«Рика, позаботься о нём, мне что-то нехорошо,» — мысленно обратилась Док к подопечной, поскольку голос отказался служить ей. Апгрейдинг прошёл успешно: девушка деликатно отодвинула Клэй от входа, предусмотрительно подтолкнув в кресло, и с явно неженской силой подхватила Андрея, решительно направляясь в сторону туалетного блока. Никто из них не издал ни звука, нависшая тишина окутала сознание тяжёлым почти осязаемым мраком, давящим на затылок… В конце-то концов! Как бы ни была сильна связь между Проводником и его Защитником, иначе Вратами и Хранителем, не пристало такому специалисту в области психических аномалий уподобляться больным. Стыдно, Док, стыдно, тем более уже давно достоверно известно о «незаразности» подобных недугов. Какими бы исключительными ни казались случаи.

«У парня в мозгу встроен чип, мне удалось найти и скопировать с него данные за последние двадцать четыре часа, начинаю трансляцию на главный монитор через две минуты, у тебя есть час реального времени, пока я привожу нашего психа в состояние нормального функционирования», — голос Рики, вмешавшийся в беспорядочный поток мыслей Док, побудил ту к активным действиям. Она добежала до только что покинутой комнаты, поставила таймер на пятьдесят минут, поудобнее устроилась в чёрном кресле и переключила рычажок. На мониторе уже мелькали изображения жизни Волкова, но процесс погружения Доктор Клэй никак не могла ускорить, а только ждала, стиснув зубы от напряжения. Её окружила плотная капсула, заполняющаяся чуть желтоватым дымом, в вену левой руки на локтевом сгибе воткнулась тонкая игла, коей оканчивалась прозрачная трубка со слегка мутным раствором инъекции. Для погружения в другую реальность и полного управления ей требовалось особое состояние мозга, достигавшееся набором определённых веществ, природа которых известна разве что их производителям…

— Порой вещи не такие, какими кажутся, не правда ли?

Вывалившись на кафельный пол в мужском санитарном блоке, Клэй испытала несколько взаимоисключающих ощущений разом: неловкость, удивление и любопытство. Андрей разговаривал сам с собой, смотря в зеркало, из крана с шипением текла вода с растворёнными в ней дезинфицирующими агентами. Он перекрыл её, не отрывая взгляда от зеркала, сфокусировавшись на чём-то позади себя, и Док могла поклясться, что он смотрел именно на неё и обращался именно к ней, как будто бы знал, что она будет здесь. Вымученно улыбнувшись зеркалу напоследок, он отвернулся и прошёл сквозь Доктора Клэй. Не успела та подняться, как оказалась на церемонии окончания школы детьми высшего сословия, элиты, сливок общества, будущих распорядителей судеб людей всего мира. Все, находившиеся здесь, должны быть совершеннолетними: обязательное условие церемонии.

Раньше существовали особые таинства для посвящения во взрослую жизнь, разные для каждого класса, но позднее их упразднили, объединив вечер перехода в новую возрастную категорию с окончанием школы. Считалось, несмотря на официальное совершеннолетие, что разум ребёнка полностью формировался именно после прохождения разноплановой школьной программы, раскрывающей все грани личности, если та того хочет, а если не хочет, то получает обширные представления в разных областях наук, чтобы успешно закончить последующее профильное обучение и работать под кем-то, так или иначе принося пользу обществу. Познав те фундаментальные знания наук и прописные истины жизни, они становились готовыми к «взрослым» наукам, варьирующимся, пожалуй, только по степени паскудства.

И откуда у неё такие мысли?

Рабочее сословие достигало совершеннолетия не после школы, а только с окончанием колледжей, программы в которых гораздо проще, а обучение дольше, до десяти лет: предполагалось, что его члены гораздо глупее, чем в правлении, хотя находились и несогласные…

Понятно, запись репортажа из головы Андрея Волкова.

— Как ты можешь думать о чём-то отвлечённом и одновременно готовиться к танцу? — Док обречённо вздохнула: лекция об устройстве их мира продолжалась. Андрей стоял среди ровесников, одетых в одинаковые цветовые гаммы: у юношей костюмы белые, а нашивки, медали и прочие знаки отличия исключительно из золота; девушки в чёрных длинных платьях, подчёркивающих исключительно идеальные контуры тела, их знаки отличия состояли из платины. Постройка попарно, в шахматном порядке. Сейчас будет очень красивое зрелище… Дань традиции.

…несогласные проходят тесты на уровень физических и умственных характеристик, большая часть которых компьютезирована. Результаты в норме и даже выше (что является ещё бОльшей редкостью относительно нормы) — переводишься в высший класс, правда, без возможности перехода в правящий. А так же теряешь имя, остаётся только фамилия и должность.

Клэй тяжело вздохнула: то же самое произошло и с ней. Она очень любила своё имя, но теперь ей запрещено ассоциировать себя с ним даже мысленно.

В случае, если показатели ниже нормы, индивидуум возвращается в своё сословие, но не просто так: в течение пяти лет он обязуется проработать на более опасной и трудной работе, откуда возвращаются процентов десять, и представляют они собой далеко не самое приятное зрелище. Они не могут говорить и просто выполняют то, что им говорят, их взгляд пуст и ничего не выражает, лишь изредка в нём читается боль. Противоестественный отбор…

Членство же в высшем и правящем сословиях не предполагает тестов подобного рода, так как ещё до рождения они проходят генетический отбор, посредством которого выбирается наилучшее сочетание всех признаков и свойств организма.

Как жаль, что природу наследования моральных качеств до сих пор не удалось установить…

Андрей наконец-то прервался: пора начинать танец.

Юноши синхронно взяли девушек под руки, распределились по всему залу в шахматном порядке, повернувшись друг к другу, поклонились, сблизились и воспарили в воздух…

«Как достал этот театр. Не хватает огня, а? Ну, ты знаешь, в котором сгорели бы все эти пафосные, лживые и лицемерные уроды».

Мысли никак не отразились на его лице: на нём застыло выражение, отрепетированное сотни раз до этого. Сосредоточенность, доброжелательность и даже толика волнения, словно внешний и внутренний миры Андрея жили отдельной жизнью. По мере того как запутывалась ситуация, становился всё более ясным диагноз, однако не стоило спешить с выводами.

«Ладно, не хочешь огня, так давай свалим. Вот прямо сейчас. Мы нарушим всё действо, никакие деньги не отмоют твою семью и всех присутствующих от такого, только представь их лица и свою мамашку».

По лицу Андрея прошла едва заметная тень.

Пары закружились в невообразимом и завораживающем танце, основанном на единстве вопреки. Девушки поражали своей хрупкостью, гибкостью и экспрессией, юноши — спокойной силой и грацией хищника на охоте.

Док заворожённо смотрела на них, в своё совершеннолетие она проходила тот самый рискованный тест на переход в высшее сословие, пошла поперёк всех ради призрачной надежды на лучшую жизнь и оптимальное применение своих способностей. Она не жалела: при посвящении в совершеннолетние каждого из среднего и низшего классов клеймили, средних на пятках, низших на лице. Виденное сейчас она могла только представить на основании доступных тогда её классу исторических сведений. Информация не была закрытой, просто чем ниже класс, тем меньше ресурсов для поиска. Поднявшись из «средних интеллектуалов» в высшие, она больше и не задумывалась об этом. А тут сразу вспомнились все детские мечты и обиды… давно отпущенные и забытые, они всплыли на поверхность и причинили почти осязаемую боль.

Картинка померкла, оставив взбудораженную Клэй в кромешной темноте.

— Что такое?

— Под действием гормонов и бессознательной деятельности воспоминания выпали из поверхностного слоя памяти. Вы имеете доступ к более глубокому уровню. Вмешательство может повредить здоровью Андрея.

— В смысле? — Клэй напряжённо нахмурилась, догадываясь, в чём дело.