Лето как всегда пролетело для мальчика незаметно. И хотя наполнилось приключениями и радостью оно все же прошло. Только два Царства удалось посетить Пашке за целых три месяца, но это не его вина. К концу лета Пашка переехал к тете Клаве, потому что Маринка поехала поступать в университет. И чтобы уйти и переночевать в памятнике-катере не могло идти и речи. Тетка кудахтала над ним и не выпускала никуда дальше огорода.

Хотя тетя Клава жила не на Николаевке, Пашка проводил большую часть свободного времени именно там. Их шестерка продолжала веселиться, придумывая все новые игры и забавы. Последней стала игра в рыцарей. Ребята залезли на крышу дома и вырвали с нее несколько старых неиспользованных антенн. Антенны делались из металлических трубок и, сплющив их, получался отличный меч. Прямо как в фильмах про ниндзя. С этими мечами дети носились по двору, по палисадникам, по мастерским. Хотя в мастерских у Пашки иногда возникало ощущение, что за ним кто-то следит, но быстро проходило.

Но лето заканчивалось, и надо прочитать то, что задали по литературе, да и вообще повторить кое-что из старого. Из детской памяти так быстро уходят занудные формулы, правила правописания, и исторические факты, что диву даешься. Но Пашка часто повторял то, что успел выучить и неплохо подготовился к новому учебному году. К концу лета он так же стал чаще бывать у отца. Чудеса Алям-аль-Металя отвлекли его от дурных мыслей, но они вернулись. Отец находился в прежнем состоянии, и это разрывало Пашку на части. С одной стороны хотелось поскорее найти его во сне, а с другой на это не хватало времени. И что самое обидное — Пашка не мог никому рассказать. Его единственным собеседником оставался Тим, но и он не понимал, что от него хочет мальчик.

И вот лето кончилось. Первое сентября — очень двойственный день для детей. С одной стороны — это ужас. Опять школа, опять рано вставать и переться на уроки. С другой стороны — праздник. И в первую очередь, потому что первое сентября — халява. Последний день, который можно считать летним, потому что ничего не задают и по большей части надо просто отсидеть положенное время, да выслушать напутствия классной.

Но для Пашки осень стала радостью. Во-первых, он вернулся в свою квартиру. Маринка не поступила в институт, и решила попробовать на следующий год. Тетя Клава серьезно поговорила с ней и сказала, что теперь она уже взрослая, и вместе со свободой у нее появляются и обязанности. И в первую очередь по отношению к Пашке. Теперь, все что касается приготовления пищи и прочих дел быта, ложится на ее плечи. Маринка согласилась. Хотя все это вылилось для Пашки в плохо приготовленные супы, и различную бурду на ужин. Но он все равно был доволен. Теперь расставание с сестрой отложено на год. А год для детей — это очень-очень много. В действительности для них «много» и неделя. И конечно теперь он мог отправиться на разведку Ночного Царства. Пашка уже не сомневался, что колпак на карте обозначает именно его. Он также понял, что скелет в огне — это Огненное Царство. Обитель джиннов.

Он планировал пойти и уснуть в катере уже на первых выходных, благо Маринка собиралась поехать в Совгавань, чтобы прикупить кое-каких книг, и заночевать там у подруги. Пашку это устраивало, и он размышлял только о том, брать ли с собой Тима или нет? С одной стороны нет гарантии, что если они опять уснут вместе, то встретятся в Ночном Царстве. Да и еще Пашка не представлял, как затащит его в катер. С другой стороны, ночевать в парке в одиночку страшновато. Если в мастерских он находился поблизости от дома, в школе под крышей здания, а на аэродроме в сотне метров спала сестра со своим парнем, здесь дело другое.

Вообще, о парке, естественно, ходило огромное количество легенд и приданий. А еще в свете того, что Пашка услышал о Кузьмиче, парк вообще представлялся очень зловещим местом. Ведь Кузьмич его смотритель. Кстати еще летом Пашка побывал неподалеку от дома старика. И надо сказать дом оказался действительно старым и страшным. Конечно же, Пашка приехал туда не один, а с друзьями, но даже в их присутствии атмосфера там царила удручающая. Старое деревянное здание, огороженное высоким забором, и половины дома невидно. Но даже половины хватало. Двухэтажный дом из толстых бревен отдаленно напоминал четвертую школу, но куда как мрачнее. Во-первых, он находился в кружении высоких сосен и за забором царил зловещий полумрак. Во-вторых, неподалеку раскинулось кладбище и это тоже не добавляло пейзажу радости. Но главное это просто атмосфера. Рядом с домом растеклась прохлада, но не приятный холодок тени, а мрачная, как из могильного склепа.

Однако маяк означен цифрой шесть, и до него еще предстояло добраться. Следующая — цифра четыре и колпак. Всю неделю перед выходными Пашка сидел как на иголках. Он нервничал, волновался и сгорал от нетерпения. Ему ужасно хотелось увидеть Тима и поговорить с ним. Все же он профессор и друг, а значит, хоть ему можно довериться полностью. Пашка не доверял ни султану Ахры, ни царю серебряных драконов, ни уж тем более Шелковому Человеку. И кстати, Пашка опасался его мести. Ведь он так и не добыл для него ларец. Хотя после того, что тот сделал с Тимом, о помощи не могло идти никакой речи.

Маринка уехала в Совгавань в субботу утром, и Пашка готовился к ночи в катере. Он взял спальный мешок — на улице уже холодно. Так же в школьный портфель поместились фонарь, и нож, так на всякий случай. Пашка прикинул, что лучше выходить позднее, так меньше шансов нарваться на подзагулявших забулдыг, или бомжей, иногда ночевавших в парке. Он выгулял Тима и в одиннадцать часов пошел в парк.

Ночью Заветы превращались в довольно мрачное место, как впрочем, и большинство маленьких городков и поселков. Освящения мало, но на набережной фонари горели. А вот парк темен и только серебреное море играло, отражая свет полной луны. Да ночка как раз для вампиров или оборотней. Пашка прошел по набережной, а потом спустился по каменным ступеням до памятника-катера. Катер недавно выкрасили заново, и он блестел в лунном сиянии похожий на игрушечный. Залезть на него не большая проблема, к тому же Пашка находился в неплохой физической форме для своих лет. Он проворно взобрался сначала на каменный постамент, а потом пролез в люк катера. На все у него не ушло и минуты.

Пашка расстелил на дне катера спальный мешок и лег. Но сон не шел, и мальчик принялся рассматривать внутренности катера в свете фонаря. Ничего особенно интересного. Даже надписи, которые оставляют местные шутники, и неприличные слова, тщательно закрасили свежей краской. Ее запах до сих пор щекотал ноздри и немного раздражал. Пашка подумал, что не плохо бы глотнуть холодного чистого воздуха, и высунул голову в люк.

Парк Заветов лежал перед ним в своем простом великолепии. Здесь нет фонарей или асфальтных дорожек, только протоптанные тропинки кое-где посыпали щебнем. Тихо и даже холодный осенний ветер, обычно дующий с моря, не нарушал безмолвия. И конечно, открывался прекрасный вид на море. Пашка видел проплывающие вдали суда, мигающие яркими вспышками белого света. И еще Пашка увидел маяк. Он горел, как и подобает, и луч его прожектора бродил по морю, распугивая рыб. Маяк особенно интересовал Пашку в силу известных причин, и он пригляделся к нему повнимательнее. Он возвышался не настолько далеко и Пашка понял, что на его вершине кто-то есть. И догадаться кто, не сложно. Конечно Кузьмич — старый загадочный и страшный смотритель. Луч прожектора то и дело высвечивал его худую фигуру, и Пашка подумал, что он тоже изучает море. Мальчик представил, какие мысли могут бродить в его голове. Почему-то подумалось, Кузьмич размышляет о том, скольких людей забрало в свои бескрайние пределы холодно море. Сколько кораблей оно поглотило, скольких ныряльщиков, да и простых людей, решивших поплавать. Пашке казалось, что такие мысли должны вызвать у старика насмешливую улыбку. Пашка перевел взгляд на бухту и в толще моря прожектор освятил затонувший корабль. Всего на секунду, но Пашке хватило. Он увидел старый крейсер, почти полностью набитый углем. В его дне зияли продолговатые дыры от льдин, а в утробе колыхались скелеты людей. Пашка перевел взгляд обратно на маяк — Кузьмич пропал. Мальчик так и не понял, увидел ли он корабль, или это лишь игры его воображения, но в любом случае его поклонило в сон. Пашка влез внутрь и закутался в мешок. Спустя пять минут его глаза закрылись, и темные пределы Ночного Царства поглотили его. И он не видел, что фигура старика вновь появилась на вершине маяка. Теперь Кузьмич смотрел на памятник-катер. Почти белые глаза внимательно рассматривали его силуэт и вокруг стали зарождаться клубы белого тумана. Но налетел холодный ветер, и туман развеялся, так и не успев толком появиться. Кузьмич нахмурился и пошел домой.