— А чего мы встали? — спросил Пашка.

— А ты попробуй, пройди. — усмехнулся Шелковый Человек.

— Что-то теперь не очень хочется. — ответил мальчик.

— А что, это необычные пауки. — спросил Тим.

— Ну профессор вы меня прямо удивляете. Конечно необычные, и за что вы только получили свое звание?

— За социологическое исследование лунных собак.

— А ну тогда понятно. — улыбка Шелкового Человека растянулась еще шире. — Я, конечно, могу исчезнуть и появиться прямо рядом с ножницами, но не хочется бросать вас одних.

— Это почему? — спросил Пашка.

— А потому что только мое присутствие не позволяет большинству местных охранников напасть на вас.

— А что здесь есть другая стража?

— Мы уже прошли рядом с несколькими плоскими червями. Кстати я бы на вашем месте не прикасался к стенам.

— А что за черви?

— Круглой формы, в диаметре примерно метра три, и толщиной с монету. Они умеют менять окраску и полностью сливаются со стеной. Но стоит вам до них дотронуться, они складываются и обхватывают вас. Вы оказываетесь в некоем подобии мешка, но только это не мешок.

— А что?

— Плоские черви ползают всегда желудком наружу. Фактически их желудок занимает наружную сторону полностью.

— Фу!

— Да неприятно. А это друзья мои — мои друзья. Пауки шелкопряды. Вы, конечно, не видите, но их там, на потолке, не меньше тысячи. Встань под ними, и они тут же оплетут вас, а потом съедят.

— И что дальше хода нет?

— Для меня есть. Как и для любого, кто умеет перемещаться подобно мне.

— А такие есть?

— Есть. Твой отец, например, так умел. Ну почти так. Он не мог из одного Царства переместиться в другое, но метров пятьдесят преодолел бы.

— А нам что делать?

— Ну…

И Шелковый Человек резко бросился к стене. Руки с раскрашенными ногтями уперлись в нее, и он как будто отодрал от стены черное одеяло. Только это одеяло начало извиваться, и даже попыталось сомкнуться на нем, но Шелковый Человек действовал быстрее. Он кинул черный плоский круг вперед, и тут же с потолка на него устремились сотни тонких черных нитей. Плоский червь закричал почти человеческим голосом, но продолжалось это всего несколько мгновений. Черные нити окутали его и утащили наверх. Из-под потолка послышалось противное чавканье.

— Теперь можно идти. — сказал Шелковый Человек. — Они на пол фазы будут заняты его поеданием.

— А сколько еще таких червей в тоннеле? — спросил Пашка. Теперь он старался держаться точно посередине коридора.

— Я насчитал пятнадцать.

Тим тоже резко встал посредине. Шелковый Человек в очередной раз усмехнулся и пошел дальше. Больше сюрпризов в коридоре не нашлось. Зато у Тима и Пашки расширились глаза, когда они достигли его предела. Они вышли в достаточно просторный зал и там, в многочисленных шкафах хранилась, как минимум тысяча ламп. Ни одна из них не горела, а из этого следовало, что джинны все еще в них.

— Что это? — спросил Тим.

— Это, мой дорогой профессор, то, что храниться в вашем хранилище. Фактически здесь есть только эти лампы и ножницы Атропос, больше ничего. Так что поиски не должны затянуться надолго.

— А зачем их хранят здесь? — спросил Пашка.

— Это целая легенда мальчик. — Шелковый Человек прошел мимо рядов ламп и осмотрел помещение. Вскоре он увидел то, что искал и пошел к цели. И Тим и Пашка держались позади. — Понимаешь ли, все то, что говорил тебе Тим, и о чем упоминал я, не совсем правда. Но в этом уж точно нет его вины, а я не хотел пояснять дважды. В истории Шума было три эпохи. Во второй шерифы убивали монстров, в третьей шумцы научились пользоваться технологиями и построили технологический город, а о первой знают очень немногие. А начинался Шум именно с джиннов. Именно они заложили Шум, и именно они до сих пор находятся в заточении в этих лампах. Тогда как раз шла война, хотя войны в Азиль-до-Абаре идут почти все время. Ну так вот, тогда шла война и Шум был построен как форпост джиннов. Но звери из Сумеречного Царства, и шерифы Ахры смогли его взять и еще пленили более тысячи джиннов. И с их помощью они построили первый Шум для людей. Летающий город, невиданной красоты и крепости. Тогда же берет свое начало и Подлунный Университет, в прошлом школа боевых искусств. Но шерифы потратили слишком много желаний, и у каждого из тысячи пленников осталось всего по одному. Но шерифы опять схитрили и просто заперли джиннов здесь. Каждому из заключенных осталось выполнить всего по одному желанию и он вырвется на свободу, но пока этого не произойдет, они останутся рабами ламп.

— А разве они не ограничены сроком? Мне говорили, что джинны сами освободятся из ламп по истечению какого-то срока, и исполнение желаний для них только способ сократить его.

— Все зависит от качества ламп. Эти сделаны не кем-нибудь, а мной. И из них не сможет выбраться ни один джинн, пока не истечет контракт.

— Тобой?! — воскликнул Пашка. — А зачем тебе это было надо?

— А они мне досаждали. Ведь вся эта кутерьма творилась неподалеку от Города Пустых Бутылок. Зато, с тех пор, никто из джиннов меня не тревожит. Но мы пришли.

Перед ними стояла статуя слепой старухи, с ножницами в руках. Каменную статую скульптор изваял с великолепно-пугающим реализмом, а ножницы светились серебром. Шелковый Человек подошел к ней и аккуратно взял из, покрытых венами пальцев, ножницы. Он улыбнулся старухе и, повернувшись, протянул их Пашке.

— Возьми. Считай это мой подарок тебе. Они могут понадобиться вам в скором времени.

— А разве мы не вернем их потом? Ну когда пострижем этого дикобраза? — спросил мальчик у Тима.

— Я думаю, что тебе они действительно нужнее. Тебе надо хоть какое-то оружие. И мы можем вернуть их, когда все закончится.

Пашка кивнул и засунул ножницы в подмышку. Шелковый Человек уже шел на выход. Собака и мальчик пошли следом.

— А что, этими ножницами можно убить любого? — спросил Пашка.

— Только того, у кого есть тень. — ответил Шелковый Человек. Пашка посмотрел под ноги и увидел свою тень, тень Тима, но Шелковый Человек тени не отбрасывал. И даже наоборот, там где она должна находиться, как будто становилось светлее.

Они прошли над тем местом, где висели пауки. Сверху слышалось чавканье и писк плоского червя. Они достигли начала коридора и повернули в тот, над которым висело изображение лошади. Только тут коридор оказался куда как короче. Метров через десять они вышли в большое помещение с множеством клеток. И в каждой, как будто притаился кусочек кошмара сумасшедшего. Все твари, сидевшие в клетках, имели черный окрас, и каждый очень страшен. Они смотрели на них, немигающими глазами, и от их взоров бросало в дрожь. Ну, по крайней мере, Пашку и Тима. А вот Шелковый Человек просто шел и не обращал на них ни малейшего внимания. Его шелковая пижама блистала желтизной в этом мире ночи, а босые ноги гулко шлепали по металлическому покрытию пола.

Им пытались преградить дорогу дважды. В первый раз гигантская тварь, похожая на черного осьминога, выползла из просвета между клетками. Но его черные глаза встретились с глазами Шелкового Человека, и она отступила. Второй раз на пути встал таракан, размером с лошадь. История с гляделками повторилась и таракан, поклонившись, ушел.

— А почему они не нападают на тебя? — спросил Пашка.

— Потому что помнят. Мой Город Пустых Бутылок стоял здесь задолго до того как начались войны между Царствами. И тогда мы весело жили вместе с этими милыми созданиями.

— Милыми?! — воскликнул Тим. — Да какие же они милые?

— Для кого как. — пожал плечами Шелковый Человек. — Раньше вообще все было иначе. А еще раньше, больше. Эти звери вовсе не плохие. Они просто другие. Они спокойно жили в своем Царстве, пока не пришли такие как вы.

— Что значит такие как мы?

— Сновидцы, звери, другие жители. И самое печальное, что теперь уже ничего не измениться. Те времена ушли навеки.

В первый раз в словах Шелкового Человека Пашка услышал хоть какое-то подобие грусти. Впрочем, он сам ее не разделял. Одного взгляда на клетки хватило, чтобы жалость к таким зверушкам пропала, а ее место тут же заняло отвращение.