— Шурочка, идем играть, — Ксюша уже тянула девочку в свою комнату.

— Вот что, девочки, — голос Зои был строг. — Вы сейчас вымоете руки и за стол. Я сварила куриную лапшу. Надо поесть горячего. Играть только потом. И папа поест с вами. Быстро все в ванную, пока Сережка с Сашкой спят.

Облегченно вздохнул Владислав. Признательно поцеловал Зою в щеку: «Спасибо, родная моя».

— Ну, мама, — недовольно протянула Ксюша. — Я так ждала Шурочку, мне надо ей подарок отдать. Можно мы потом покушаем? Вечером. Я сейчас не хочу кушать…

— Нет, — ответила Зоя. — Ты никогда не хочешь кушать…

— Правда, правда, — подтвердил Владислав, вспомнив, как уговаривал девочку поесть, пока Зоя была в больнице.

— Вот, видишь, и папа так говорит. Да и Шурочка хочет кушать. Правда? — Зоя ласково посмотрела на дочь Владислава. — Ты хочешь лапши с курочкой?

— Хочу, — тихонько сказала девочка.

— Так что быстро в ванную, да шумите потише. Мальчишки могут проснуться… Я вам быстро накрою на стол.

Владислав посмотрел на девочек, взял их за руки и тоже пошел мыть руки. Девчонки быстро убежали за стол, а мужчина быстрым шагом пошел к малышам. Он сегодня и так, можно сказать, опоздал к ним. Обычно, приехав, Владислав первым делом спешил глянуть на сыновей. Как всегда, при виде важно сопящих розовых носиков он почувствовал гордость: попробуйте, родите сразу двух парней. Как он хотел всегда сына, а были только дочки. Молодец его Заюшка, одним разом двух принесла. Малыши подросли за полтора месяца, округлились щечки, они уверенно уже держали головки, появились складочки на ручках и ножках. Мужчина осторожно, чтобы не разбудить, наклонился, поцеловал малышей и пошел за стол.

Домашняя лапша, которую готовила Зоя, была исключительно вкусная. Когда только успевает, как всегда, удивился Владислав. Стоило ему вчера сказать, что любит домашнюю лапшу, и вот… Он сидел за столом с девочками, с аппетитом ел душистую наваристую лапшу, следил, как быстро работает ложкой Шурочка и нехотя ковыряется в тарелке Ксения. На сердце было спокойно. С дочкой будет полный порядок. Главное, объяснить Белке, что не даст он ей одной бросать ребенка. Некогда ей, пусть отдаст ему. С ним девочке будет лучше. Точнее, с Зоей.

А Зоя? А Зоя с жалостью и удивлением смотрела на тихую похудевшую дочку Владислава, что с аппетитом подносила одну ложку лапши за другой к своему розовому ротику. «Голодная, бедняжка, — думала она. — Вон как молотит». У женщины была уверенность, что сама она никогда не расстанется с Владиславом, что его девочка станет сестрой и подружкой Ксении, что им всем суждено жить вместе. В конце концов, Владислав любит Ксюшу, заменил ей отца, Зоя также будет относиться к Шурочке. Ксюша же ела мало, она была занята другим: объясняла Шурочке, что они сестренки.

— Твой папа — это и мой папа. Значит мы с тобой сестренки, — блестя глазками, говорила девочка.

— Сестренки, — повторила Шурочка.

— Самые настоящие, родные. Правда, пап? — не унималась досужая Ксения.

— Роднее не бывает, — ответил довольный Владислав.

— Папа, а когда ты меня домой повезешь? — робко вдруг спросила Шурочка.

— Не повезет папа тебя домой, — тут же влезла Ксюша. — Ты сегодня со мной спать будешь. На моем диване. Мы уместимся. Мы же сестренки.

— Шурочка! Ты домой хочешь? — удивился Владислав.

— Нет, — тихо ответила девочка. — Я хочу с Ксюшей играть.

— Вот и играйте, — Зоя ласково погладила девочку по головке. — А спать будешь на своей кроватке в комнате Ксюши. Папа тебе купит кроватку, мы её поставим в вашей комнате. Ну идите играйте! Конфеты заберете?

— Да, — тут же ответила Ксюша. — И колбасу тоже. Шурочка будет есть. Она любит колбасу.

— Берите, — засмеялась женщина.

— Да, пап, — приказала Ксения. Ты и мне купи кровать. Мы с Шурочкой сестренки, у нас все должно быть одинаковое. И кровати тоже.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил Владислав.

Девочки убежали.

— Звони, — Зоя смотрела на мужчину.

— Куда? — не понял тот.

— Белле звони, скажешь, что забрал дочку, она у нас останется.

Объяснение Влада со второй женой прошло на удивление гладко и ровно. Белла спокойно выслушала, что муж забрал Шурочку к себе, и только спросила: а нельзя ли оставить девочку на несколько дней. Беллу зовут с выставкой в соседний город. Не брать же ей дочь с собой.

— Можно, — закивала быстро головой Зоя, которая тоже слышала этот телефонный разговор, Влад включил громкую связь. — Можно. Какая разница — трое или четверо детей. А потом Шурочка, она и шуметь не умеет. И кушает хорошо. И знаешь, я вижу, ей хочется понянчить мальчиков, только Ксюшка не даст. У неё столько важных дел с Шурочкой. Прямо удивляюсь, как она без неё жила. Да, и про кровати не забудь.

— Заюшка, а может, кровати вдвоем купим? Вдруг не такие куплю.

— Знаешь, привези рекламный проспект. Вместе с девчонками выберу. А то угловой диван Ксюшкин, в самом деле, неудобный. Как девчонки спят на нем?

Девочки после обеда ушли в бабушкину комнату и там играли. Владислав уехал на работу. Зоя накормила близнецов, мальчики уснули, и девочкам надо было поспать. Когда Зоя вошла к девочкам в бабушкину комнату, то ахнула — на полу, стульях, кровати лежала одежда, все бабулины комоды были вывернуты, кроме одного ящика. Девочки перемерили все наряды Аделаиды Семеновны и теперь устало смотрели телевизор, лежа на широкой кровати.

— А, потом уберу, пусть играют, — решила Зоя, глядя на притихших девочек. — Заодно и переберу все. Ведь я после смерти Аделаиды Семеновны так ничего и не трогала. Не дай Боже, моль завелась. Может, и документы где какие найду. А то Арина Андреевна в суд подала, требуя выселить меня из этой квартиры. Ведь где-то должно быть завещание. Ведь обещала бабуля. Не может быть, чтобы она не сдержала своего слова. Может, в какой нотариальной конторе есть копия? Надо как-то узнать. Но когда мне сейчас этим заниматься? Владьку, что ли, попросить о помощи?

Но Зоя занялась ящиками только поздно вечером. Близнецы уснули, девочки, наигравшиеся за весь день и уставшие, тихонько смотрели в своей комнате мультики. Вот раздался топот детских ножек — Ксюша побежала к холодильнику.

— Смотри, — подмигнула Зоя Владу, кивая на дверь в кухню, что была напротив бабулиной комнаты, — Ксюшка интересуется едой. С чего бы это?

— Да она опять понесет Шурочке что-нибудь, — засмеялся Владислав. — Там же колбаса и сыр в неограниченных количествах. И котлет целая куча.

— Лучше бы яблоки девочки ели, — слегка нахмурилась Зоя. — Но и бутерброд не повредит.

Владислав пошел посмотреть, вернулся, смеясь:

— Знаешь, они йогурт взяли, едят. И Ксюшка ест. Прямо не верится.

— Йогурт — это хорошо, — обрадовалась Зоя. — Купи завтра побольше. И еще творожков. Шурочке они нравятся.

Женщина уже сложила все наряды и пыталась выдвинуть последний ящик из комода, чтобы посмотреть, что в нем. Ящик не поддавался.

— Давай я помогу, — встал Владислав.

Он подергал, поднажал на ящик. В результате внутри что-то треснуло, и комод рассыпался. Рассыпался, в прямом смысле, на отдельные дощечки. Зоя испуганно оглянулась. Слава Богу, дети не проснулись. Женщина тихо засмеялась, а Влад присел, посмотрел на груду деревяшек, растерянно оглянулся на Зою, поднял какой-то плоский металлический ящичек, что лежал посредине бывшего комода.

— Похоже на небольшой сейф, — сказал он и открыл его: — Зоя здесь какие-то бумаги, ключ какой-то. И вот еще.

В руках у него был какой-то небольшой желтый брусочек. Несколько точно таких брусочков лежало на полу.

— Тяжелый, — в задумчивости проговорил мужчина, разглядывая непонятный предмет. — На золото похоже.

— Это и есть золото, — ответила Зоя. — У меня был такой же, Антон мне дарил, когда я родила Ксению. Только… только… у меня его забрали после смерти мужа. Он остался в старой квартире…