Набравшись храбрости, я завела разговор.

— Мама, Аня, как вы смотрите на то, чтобы продать нашу квартиру в Северном? — Неуверенно начала я.

Похоже, мой вопрос застал моих родных врасплох и чтобы заполнить возникшее напряжение, я продолжила:

— Я возьму из этой суммы только миллион, с остальным вы можете распоряжаться, как вам захочется.

Выдохнула, задуманное — сказано, теперь решение за родными.

— А обо мне ты подумала?! — Вдруг взвизгнула Аня, вскакивая из-за стола с такой скоростью, что упал стул. — Как я буду добираться до работы?!! У меня только более-менее все наладилось, а тут ты, со своими тупыми идеями!!

Ох, черт, как больно! Слова сестры стальными жалами впились мне в сердце, так что перехватило дыхание.

— И не надо делать такие большие глаза! — Продолжила Аня свою тиранию. — Ты только о себе думаешь!!

Я прикрыла глаза — во мне закипала злость на ее обидные слова. Аня сейчас взвинчена, она так не думает. Правда ведь?

Аня заходила по кухне из угла в угол.

— Аня, но ведь ты все равно большую часть времени живешь у мамы… — начала я, но Аня меня резко перебила.

— И что?!! Значит, давай продавать квартиру?! А вдруг у меня все наладиться в личной жизни, и я решу переехать жить в Северный?

— Аня, пожалуйста, не заставляй меня напомнить тебе, что у тебя есть квартира в Москве, — в моем голосе уже появились стальные нотки.

— И что?!! Ты решила теперь ей меня попрекать? Эта квартира в ипотеке и не известно, выплачу ли я когда-нибудь эту ипотеку! — Продолжала шипеть сестра.

— Ты прекрасно знаешь, что мы выплатим эту ипотеку, тем более осталось немного. — Я специально сделала упор на «мы», так как Аня практически ничего не платила из своих заработанных денег. Квартира окупалась арендаторами и частично мной или мамой.

Аня заскрежетала зубами, не зная, что ответить.

— Тем более, я возьму только 30 % от стоимости квартиры, а остальное отдам тебе. И если ты захочешь жить в Северном или в любом другом городе поближе к маме, то мы сможем купить со временем тебе квартиру, которая будет только твоя, — продолжила я и посмотрела на маму. Ей был не приятен разговор и думаю, особенно неприятны слова Аня, она очень не любила когда мы ссоримся. — Мам, что ты скажешь?

— Диночка, ты уверена, что нужно продавать эту квартиру? — Тихо спросила она, умоляюще глядя на меня.

— Мам, это ведь временно, мне просто сейчас нужна эта сумма денег. — У меня к горлу уже подступил ком, когда я поняла, что у меня совсем нет союзников. Мама явно приняла сторону Ани.

— Зачем тебе деньги?! — Опять закричала Аня. — Захотела новую машину?! Или может съездить куда-нибудь? Мальдивы? Багамы? — Аня отвернулась к окну. — А я уже и не помню, когда в последний раз отдыхала на пляже, — сквозь слезы сказала сестра и ее плечи начали дергаться от беззвучных рыданий.

— Ладно, я поняла, — сдалась я. — Глупый разговор вышел. Я не хотела никого обидеть.

Я встала из-за стола, мне очень захотелось выйти на воздух.

— Мне уже пора, — сказала я, машинально посмотрев на часы.

— Уже так поздно, оставайся. Куда ты поедешь на ночь глядя? — За переживала мама.

— Нет, мам, мне завтра утром на работу, так что остаться не смогу.

Хотя на самом деле я планировала остаться с ночевкой, и только сейчас на ходу выдумала про работу. Сейчас мне хотелось просто бежать из этого дома.

— Всем пока. — Я поцеловала маму, а Аня даже не повернулась в мою сторону. А мне было так тошно и обидно от сказанных ей слов, что я даже была этому рада.

Я вышла из дома, мама проводила меня до машины. Я села за руль и отъезжая вымученно улыбнулась маме и помахала на прощание.

Отъехав за поворот, я притормозила. Ноги дрожали так, что не было сил нажимать на педали, а сердце билось в горле. Я открыла дверцу машины, и свесила ноги наружу. Меня трясло от нервов, живот скрутило, а по щекам заструились слезы. Обхватив себя руками, я немного склонилась вперед, чтобы холодный вечерний воздух обдувал лицо.

Как же горько слышать от родного человека такие слова. Ведь сестра просто убила меня ими. Мне очень хочется верить, что она так не думает, что сказанное ею — это всего лишь эмоции, эгоизм. Как она может так говорить, что я не подумала о ней? Ведь я только и делаю, что думаю о них, забочусь.

Меня душили рыдания, из горла вырывалось тихое поскуливание, да и чувствовала я себя как побитая собака. Сердце билось уже везде — в висках, в горле, в грудине, мне, кажется, я его ощущала даже в кончиках пальцев ног — как будто мое сердце взорвалось и растеклось по сосудам по всему телу. Открыв бутылку с водой, я попыталась сделать несколько глотков, но руки так сильно дрожали, что часть воды я вылила себе на футболку. Начала кружиться голова, а грудную клетку стянуло обручем. Потянувшись за сумкой, чтобы достать таблетки, я неуклюже за нее схватилась, и все содержимое рассыпалось по полу машины. Захныкав уже от беспомощности, попыталась нашарить нужный флакончик с таблетками, и, спасибо Боже, он мне практически сразу попался под руку. Положив сразу две таблетки под язык, я откинулась в кресле, приходя в себя.

Время растворилось в воздухе. Появилось ощущение, что все мое тело раздулось как воздушный шарик и стало легким-легким, так что я сейчас воспарю в небо. Я понимала, что все это действие таблеток и что мои сосуды расширились по максимуму, чтобы кровь могла без проблем течь по венам. Через некоторое время появилось спокойствие и… пустота… Теперь мне некуда идти, даже семья не захотела меня услышать. А ведь я никогда не жаловалась на свои проблемы, которых у меня тоже предостаточно.

Когда я более-менее пришла в себя, посмотрела на приборную доску — время 19:15 и уже почти стемнело, что характерно для середины апреля. Я поморщилась, подумав о дороге назад, но вариантов все равно нет. Чем быстрее я выеду, тем скорее приеду в Калугу. Сделав погроме музыку своей любимой группы, я выехала. Из динамиков лился мотив:

Как точно… именно такое у меня сейчас ощущение, и мои мысли опять перенеслись к разговору с семьей. Мысленно я перестраивала разговор, отвечала сестре, то, что не решилась высказать ей вслух. Может я действительно не права? Ведь они действительно не знают, зачем мне понадобились деньги. Может, разговор нужно было начать с моей болезни? Ладно, что сейчас себя поедать, уже сказано достаточно. Все не так, все не правильно.

Через 2 часа я въехала в город и мне стало так одиноко от осознания того что я сейчас приеду в пустую квартиру и опять останусь наедине со своими мыслями и жалостью к себе. А так хочется заполнить образовавшуюся пустоту. И тут на ум мне пришел образ Дашки, моей маленькой девочки, и я невольно улыбнулась. Я опять посмотрела на часы — 21:30, поздновато конечно для посещений, но мне так захотелось увидеть девчонку. Без дальнейших раздумий, следуя порыву сердца, я свернула к коттеджному поселку, где прошивала семья Ярцевых.

Припарковав машину у ворот, я решительно направилась к калитке, которая к моему великому удивлению, была открыта, и я вошла без звонка и естественно без спроса. Идя к дому, ко мне под кожу уже забралась нерешительность — правильно ли я поступаю? В последнее время я сама себя не узнаю от тех действий что совершаю, не подумав. Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от звонка на входной двери. Блин, кажется, я делаю большую глупость. Камеры слежения меня уже засекли, вот будет смешно, когда хозяева будут смотреть запись как я бегу со всех ног по территории на выход.

Я решительно нажала на звонок, и не успев испугаться своей наглости, как дверь открыли. На пороге стоял Женя. В костюме, галстук развязан, и волосы немного взъерошены — у меня перехватило дыхание, а сердце понеслось галопом по степям.