— Все, Валюша, хватит слезы лить. Собирайся, едем со мной. С нами будешь жить. Зоя тебя любит, она тебе будет рада.

Валя робко возражала, но побежала в дом, чтобы быстро взять необходимые вещи. Влад зашел следом, надо самому сказать бабе Симе, что заберет Лапочку с собой. Бабушка понимающе кивнула головой. «Пусть едет, скучает без вас Валюшка». Лена все также молча сидела в другой комнате, что-то сердито бубнила. Но отец не прислушивался. Уходя, он разобрал брошенное старшей дочерью слово: «Предатель и предательница!» Владислав остановился. Подошел к старшей дочери. Лена наклонила голову к книге.

— Лена! Что я тебе сделал плохого? — тихо спросил он. — Что плохого ты видела от Зои? Почему мучаешь сестру?

Дочь молчала.

— Живи, как хочешь, не говори ни с кем, — сказал он. — Но Валюшку я тебе не дам мучить. С нами она будет жить.

— В няньках, — язвительно оборонила Лена.

— Пап, ты её не слушай. Я люблю играть мальчиками, — тут же поспешно проговорила Валя и, поцеловав бабушку, поспешила к выходу.

Владислав не ответил старшей дочери, он повернулся и пошел. Валюша выскочила из дома быстрее его и уже сидела в машине.

— Пап, я где теперь буду учиться? — спросила она.

— Об этом я не подумал. Надо Зою спросить. Решите вместе, — ответил отец.

Он привез девочку. Зоя обрадовалась. Ласковая дочка Владислава никогда не была в тягость ей. Радовалась и Валя. На другое утро ушли страхи, связанные с незнанием своего растущего организма.

Валя пока поселилась в комнате сестренок, к их великой радости. Спать легла на маленькой софе, что осталась от Аллочки. Утром девочка, к своему ужасу, застилая постель, увидела темное пятнышко крови на простыне. Она постаралась быстрее все убрать, потом постирает, чтобы никто не видел. Но вездесущая и все знающая Ксюша тут же все увидела, поняла и донесла матери, что Валюша стала взрослой уже девушкой — Ксюша знала все. Зоя отправила девочек с дедушкой в школу, мальчишек посадила смотреть мультфильмы, сама присела рядом с испуганной Валюшей.

— Ты почему не попросила у меня прокладок? — спросила она съежившуюся девчушку.

Валя смотрела, ничего не понимая.

— Пойдем, — сказала Зоя. — Я дам тебе. Подложишь в трусики. Ты меня прости за вопрос: у тебя сильно течет или только мажет? Живот болит?

— Тетя Зоя, вы откуда догадались?

У Вали замерло сердце, точно, рак у неё. Ведь тетя Зоя первая забила тревогу, когда заболела Аллочка. И тут она сразу все поняла. Зоя внимательно посмотрела на Валю. «Господи, — пронеслось в голове, — девочка не понимает, не знает, что происходит с ней».

— Валя, — начала осторожно женщина. — А тебе кто-нибудь рассказывал о том, что с тобой происходит?

— Я сама догадалась, — грустно ответила девочка. — У меня рак.

— О Господи, сплюнь, — несуеверная Зоя даже перекрестилась. — Валюша, никогда не говори этого слова! Пойдем со мной. Я тебе кое-что дам почитать.

Зоя достала большую детскую книгу, что она покупала для Ксюши и Шурочки, готовя их к этому событию. В книге крупными буквами, простым языком были описаны сложные процессы взросления девочки, были и рисунки.

— Вот сейчас ты будешь читать эту книгу. И ты спросишь все, что тебе непонятно. Я объясню.

Но тут что-то не поделили близнецы, Зоя поспешила к ним. Валя впервые не побежала на голос детей, а осталась читать.

— Тетя Зоя, — она через час пришла с книгой в комнату, где Зоя одевала малышей к прогулке (их уже ждал дедушка). — Так это у всех бывает?

— Да, — ответила женщина.

— Каждый месяц?

— Да! И если происходит задержка, это означает, что женщина или нездорова, или у неё будет ребенок. Сейчас я тебе дам календарик, в нем ты будешь отмечать эти дни. Каждая женщина должна всегда знать свой женский график.

Зоя закончила одевать малышей и выпустила их на свободу, те сразу потопали, но не к деду, а к Вале.

— Нет, — Зоя перехватила их и выпроводила к деду в прихожую. — Вы быстро на улицу. А ты, Валюша, пойдешь сейчас в ванную и под струей теплой воды приведешь себя в порядок. Вымоешь все аккуратно, с мылом. Вот тебе прокладки, приклеишь к трусикам. Будешь менять их каждые четыре часа, или чаще, если надо. Смотри сама. Утром и вечером, а если надо и чаще будешь мыться ниже пояса. Женщина должна быть чистой. Ты все поняла?

— Все, — ответила повеселевшая Валя и заторопилась. — Саша, Сережа, ждите меня на улице. Сейчас няня Валя к вам придет. А то замучили дедушку и маму Зою. Вот только в ванную сбегаю и сразу к вам. Тетя Зоя, а вы можете дома остаться, я дедушка и справимся вдвоем с мальчиками. Так, Сергей Петрович.

— Справимся, — согласился уже одетый дед. — Мы ждем тебя, Валюша.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Зоя. — Я тогда быстро сбегаю в магазин и сразу домой. Буду обед готовить.

Вечером, по-доброму улыбаясь, Зоя рассказала мужу, как вылечила их любимую Лапочку. А Владислав и так заметил, что повеселела добрая девочка.

Валюша каждую свободную минуту возилась с близнецами. Звала жену отца «мама Зоя». Документы её из деревенской школы Зоя забрала и через неделю отвела в большую городскую школу. Отвела с опаской. Валя слабо училась и в деревне. Школу помогла выбрать Сирена Арбенина. Она знала все про городские школы. Журналистка посоветовала бывшую железнодорожную школу, где училась и её дочь. Зоя осталась довольна школой, хотя было жаль, что Валя не вместе с девчонками, те учились в гимназии. Оказалось, Валюша может и неплохо учиться по некоторым предметам. Зоя взяла под контроль все уроки. Ни разу не было случая, чтобы она не проконтролировала выполнение домашних заданий у девочки. Но тройки и двойки за контрольные по математике Валя получала часто. Сказались недочеты прошлых лет. Зоя расстраивалась из-за плохих оценок. Ксюша в этих случаях предлагала совсем не пускать в школу Валю. Пусть сидит с братиками, больше пользы будет. Сама Валя говорила:

— Мама Зоя, правильно Ксюша говорит: а зачем мне учиться? Я в институт не пойду. Я окончу школу, выйду замуж, рожу ребеночка. Или сразу двух, как вы.

— Валюшка, но образование нужно, — втолковывала Зоя.

— Мама Зоя, я готовить люблю. Ну зачем мне институт. Я на повара пойду учиться, — не сдавалась Валя.

— В пищевой институт, — предлагала Зоя.

— Нет, мам, в лицей или колледж надо Валю отдать, — советовала Ксения.

Пыталась Зоя Валюшу отдать в какой-нибудь кружок, секцию, но тут покладистая Валя воспротивилась.

— Мама Зоя, а когда я буду играть с Сашей и Сережей? Ты и так меня не пускаешь к ним, пока я не выучу все уроки. А если еще чем заниматься? У меня совсем тогда не будет на них времени.

И Зоя смирилась, услышав такой довод. Глядя на это, наотрез стала отказываться от музыки Ксения, Шурочка продолжала посещать свою художественную школу. Мать расстроилась из-за Ксении и Вали, пожаловалась мужу. Владислав поговорил с дочерьми. Ксюша нехотя продолжила свои занятия музыкой, а Валюша вдруг попросила записать её на танцы. Зоя обрадовалась. Вскоре на танцы стали ходить и Ксюша с Шурочкой. У Сергея Петровича и Зои забот прибавилось, у Вали все меньше оставалось времени для маленьких братиков, но танцевать ей нравилось. А в выходные дни малыши были в распоряжении Валюши. В деревню Валя ездила регулярно с отцом, скучала по бабушке. Она больше не боялась старшей сестры.

Как ни странно после этого немного улучшились отношения между родителями и Леной. Она все силы тратила на учебу, опять начала заниматься английским языком, иногда, очень редко, ночевала в городе у родителей, но жить с ними отказывалась наотрез, она осталась с бабушкой в деревне. И отца, и Зою называла строго по имени и отчеству — Зоя Александровна и Владислав Сергеевич. Владиславу было больно это слышать. Зоя в очередной раз пыталась поговорить с повзрослевшей девочкой, но Лена так и не открыла душу, не было родственной теплоты, душевной близости. Зоя смирилась с этим.

Через год, в июне, когда девочка сдавала экзамены в девятом классе, семья Влада приехала в деревню, в новый дом. У каждого была своя отдельная комната, даже для четырехлетних близнецов выделили отдельную спальню рядом с комнатой родителей. Все были счастливы, довольны, устраиваясь на новом месте. Была обставлена комната и для Лены, но девочка даже не зашла туда, чем опять обидела Зою, которая очень старалась и надеялась, что, может быть, они, наконец, заговорят по-человечески.