Эти движения они выработали уже давно, подсмотрев в каком-то фильме, в шутку, когда на работе общались с клиентами по телефону. И поэтому Геля прекрасно поняла, то, о чем говорила подруга.

А с нее станется разозлиться на Гелю. Маша порой, была жутко упертой. И если обижалась на кого-то, то могла годами с этим человеком не разговаривать. На работе было два таких человека. Геля уже и не помнила, что они сделали Маше. Но она до сих пор с ними не общалась и в упор их не замечала. Хотя те, как только не пытались загладить свою вину.

Поэтому сейчас Геля поняла, учитывая серьезный взгляд подруги, что она тоже может попасть в ее черный список.

Хмуро взглянув на Машу, она решила уходить домой, пока не ляпнула чего-нибудь, тем более, что время было уже почти девять вечера.

— Маш, я тогда поеду, если что, звони, — крикнула она из коридора, так как все уже переместились в зал, рассматривать гостинцы, а Геля незаметно улизнула.

Пока Геля спускалась по лестнице, ее настроение становилось все хуже и хуже. Она понимала, что у Маши очень серьезные проблемы, мало того, что Сергей в тюрьме, со здоровьем черт знает что творится, так теперь еще и этот олигарх.

Геля встречалась с подобным человеком, и сама на себе испытала все прелести общения с таким же, как Влад. И понимала, что если он заинтересовался Машей, то будет доводить ее до тех пор, пока не сломает. Такие люди, как Влад, они же не умеют останавливаться, у них нет понятия, что человек может просто погибнуть. Они же пройдутся по любому своими грязными ногами, просто потому, что им так захотелось, и даже не заметят.

А у Маши еще дочка растет.

Да если бы у Гели тоже не для кого было жить, то ее бы уже давно на свете не было.

Геля вышла из подъезда совсем злая и раздраженная, и увидела Лисовского, который уже почти подошел к подъезду. С ним был кто-то еще, но Геля не обратила внимания.

Она резко остановилась и решила высказать этому ублюдку все, что о нем думает. Она бы еще в квартире ему сказала пару ласковых, но там была Лена, и Геля не хотела ее пугать. Сейчас же ее уже ничто не могло остановить.

— Зачем вы сюда приехали? — резко почти выплюнула она опешившему Владу, — вам что мало, было довести ее до приступа? Или вы решили доломать ее до конца?

Влад уже раскрыл рот и хотел что-то возразить, но Геля не дала ему такой возможности.

Она подбежала к нему ближе и, ткнув пальцем в его грудь, практически прошипела:

— Отстаньте от Маши, это я вам по хорошему говорю, вы что думаете, что у нее нет друзей, и за нее не кому заступиться, раз вы ее мужа упекли за решетку? Поверьте, у нее есть те, кто может причинить вам очень много неприятностей.

Влад приподнял одну бровь, и кое-как сдержав улыбку, мягко произнес:

— И кто же это, неужели вы?

Ему почему-то было очень смешно смотреть на разъяренную девушку. Она чем-то напоминала ему злого ёжика. Особенно учитывая эту ее прическу с торчащими прядями волос и гневно сверкающими большими глазами.

— А может быть и я! И не надо на меня так смотреть, я знаю, как обламывать таких как вы! Ученая уже, проходила! И управу на вас найти смогу! Так что прошу вас пока по-человечески, если в вас хоть что-то человеческое вообще осталось, отстаньте от Маши! У нее ребенок маленький, и она больна!

Влад нахмурился, он не планировал здесь, и сейчас выяснять отношения с подругой Маши. Ему бы вообще, по-хорошему, обойти ее, и пойти к рыжей ведьме выяснять, почему она не в больнице. Но эта хрупкая и воинственно настроенная женщина, стоящая перед ним, почему-то очень смутила его.

Михен так вообще застыл в изумлении и молча смотрел на то, что происходит. Кажется для него такая ситуация вообще была нечто из разряда невероятного. И он во все глаза рассматривал странную миловидную брюнетку, одетую в мешковатую, на вид практически мужскую одежду.

— Я как раз и приехал узнать, почему она не в больнице, учитывая то, что у нее был инсульт, — проговорил Влад, разглядывая свет в окнах Маши.

Смотреть в глаза девушке, ему почему-то стало невыносимо стыдно. Может это алкоголь так странно повлиял на него?

— Потому что она отказалась туда ехать, и это был не инсульт, — уже тише сказала Геля.

Весь ее запал пропал, тем более, что она заметила, что мужчина вроде бы ведет себя мирно и по его лицу, кажется, будто Геля до него все же смогла достучаться.

— И что же это было? — отстраненно спросил он.

— Я не могу сказать, и вообще не собираюсь с вами обсуждать Машу! — гаркнула Геля, злясь на себя, за то, что слишком мягко начала разговаривать с мужчиной. — Но это сто процентов был не инсульт, — уже тише добавила она.

Влад помолчал немного и посмотрел в темное небо, без единой звезды, а затем перевел взгляд на девушку.

— Ладно, вы действительно правы, нам здесь делать нечего, но в любом случае, вот возьмите мою визитку, если Маше станет хуже, позвоните мне, и я организую для нее медицинское обследование.

И вручив растерявшейся девушке карточку, Влад развернулся и, толкнув Михена, пошел назад к машине.

Михен же очнувшись от толчка друга, и все еще находясь под впечатлением от странной и такой необычно девушки, поплелся вслед за ним, но постоянно то и дело косился и оглядывался на нее.

А Геля была в маленьком шоке от разговора с Владом.

Неужели, все так просто? Вот она сказала ему, чтобы он отстал, и он просто развернулся и уехал и даже никак не отреагировал на ее угрозы?

Она увидела, как несколько машин покидают двор, а затем схватилась за голову и застонала.

Боже, а ведь она рисковала нарваться на серьезные проблемы, со своей злостью и несдержанностью….

Неужели, Лисовский не такой? Неужели он похож на человека?

Геля проводила взглядом последнюю машину, выезжающую со двора и, не выдержав вытащила из кармана пачку сигарет и закурила…

— Такое, нужно перекурить, — пробормотала она сама себе и направилась к машине.

***

После долгого разговора с матерью Маша все же уговорила Елену Васильевну вернуться домой, заверив, что с ней все хорошо. Однако, взять деньги от матери все же пришлось. Иначе та бы ни за что не оставила Машу одну в такой сложной ситуации.

Елена Васильевна вообще склонна была заставить Машу вернуться домой и жить с родителями.

И никакие доводы о том, что Маша предаст мужа, своим отъездом, ее не волновали.

Елена Васильевна очень поздно родила Машеньку. Ей было уже тридцать пять лет, а ее мужу Николаю Игнатьевичу вообще сорок три. И они души не чаяли в таком позднем ребенке. И, конечно же, женщине было наплевать на всё и всех, для нее было главным это благополучие и душевное спокойствие единственной дочери.

Ее бы воля, так она бы вообще не позволила Маше вернуться в Москву, чтобы поступить в университет. Но подруга Елены Васильевны, декан Московского университета, в котором когда-то и сама она преподавала, когда они еще жили в Москве, настояла, чтобы та отпустила девочку в большой город. И прекратила душить ее своей родительской любовью.

Скрепя сердце они отпустили Машу в Москву, где она с отличием закончила университет и нашла хорошую работу. Да еще и замуж вышла.

И Елена Васильевна была очень рада за нее, но все равно ей было очень грустно, ведь она думала, что Маша вернется обратно в их город, когда получит образование, и продолжит жить с родителями.

И вот теперь Елене Васильевне показалось, что нет лучшего момента, как попробовать надавить на дочь, чтобы та вернулась.

Но как всегда Маша оказалась непреклонна. И тоскливо вздохнув, Елена Васильевна поняла, что спорить бесполезно.

У Маши с детства была не очень хорошая черта характера, которая в итоге переросла, как они позже выяснили в психологический недуг — это перфекционизм, причем в патологической форме. И поэтому, если она себе, что-то вбивала в свою рыжую головку, то ее невозможно было, потом отговорить или убедить в чем-то обратном.

Уже поздно ночью, лежа в постели, на диване в зале, что разложила ей дочь, Елена Васильевна с грустью осознала, что Маша, вобрала в себя черты характера ее матери. А ее мать скончалась в психиатрической лечебнице.