали травки, которых по идее там находиться не должно. Еще похлебку сдобрили несколькими горстями зерна, пшеницей и овсом вперемежку. Мужчины с нетерпением окружили костер и висящий над огнем котел.

Курсантке одной из первых подали полную миску обжигающей ухи и ломоть серого хлеба домашней выпечки. Здесь было намного больше, чем она могла съесть, да и подчеркнутая предупредительность окружающих забавляла девушку чрезвычайно. Однако она не возражала, понимая, что все это от чистого сердца. Наевшись, Кайндел устроилась на предложенном ей толстом зимнем спальном мешке, укрылась старым пледом и стала смотреть в небо.

Там было столько звезд, сколько прежде никогда не бывало. Электроснабжение небольших поселков оставляло желать лучшего, если на дома еще худо-бедно хватало, да и то не всегда, то улицы по ночам пребывали в кромешной, почти первобытной тьме (конечно, не сейчас, когда в Петербурге было время белых ночей). Городки больше не накрывало густым еженощным заревом, и людям внезапно открылось небо. Правда, большинство смотрело туда не чаще, чем раньше — в самом деле, не до неба, когда надо думать о хлебе и топливе, да еще о гопоте, которая, возможно, скрывается за следующим углом, в самой темени.

Таким количеством звезд Кайндел любовалась лишь однажды, на Черном море, выйдя после полуночи на опустевший пляж. Теперь, глядя вверх, она думала, что все эти звезды так равнодушны к происходящему здесь, на земле, что это как-то даже успокаивает. У фатализма есть свои положительные стороны.

Ее разбудил Шреддер. Он сильно, но осторожно потряс ее за плечо и, когда она поднялась, крепко обнял.

— Пообещай, что я еще увижу тебя.

— Я ведь не могу обещать то, в чем не уверена…

— Обещай.

Девушка вздохнула и прижалась к нему покрепче.

— Увидимся. Может быть, в будущей жизни, но обязательно.

— Я согласен и на это.

Ладони у мужчины были шершавые, осторожные и теплые, в глазах дрожал темный контур ее лица. От его одежды пахло целой смесью запахов, может быть, не слишком приятной, но живой. Это был его запах, к которому она уже успела привыкнуть. Швы разгрузочного жилета царапали ей щеку, но это не имело значения.

— Ты уж, будь добр, тоже поосторожнее. Ладно?

— Ладно. — Он запутался лицом в ее волосах, поэтому голос звучал гулко. — Идет.

И отпустил, даже слегка оттолкнул от себя.

Из автомобиля, припаркованного поблизости, выбирался злой, невыспавшийся Роман. Лети, выкатившуюся следом за ним, испугалась молодая овчарка, оказавшаяся поблизости, и разразилась диким испуганным лаем. Иномирянка на всякий случай нырнула обратно в машину. Алан, шагнувший было наружу следом за ней, едва не поскользнулся, а реконструкторы повыскакивали из палаток с оружием.

— На редкость дурная собака, — бросила Кайндел, помахав рукой в сторону лагеря, чтоб там не сомневались, что все в порядке.

— Нормальная собака, — возразил Алан. Он нагнулся, протянул овчарке руку, и через несколько секунд та успокоилась, подошла, потянулась понюхать. — Она просто не привыкла к уроженцам родного мира Лети… Привет, привет зверь… Как тебя зовут?

— Шура ее зовут, — ответил, подходя, пожилой предводитель отряда. — Молодая она просто… Ух, ты! Это у вас все там такие пушистые? — спросил он, во все глаза разглядывая иномирянку. — Наверное, удобно зимой… В жару тоже хорошо…

— Хорошо, — пробормотала малышка, вылезая из автомобиля и опасливо поглядывая на пса. — Пока не вспотеешь… А куда мы направляемся? Только предупреждаю, меня укачивает.

На викингский корабль она, однако, согласилась забраться, но тут же свернулась клубочком возле мачты и категорически отказалась куда-либо перебираться с выбранного места, чем вызвала умиленную улыбку на лице пожилого реконструктора.

— С ума сойти… Ну прямо кошечка. У меня дома такая была… Своенра-авная!

Лети лишь сверкнула на него злым зелено-желтым глазом и снова закрыла лицо опушенными руками. Похоже, она действительно страдала от морской болезни. А поскольку драккар качало на волнах даже здесь, на Ладоге, ей пришлось нелегко едва ли не с самого начала путешествия. Поэтому иномирянку оставили в покое.

Сонного Романа положили отдыхать на свободном пятачке у борта, а Кайндел с Аланом уселись на носу. Посмотрев на них вопросительно и даже опасливо, предводитель отряда со своими картами отошел в сторонку и оставил их двоих в относительном одиночестве.