Или выпадал из реальности. Вроде кивал, что-то отвечал, но был бесконечно далеко… Встречаясь с отсутствующим взглядом «стеклянных» глаз, Мария сразу замолкала и практически смирилась: они никогда не были особенно близки, а после смерти отца стали и вовсе чужими. Попытки сближения только усугубляли ситуацию, вот и получилось, что смерть одна, а потеряла она двоих: и мужа, и сына.

Всю дорогу до телепортационного пункта они молчали. По мере приближения к окраинам здания, попадавшиеся на их пути, становились всё ниже, пока не дошли до одноэтажных магазинчиков и домов из дешёвого пластика: даже странно, что они не плавились в такую жару, однако, как ни старались химики, а избавиться от неприятного запаха жжёной резины им не удавалось.

— Закрыть окна, запустить очистку воздуха, — сонно пробормотал Андрей, не открывая глаз. Автомобиль послушно выполнил заданные указания, и через несколько секунд неприятный и токсичный запах сошёл на нет, сменившись свежестью горного воздуха, синтез которого в машинах частного пользования стоит недёшево.

Участок дороги, ведущий к переходному пункту во второе измерение ближнего Подмосковья, был практически свободен — в самый разгар рабочего дня выезжали только туристы. Едва заметный фиолетовый оттенок кожи блондинки, проходящей последнюю проверку документов на третьем пропускном пункте, подтвердил это. Потомки фуксианца и человека рождались людьми, но на действие солнечных лучей их кожа реагировала не коричневым или жёлтым загаром, а фиолетовым. Все формы жизни, найденные человечеством после открытия технологии гиперпространственных прыжков, имели гуманоидную природу, началось повальное смешение рас, хотя люди побогаче и основали орден Чистоты Крови, по которому иметь половые связи с представителями другой расы считается постыдным делом. Это вышло из-за изначального сомнения в разумности особей: кто в здравом уме захочет сношаться с животным?

— Мария и Андрей Волковы? — с лёгким удивлением спросил таможенник, когда Мария опустила стекло. Чтобы не узнать главные лица корпорации, протезирующей весь мир, нужно быть слепым.

— Да, о нас должны были сообщить.

Зрачки мужчины сузились и расширились: он вышел в Сеть. Взгляд затуманился, как это бывает у задумавшегося человека, и только пристальное рассматривание позволяло увидеть отличие. Вся поверхность глаз едва заметно мерцала.

Андрей прикинул: «убрать» таможенника так просто… Он вышел из машины, медленно приближаясь — ноги вязли в сером желеобразном тумане, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем он оказался за спиной мужчины. Волков-младший выхватил пистолет из кобуры на поясе, размахнулся, чтобы оглушить прикладом (по-другому обращаться с огнестрельным оружием он не умел)…

— Ваши чипы личности, — низкий резковатый голос нарушил тишину, заставив Андрея встрепенуться в сиденье и спешно отогнать неожиданную иллюзию. С наступлением эры техногенного прогресса использование бумаги практически сошло на нет, оставшись в обиходе только у самых низших классов или совсем ярых консерваторов. Но вживление идентификационных чипов финансировалось государством и проводилось независимо от финансового положения. Отличительная особенность ИЧ в том, что его невозможно подделать, замаскировать или перепрограммировать: каждый «паспорт» индивидуален, важные изменения обладателя фиксируются в ряде автономных баз данных, обновляющихся ежеминутно.

Под укоризненным взглядом матери, уже прошедшей сканирование, Андрей неохотно поднял руку тыльной стороной к таможеннику. Тот направил сканер, похожий на пылесос для машины, нажал на кнопку, и на секунду сквозь кожу проглянул лабиринт микросхем. Мужчина сопоставил данные и заключил:

— Можете ехать. Портал будет открыт как на выезд, так и на въезд.

Машина мягко тронулась с места, лишив парня последней надежды остаться в городе, и он мысленно возненавидел и свою параноидальную мамашу, и доктора, посещение которого только усугубит ситуацию, как и всегда: он был уверен в этом.

Этот отсек здания полностью состоял из прочного, не пробиваемого всеми известными видами оружия, стекла. В каждом отсеке-прямоугольнике размером метр на два располагался цилиндр со скруглёнными краями — капсула заморозки. Тысячи, тысячи их… В каждой находится спящий человек, его сны могут быть различны, но, окутанный льдом и облаками газа, подавляющими всякую физическую активность, он даже не шелохнётся. Фиксируется и отслеживается только активность разума, за которой наблюдают абсолютно идентичные клоны-альбиносы, которым никогда не суждено увидеть солнечного света, но им это и не нужно: они созданы, чтобы служить, и они служат. Незаметно сменяя друг друга, рождаясь и умирая в лучах синтезирующего материю излучателя. Здесь всегда всё одинаково, нет даже такого понятия, как ночь: царство вечного дня, обеспеченное светом ламп в режиме «ясное летнее утро».

— Эк-3580, ваш подопечный готов к декапсуллированию, пройдите в блок номер семь. Эк-3580, ваш подопечный… — надоедливое сообщение, отчеканенное машинным голосом, могло транслироваться в голове хоть целую вечность, не получи система вразумительного ответа на выдвинутый запрос.

— Вас понял, программирую телепорт на блок номер семь. Личность — Император Ан-Джей, свергнутый и капсулированный в 3076-ом году. Жду дальнейших дополнений и приступаю к работе.

— По завершению операции ваша личность будет переписана на регента императора Ан-Си-Ни-Тея, срок неопределён. По завершению операции ваша личность будет…

— Услышал, понял, принял. Провожу подготовку генов к перенастройке. Да здравствует Империя. Конец связи.

Альбинос вытянул левую руку ладонью вверх, сделал едва заметные жесты пальцами, и над центром ладони появилась чёткая таблица, в которой представлены все генетические кодировки его организма. Он запрограммировал функцию очистки с последующей перезаписью, установил обратный отсчёт на двадцать минут, скинул из правого рукава металлический шарик, что, соприкоснувшись с полом, раскрылся до круга с диаметром в один метр. Клон встал в его центр, визуализировал место, в котором должен оказаться, практически тут же его тело расщепилось на атомы и исчезло, через долю секунды материализовавшись в другом помещении. Когда он подходил к сенсорной панели управления капсулой, его руки предательски задрожали: император Ан-Джей, под предводительством которого человечество одержало победу во II-ой межгалактической войне, самой кровопролитной за весь людской век; император, захвативший многие обитаемые и колонизировавший необитаемые планеты… Свергнутый собственным народом и добровольно предавшим себя капсулированию, он завещал призвать себя, когда снова будет нужен — неважно, в горести или радости. Человек-легенда, в существование которого практически никто не верит — он здесь, перед ним. Жаль, ему не суждено застать его правление. Мысль же ослушаться приказа даже не приходила ему на ум. Так было задумано.

Эк глубоко вздохнул и набрал необходимые команды на сенсорной панели, подтвердив честность своих намерений сканированием памяти. Полуразумная машина, недолго думая, дала добро, и уже без внешнего вмешательства запустила программы. Эку даже показалось, что механическое создание охватил тот же трепет, что и его. Вздор! Тратить оставшееся время до удаления личности на сантименты — глупо. Он не должен пропустить момент, когда император Ан-Джей вернётся к жизни, может, ему повезёт, и он застанет его пробуждение — а большего Экземпляру-3580 и не надо, большего он всё равно не смог бы пожелать.

Во второй капсуле копирования и синтеза атом за атомом, молекула за молекулой тело императора переносилось в прозрачную полость, содрогающуюся голубыми электрическими разрядами.

Только бы успеть… с каждой минутой от него оставалось всё меньше, и вскоре он вовсе перестал осознавать себя, одержимый лишь одной мыслью: увидеть Ан-Джея Отверженного.

И он увидел. Точь-в-точь такого же, как на фотографиях: крепкое жилистое тело, лицо, по которому невозможно определить возраст, седые волосы — нечто изжившее себя с момента победы над старостью (но не над смертью). Оболочка капсулы открылась, но в сознание Император не пришёл. Эк перевёл взгляд на часы: ну вот и всё. Сознание стремительно меркло, пока не сузилось в одну точку, но, прежде чем погаснуть насовсем, успело переработать едва ощутимые колебания воздуха от простого «Спасибо».