— Так. — Я едва слышу свой голос.

Я бегу за ним. Ноги реагируют на происходящее быстрее, чем мозг.

— Так! — кричу я.

Он стоит, прислонившись к столику для пикников. Лунный свет освещает его сгорбившийся силуэт. Я подхожу и беру его за руки и, поцеловав каждую костяшку пальцев, отпускаю их. А потом смело хватаюсь за футболку и стягиваю ее. Он с безжизненным видом, позволяет мне это сделать. Спереди его кожа в таком же состоянии, как на спине — каждый ее сантиметр покрывают ожоги. Так опускается на колени.

— Так, — шепчу я.

Он отказывается смотреть на меня и отвечать. Я кладу руки ему на спину, ощущая ладонями рубцы. Так вздрагивает от моего прикосновения, и я слышу, как он всхлипывает. Я глажу его по спине, а потом начинаю целовать поврежденную кожу.

— Посмотри на меня, Так. Ты сказал, что ты теперь весь мой. Это ложь?

Он молчит, а я вновь прижимаюсь к его спине губами, чувствуя, как он стыдится себя.

— Поговори со мной, — отчаянно молю я.

Так медленно поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты хотела всего меня, так вот он я.

Он поднимает руки, обнажая передо мной каждый сантиметр кожи. От подмышки, вдоль грудной клетки тянется шрам, уходящий в штаны.

— Ты обманывала, Блу. Обманывала.

Мой мозг пытается переварить всю боль, которую когда-то пережил этот мужчина и одновременно понять почем он называет меня лгуньей. Внезапно он встает и пристально смотрит на меня.

— На твоем лице был ужас, когда ты увидела мою спину. Разочарование и отвращение.

— Да пошел ты, Так. — Я, не раздумывая, пихаю его в грудь. — С первого дня нашей встречи я чуть не целовала землю, по которой ты ходил. Я влюбилась в тебя, а ты только и делал, что вел себя как ублюдок.

— Ты такая же, как и остальные. Как все доктора и хирурги, которые хотят привести меня в порядок.

Я обхватываю его щеку рукой так крепко, как только могу.

— Я люблю тебя, Так. Я хочу тебя всего, и если ты не можешь принять этого, то это твоя проблема. С меня довольно. Я итак отдала тебе всю себя.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье и прижимает к себе.

— Целовать твою спину было самым приятным занятием в моей жизни.

Я дергаюсь, и он отпускает меня. Несмотря на босые ноги, я направляюсь к воротам и выхожу на улицу. Не знаю, куда иду. Просто хочу оказаться подальше от этого идиота. Я слышу звук шагов за спиной, но не обращаю на них внимания. Как бы мне хотелось сейчас убежать так далеко, как только возможно.

Если бы у меня была обувь, сумочка и телефон, то я бы пошла в ближайший мотель и купила билет на самолет на завтра. Неожиданно он хватает меня за талию, и я испуганно вздрагиваю, хотя и знаю, что это так.

— Блу. — Я разворачиваюсь и смотрю на него. — Когда я был подростком, у нас в доме случился пожар. Он убил моих родителей, а я выжил. Джо тогда уже училась в университете. Она вернулась домой и вырастила меня.

Так прижимается своим лбом к моему.

— Я пытаюсь, Блу.

— Я не считаю тебя отвратительным. — Я обхватываю его щеки ладонями и заставляю поднять на меня взгляд. — Но ты определенно придурок.

— Дядя Так.

Мы оглядываемся и видим Ругера, который стоит на освещенной крыльце. Так сжимает мои ладони.

— Пожалуйста, возвращайся со мной, Блу.

— Не смей больше отталкивать меня. Иначе я больше не вернусь, Так.

— Блу, я не могу ничего тебе обещать.

— Оттолкнешь меня один раз — всего один гребаный раз, и я уйду. Клянусь.

Так тянет меня за руку, и мы молча направляемся к Ругеру.

— Мама сказала, что пора спать. Ты уложишь меня, Так?

— Конечно, дружище.

Мы заходим в дом и видим Джо и Остина, которые обеспокоенно смотрят на нас.

— Увидимся у тебя в комнате, — шепчу я Таку.

— Блу, ты должна выпить таблетки, — вскакивая с дивана, произносит Джо.

— Не сегодня. Всем спокойной ночи, — говорю я и ухожу, чтобы она не успела затолкать их мне в глотку. Я должна бодрствовать, чтобы понять, что происходит между мной и Таком. А если он опять будет упираться, то я просто приму свою судьбу и буду жить с разбитым сердцем.

Мне хочется плакать. Нет, скорее, свернуться в клубок и рыдать, оплакивая боль Така. Но я держу это в себе, потому что не желаю снова отпугнуть его.

Дверь открывается и появляется Так. Он стоит, будто окаменев. На его лице нет никаких эмоций. Я закрываю за ним дверь, а потом беру за руку и веду к кровати, как до этого делал он. После чего снимаю с его головы чертову «бини» и отбрасываю ее в сторону.

Я собираюсь раздеть его и доказать этому мужчину, что никуда не убегу. Я хватаюсь за футболку и стаскиваю ее, а потом снимаю с него штаны, не позволяя взгляду задерживаться на шрамах, иначе не смогу сдержать слез.

Закончив, отступаю назад и смотрю на него, стоящего в одних боксерах. Его полный боли взгляд, разбивает мне сердце. Я обнажаюсь, а потом сокращаю расстояние между нами.

В тот момент, когда моя кожа касается его груди, я понимаю, что это проклятие — оно настоящее. Я просто не в силах удерживать в себе любовь и нужду, наконец-то, почувствовал его. Я опускаю ладони на самые поврежденные участи кожи и смотрю Таку прямо в глаза.

— Я люблю тебя, Так. Ты спас меня, а теперь позволь мне спасти тебя.

Самый сильный мужчина в мире начинает дрожать. Он ставит рекорды в колледже и считается лучшим защитником в стране, но от моего прикосновения у него подгибаются ноги, и он падает на кровать.

— Блу. — Так подвигается ближе к центру и прикрывает рукой глаза. — Я никогда…

Я опускаюсь на него, мгновенно почувствовал зависимость от его тела.

— Что никогда? — интересуюсь я, целуя его в губы. — Ты никогда не возбуждал женщину одним взглядом? Или никогда не доводил ее до оргазма?

— Нет, Блу. — В его голосе чувствуется напряженность и чуточку злости, но я продолжаю давить на него.

— Если ты любишь меня, то открой глаза и смотри что я буду делать с каждым сантиметром твоего великолепного тела.

Проходит несколько секунд, потом еще несколько, но я не сдаюсь. Ожоги под моими ладонями только сильнее заставляют меня желать, чтобы этот мужчина открыл глаза. Я впиваюсь ногтями в кожу и, наконец, вижу глаза, которые преследовали меня во снах.

— Смотри, Так, смотри, как я буду любить тебя.

Я прикасаюсь губами к груди, а он резко вздрагивает, будто его укусила оса. Мой язык скользит по рубцам до самого пупка. Он прятал это ото всех. От моих прикосновений он съеживается.

— Открой глаза, Так.

Его мышцы немного расслабляются, а я продолжаю целовать и гладить его по плечам. Внезапно он хватает меня за руки и подтягивает так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. Я жду, что он скажет мне уходить.

— Блу.

— Так.

— Я никогда не делал этого и ты пугаешь меня. Мне нужно время.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем этого делать? — Я отталкиваюсь, но не успеваю встать, как он переворачивает меня на спину.

— Дослушай до конца. Я собирался сказать, что никогда не занимался сексом. Никто никогда не видел настоящего меня, за исключением Джо, Ругера и Остина. Джо вернулась домой и, черт возьми, спасла меня. Она заботилась обо мне, одновременно получая степень. — Так кладет локти по обе стороны от моей головы, а я поворачиваюсь и целую его обожжённую кожу. — Я никогда даже не влюблялся до этого, Блу. И пытался держаться от тебя в стороне.

Я глажу руками его спину, запоминая каждый шрам, и еще сильнее влюбляясь в этого мужчину. Я жажду излечить его раны, одну за другой.

— Но я хочу тебя, Так. Разве ты не видишь, что мне все равно? — Я еще убедительнее начинаю ласкать его.

— И зря. — Он крепко зажмуривается. — Ты невероятная, Блу. Безупречная, а я злобный монстр с ужасной кожей.

— Никто не совершенен. — Я поднимаю голову и целую его в губы. Будь моими шрамами и изъянами, Так. Будь моим.

Внезапно он без предупреждения входит в меня, и я вскрикиваю.