Миры не жалуют чужаков. Защищаясь, они прежде всего пытаются уничтожить пришельца. Опасность в открытом космосе — самая надёжная и смертоносная проверка на прочность, после которой мир решает, что делать с тобой дальше.

Джей не знал, сколько времени прошло с момента отключки. Казалось, всё случилось когда-то очень давно и вообще не с ним. Суета, ненависть, боль — тут ничего этого нет. Только беспредельный покой в мягком полумраке комнаты его детства… Он просто лежал и наблюдал за размеренным хороводом звёзд и галактик, сверкающих на стенах и потолке. Только теперь, побывав какой-то частью себя в космосе, он видит всё несовершенство симуляции, или, по сравнению с детством, потерял изрядную толику воображения, благодаря которому получалось столько интересных деталей.

От хаотичных мыслей Волкова отвлекло ощущение чьего-то присутствия. Уже ничему не удивляясь, он повернул голову.

— Привет, младший, — поздоровался Джей, узнав прибывшего. Внешнее сходство между ними есть, но ввиду возраста и разности условий проживания не бросается в глаза, чего не скажешь о различиях. Светлый и тёмный. Будущее и настоящее. Доброта и презрение. Борьба и вера в лучшее с безразличием. Они знали о существовании друг друга довольно давно, но почему-то пересеклись лицом к лицу только сейчас. Может, всё это время не были готовы к этому, а теперь оба находятся на распутье, понимая необходимость изменений, но всё ещё отвергая их?

— Привет, средний, — неуверенно протянул Андрей.

— Тебе знакома эта комната?

— Конечно, я здесь живу. То есть не здесь, а… — замешкался он, не находя нужных слов.

— Не трудись, я тебя понял. В своём мире. Сейчас мы просто видим один сон. Ты — очередной, а я, наверное, последний, — усмехнулся Джей в пустоту. — Видишь, звёзды гаснут? Вместе с ними ухожу и я, чтобы появиться опять, через пару грёбаных сотен или тысяч лет. Ты поймёшь, о чём я, когда перестанешь бороться с самим собой, дашь волю этой жестокой силе, которая сотрёт в порошок все твои представления о мире и самом себе, когда объединишься с единым сознанием, что познаёт и связывает через нас все когда-либо созданные им миры. Нет, не созданные. Записанные на горизонтах событий огромных чёрных дыр, находящихся в пространствах с разной мерностью… — тараторил он, остановившимся взглядом смотря в мерцающий звёздами потолок. В его глазах отражались эти мигающие огоньки или целая Вселенная? Андрей не понимал. И оттого боялся. Становилось всё темнее, Джей сливался со звёздами, и вот его силуэт уже едва различим.

— Так. Чем темнее становится, тем ты ближе к смерти? Нет, так дело не пойдёт. Я включу свет и верну тебя домой. В конце концов, это и мой сон тоже, — спокойно ориентируясь в сгущающемся мраке, Андрей нашарил на столе пульт, нажал, и комната тут же вспыхнула пронзительно-белым сиянием. Где-то в жарком мире, опаляемом двумя солнцами, очнулся Волков-Младший. Раскрыв ноутбук со старыми записями, он твёрдо решил принять свою судьбу, и второе «Я», обычно буйное и неуправляемое, испуганно молчало в самом дальнем уголке сознания. Двум личностям предстоит стать одной. Далеко не сразу, но первый шаг уже сделан, обратного пути нет. Андрей прислушался к собственным ощущениям и чуть улыбнулся: его «коллега» жив. Он очнулся там, в своём нелепом мире, ослеплённый ярким светом больничных дезинфицирующих ламп. Андрей почувствовал, как его снова затягивает в чужую реальность, но отрицательно покачал головой и вернулся к себе, пока ещё не осознавая, что ему впервые действительно удалось взять контроль над этими невообразимыми перемещениями.

Информация теперь будет приходить постепенно. Разум, создавший Камень, быстро учится на своих ошибках.

Несмотря на относительность, время по-прежнему остаётся главнейшим мерилом реальности. Почему? Разве чувствуешь его во сне? Нет. За 8-10 часов сна успеваешь прожить целую жизнь или наоборот застреваешь на одном моменте. Так или иначе, во снах время идёт по-другому и проявляет свою истинную природу: бесконечно изменяется.

Джей отцепил от себя датчики, поднялся с кровати, отключил мерно гудящую машину жизнеобеспечения и даже нашёл одежду по размеру во встроенном в стену шкафу, вроде бы адекватно воспринимая действительность и всё же с трудом привыкая к ней. Всё очень странно и чуждо, даже собственное тело. Которое, кстати, свежее и отдохнувшее, что ещё более удивительно в свете последних событий.

И дверь, ведущая из палаты, уж очень легко поддалась. Может, его перебросило в другой сон? Сомнения развеялись сразу, как только он оказался в дежурке: на прозрачном кресле-капле, уже спиной к сменяющим друг друга изображениям, сидела Анастасия Ри.

— Тебя я бы точно во сне не увидел, — вместо приветствия озвучил Джей свою мысль.

— Фигуре твоей величины не стоит недооценивать влияние сознания на подсознание, — Ри мило улыбнулась. Открыто, непосредственно, по-детски, и вкупе со светлыми волосами и мягкими чертами лица выглядела воплощённой невинностью, ну прямо ангел во плоти. Вот только глаза неизбежно выдавали истину: печальные и озлобленные, наверное, именно такими они были, когда она встретила объятия смерти.

От неожиданной аналогии Джей даже отвёл взгляд. Совесть проснулась и стала требовать раскаяния или крепкой спиртодряни.

— Многие ещё в курсе, кто я?

— Только наша команда и капитан полиции, а что?

— Не хочу быть объектом поклонения. Уподобиться предшественникам, всё такое. Не хочу служить во благо людей, пусть и дальше ведут цивилизацию к уничтожению, может быть, новый проект Разума окажется более удачным. Но и способствовать этому тоже не собираюсь.

— Оу, потрясающе современный подход! — воскликнула Ри, лучезарно улыбнувшись, чем снова заставила Джея нахмуриться: он не мог определить, сарказм это, шутка или и правда точка зрения? Да они все тут, в этих полициях, чокнутые.

— М-да. Какие новости? Как поживает Клэй, некромант? — как бы между прочим осведомился он.

— Город и прилежащие области на шестьдесят процентов восстановлены, Клэй принимает в этом активное участие. Не из доброты, а по указу Императора, ну, знаешь, Саша больше интересуется некромантом и тобой, интересные неизведанные проблемы, «что-то нечистое», а строительство Москвы из руин ему уже не впервой: уж сколько раз её разрушали в его бытность, это успело стать рутиной… Некромант ни с кем не разговаривает и залипает в одну точку, капитан полиции в бешенстве, Клэй подключается к нему астрально и тоже отмалчивается, ожидая твоего пробуждения, убийств и странностей по нашу часть не наблюдается… вообще, зачем я всё это тебе рассказываю, если ты и так можешь получить доступ к абсолютно любой информации в этом мире, да ещё и не слушаешь меня?! — под конец сбивчивого монолога Настенька обиженно стукнула Джея по плечу, чем сумела привлечь его внимание.

— Да вот, хотелось услышать это от тебя. Ну, и лень мне подключаться к бесперебойному каналу информации. Много ненужного.

— Говнюк, — обиженно насупилась она.

— Есть такое дело, — усмехнулся он. — Некрасиво такой милой девочке ругаться.

— Да пошёл ты! — повела она плечами. — Я тут два дня с тобой дежурю, хотя и сама только неделю как восстановилась, думаешь, мне это доставляет удовольствие? Нет! Меня отстранили от общей работы как бесполезный элемент! И это после всего, что я сделала! Да шло бы оно…