Я кивнул и потушил сигарету.

– Начнем с того, – он открыл вторую папку, которую он вынул из ящика стола, – что есть слухи о том, что Моссад не придерживается «соглашений о третьей стороне»[31]

– Ну, мы изменяем информацию и продаем ее затем. Она никогда не передается в том виде, как она к нам поступила.

– Я думал, Вы уже не работаете на них?

– Не работаю.

– Зачем же Вы используете слово «мы»?

– Привычка. Кроме того, я еще не чувствую себя совсем вне службы. Возможно, в моей душе я еще действительно не принял своего увольнения, и поэтому так происходит.

– У Вас там остались друзья?

– Думаю, да.

– Вы поддерживаете контакты с кем-то?

– Сейчас нет, но думаю, что смогу наладить контакт, если захочу.

– Что Вы знаете о попытке палестинцев пронести бомбу на борт самолета «Эль-Аль» в Хитроу?

– Ее нашла служба безопасности, не так ли?

– Безопасность авиакомпании «Эль-Аль», а не аэропорта.

– Ну, а Вы что ожидали? Служба безопасности «Эль-Аль» лучшая в мире, разве не так?

– Некоторые думают, что они пронесли бомбу сами, чтобы выставить нас дураками. Я имею в виду, мог бы Моссад сделать что-то подобное?

– Внести настоящую бомбу в самолет? Никогда. Кроме того, в чем был бы их интерес?

– Мы должны рассматривать все со всех точек зрения. Итак, Вы уверены, что они не сделали бы это?

– Вы уже заметили, что я не переношу этих людей, и Вы можете мне поверить, что я был бы первым, кто рассказал бы Вам, если бы что-то подобное было на самом деле. Просто у нас хорошая система безопасности, вот и все. Они не слишком полагаются только на электронику.

– Но у них самая совершенная техника.

– Я не говорил, что они не используют новейшие технологии, просто они полагаются не только на технику. Когда техника сделает свое дело, то они проводят еще «ручную» проверку. Они все время держат пассажиров под контролем. Это была примечательная ситуация: я сидел здесь и продавал якобы величайшие тайны моей страны и в тоже время испытывал гордость за наш аппарат служб безопасности. Оба смотрели на меня с определенным опасением.

Опрос продлился еще часа два. Мы детально прошлись по тому, как Моссад активизирует, организовывает и вербует в Англии более чем три тысячи своих добровольных помощников «сайанов», как Моссад содержит более сотни конспиративных квартир в Большом Лондоне и исполняет вербовочные желания других, меньших резидентур в Европе.

Казалось, конспиративные квартиры их очень обеспокоили, потому что они вносили большой беспорядок в британскую систему по борьбе с терроризмом. И тот факт, что Моссад прямо перед их носом проводит интенсивную вербовочную деятельность, им совсем не понравился. По их тону я почувствовал, что они поняли серьезность ситуации и собираются ее исправить.

– Если мы хотим здесь все вычистить, с чего, по-вашему, мы должны начать?

– Сначала Вы должны убедить своих политиков в том, что ход против Моссад не направлен против Государства Израиль, что Моссад – это опасное орудие, которое вредит всем, кто с ним сталкивается

– Я думаю, до этого мы уже дошли. То, что мы хотим получить от Вас, – оперативная информация. Где находится ахиллесова пята системы? У каждой системы она есть, как бы ни старались ее скрыть. Где находится ахиллесова пята Моссад, которая позволит нам отойти назад и смотреть за тем, что они делают и остановить их всегда, когда мы этого захотим.

– Какой именно аспект их работы Вы хотите остановить?

– Нам не нравится, что британские подданные используются ими в их операциях. А взять на мушку из-за этого все национальное меньшинство, т.е. еврейскую общину, было бы неприемлемым. С другой стороны, мы не можем, ничего не предпринимая, наблюдать, как они вербуют дипломатов, находящихся под нашей защитой, и этим ставят на карту наши отношения с этими странами.

– Ну, тогда Вы должны поймать их на горячем.

Роберт скорчил циничную мину. – Я думаю, со временем, это произойдет само собой.

– Вы должны установить наружное наблюдение за их конспиративными квартирами.

– Здесь мы согласны с Вами. Но как мы их найдем?

– Проследите за «боделем».

– Что такое «бодель»?

– Слово «бодель» происходит от еврейского слова «лехавдиль», что означает «разделять». «Бодель» это сепаратор, ваша т.н. «ахиллесова пята». Это курьер, который доставляет пакеты и прочие штуки из резидентуры на конспиративные квартиры и наоборот. Это тайная прислуга для всего. Обычно, если не всегда, этот человек служит в армейском «спецназе». Это молодой израильтянин, прошедший специальную подготовку по обнаружению и уходу от наружного наблюдения, и он лучший в этой области. Из резидентуры в конспиративную квартиру он обычно ходит днем, а назад – по ночам. Он очень редко использует посольские машины, и у него нет четкого графика.

– И это Вы называете «ахиллесовой пятой»?

– Это то, что этот человек должен делать, но не всегда делает. В конспиративных квартирах часто живут израильские студенты, которые заботятся о наличии там продуктов и т.д., чтобы в случае необходимости они легко могли быть активизированы. Студенты живут в некоторых таких помещениях и посещают другие, забирая почту, включая и выключая свет, звоня по телефону – чтобы квартира производила впечатление населенных и не возбуждала подозрений, когда на ней разместится разведчик. Они обычно того же возраста, что и «бодель», и общаются с ним. Я имею в виду, что большинство мест, которые он посещает в свободное время, выходя из своей квартиры, и являются конспиративными квартирами. Проследите за ними, и если он в течение дня заходит к ним, то Вы нашли конспиративную квартиру. Вы вполне сможете проследить за ним большой командой наружного наблюдения, чтобы за ним никогда не ходил один и тот же человек или ехала одна и та же машина. Но я не знаю, сможете ли Вы это сделать.

Несколько минут мы помолчали, пока они переваривали услышанное.

– Это очень щекотливое дело. Роберт почесал затылок. Я был единственным курильщиком в комнате, но воздух в ней был, хоть топор вешай. Было видно, что они оба чувствовали себя не очень хорошо.

– Что Вы имеете в виду? С усмешкой я откинулся на спинку стула. Я был очень доволен собой. Я сделал то, что должен был сделать, и это доставило мне удовольствие. По крайней мере, пока, но мы еще не закончили.

– Итак, если мы проследим за парнем и найдем конспиративную квартиру, что нам делать потом? Я имею в виду, можете ли Вы представить себе скандал, если мы раскроем сразу несколько дел вроде дела Полларда?

– Нас сразу же во весь голос обвинят в антисемитизме, – заметил Стив с серьезным выражением лица.

– Этого не случится, – возразил я.

– Почему нет? – с сомнением в глазах уставился на меня Стив. – Я думаю, когда идешь на рыбалку, никогда не знаешь заранее, что вытащишь из воды.

– Резидентура не использует конспиративные квартиры для своих «сайанов». С ними встречи происходят в их частных жилищах в совершенно обычных обстоятельствах. Тайные встречи случаются очень редко, например, в тех случаях, конечно, когда «сайан» доставляет со своей работы жизненно важную информацию. Конспиративные квартиры служат только для встреч и консультаций оперативных офицеров – кадровых разведчиков, которые никогда не посещают посольство. Изредка их используют для допросов агентов, но потом от их дальнейшего использования почти всегда отказываются. От конспиративных квартир, я имел в виду.

На улице уже стемнело, и мы все заметили, что говорить нам осталось уже почти не о чем.. Информацию теперь следовало проанализировать, и тогда возникли бы новые вопросы. В этот момент выудить из меня больше ничего было нельзя. Пришло время заканчивать.

– Что теперь?

Роберт вынул из кармана белый конверт и положил его предо мной. – Это маленький знак благодарности за то, что Вы пожертвовали для нас своим временем. Мы охотно встретились бы с Вами снова и задали бы новые вопросы и, конечно, за ответы, которые мы уже получили от Вас, мы Вам заплатим.