Интересно, что подобные лжезаготовители компрометировали не только партизан, но и органы Локотского самоуправления. Так, в приказе № 96 от 9 апреля 1942 года Каминский с тревогой констатирует, что в различных местах Локотского уезда появляются лица, выдающие себя за заместителей бургомистра уезда. При этом забирают скот, якобы для нужд германской армии или локотского вооруженного отряда, а старостам предлагали расплатиться с владельцами животных за счет госфонда [133]

В целом советские партизаны не нашли на территории Локотского округа широкой поддержки у населения. Необходимость снабжения партизан за счет местных жителей не добавляла им популярности.

С первых же дней существования Локотского самоуправления начались конфликты с партизанами, переросшие постепенно в ожесточенную борьбу, по сути — гражданскую войну.

Решив уничтожить партизанское движение в самом зародыше, бойцы созданного Воскобойником отряда сразу же стали совершать рейды по селам, вылавливая партизан. При этом они довольно успешно применяли «военную хитрость». При подъезде к какой-либо деревне, население которой, по их мнению, могло сочувственно относиться к партизанам, бойцы, не имевшие форменного обмундирования, выдавали себя за партизан. Как правило, им часто удавалось застать врасплох сочувствующее население и самих партизан.

Первое серьезное столкновение произошло после того, как К.П. Воскобойник, пытаясь разрешить конфликт с партизанами мирным путем, издал приказ, в котором предложил партизанам, оперировавшим в районе, сдаться до 1 января 1942 года. Одновременно в приказе содержалось обещание не подвергать их каким-либо репрессиям, с оговоркой, что «опасность может грозить только самым злонамеренным представителям партийного и советского аппарата». На первый взгляд данные строки содержат некоторый подвох, ибо костяк партизанских отрядов как раз и составляли «самые злонамеренные представители партийного и советского аппарата» — сотрудники НКВД и партийно-советских органов. Однако приказ был рассчитан в основном на примкнувших к партизанам красноармейцев из Брянского котла 1941 года, а также ушедших в леса мирных жителей, многих из которых, как уже говорилось, можно было считать партизанами весьма условно.

Реакция на приказ К.П. Воскобойника превзошла все ожидания: сотни партизан выходили из лесов и сдавались, многие приносили с собой оружие, пополняя ряды народной милиции. Сложившаяся ситуация озадачила партизанских командиров и комиссаров, мгновенно почувствовавших свое бессилие. Партизаны же получили приказ Центра занять оставленные немцами районы. Было принято решение уничтожить локотское правительство, а затем приступить к захвату обезглавленной территории.

Для выполнения задачи по ликвидации «змеиного гнезда контрреволюции» был создан сводный отряд под руководством Д.В. Емлютина, в который вошли отряды А.Н. Сабурова, «За Родину» и имени Сталина.

В ночь на 8 января 1942 года под утро сводный отряд Емлютина на 120 подводах без выстрелов въехал в Локоть. Первая группа партизан окружила превращенное в казарму народной милиции здание лесохимического техникума и дом бургомистра, открыв пулеметный огонь, в окна-было брошено несколько гранат. Затем подошли основные силы партизан, намереваясь довершить разгром. Однако партизаны недооценили противника: несмотря на использованный ими фактор внезапности, поднятые по тревоге бойцы народной милиции первую атаку отбили. Если верить сообщению Локотского самоуправления, опубликованному спустя год после указанных событий, оборону в течение нескольких часов держали всего 18 бойцов народной милиции, которым противостояло около 250 партизан[134]. Через некоторое время на помощь осажденным подошло подкрепление. Почувствовав, что победа близка, Воскобойник вышел на крыльцо и обратился к партизанам с предложением сдаться, но был сражен пулеметной очередью, выпущенной партизаном Афанасьевым. Воспользовавшись замешательством противника, партизаны отступили.

Участник этого боя партизан Н.И. Ляпунов в своих послевоенных воспоминаниях воспроизвел события ночного боя в ночь с 7 на 8 января. «Днем налета, — по его словам, — был избран канун Рождества, который усердно праздновался гитлеровскими бандитами»[135]. Подъехав к Локтю на 120 санных упряжках, партизаны поставили лошадей на липовой аллее, а сами вошли в поселок и атаковали здание техникума и дом бургомистра. Бой продолжался до рассвета, и, лишь когда стало подходить подкрепление народной милиции, партизаны покинули Локоть. По смыслу изложения, смертельно ранил Воскобойника партизан Астахов: «Рядом со мной лежал на снегу и вел огонь из ручного пулемета мой односельчанин Миша Астахов. Я обратил его внимание на веранду и сказал, чтобы он повернул пулемет туда. После второй короткой очереди мы услышали на веранде падение тела и возню людей. Как раз в этот момент усилился огонь противника и это отвлекло нас от дома Воскобойника»[136].

Организатор Локотской республики Воскобойник умер на операционном столе. Его спасти не смогли даже прилетевшие из Орла немецкие врачи. Помимо Воскобойника, из локотян, включая умерших от ран, погибло шесть человек: А. Баранов, К. Барыкин, Т. Королев, М. Мазанов, Н. Панов, Н. Шишов[137]. О потерях партизан нигде не сообщается. Упомянутый Н.И. Ляпунов утверждает, что убитых среди партизан не было, лишь несколько нападавших получили ранения[138].

Официальная «Докладная записка о контрреволюционных политических организациях в оккупированных районах Орловской области», адресованная в ЦШПД, явно в стремлении преувеличить заслуги народных мстителей, а также придать поведению Воскобойника негативную окраску, описывает события той ночи несколько иначе:

«8.1.42 года при смелом ночном налете на п. Локоть немногочисленной группы партизан (ныне объединяемых бригадой «За родину»), Воскобойник, не пришедший в себя после только что оконченной очередной попойки, выскочил на крыльцо в нижнем белье и, не разобравшись в причинах стрельбы, пьяным, заплетающимся языком начал кричать что-то несуразное. Смертельно раненый и вмиг протрезвевший, он успел проговорить с горечью: «А я-то собирался играть роль в истории!..»[139]

По утверждению начальника Орловского областного управления НКВД К.Ф. Фирсанова, операции предшествовала серьезная подготовка. Так, Емлютин, Абрамович и Кугучев провели «оперативно-чекистскую работу», выяснив, где именно будет проходить собрание организации «Викинг»[140]. Здесь Фирсанов лукавит, ибо никакого собрания «Викинга» в ту ночь не проводилось ни в доме Воскобойника, ни в милицейской казарме. Согласимся, что, исходя из процитированного выше текста партизанской докладной записки, едва ли можно представить себе, чтобы бургомистр проводил собрание, будучи пьян, да еще и в нижнем белье.

Спустя год приказом обер-бургомистра Б. В. Каминского № 21 по Локотскому самоуправлению в соответствии с решением траурного собрания было принято решение увековечить память погибших сооружением на могиле К.П. Воскобойника памятника «Битва народов» по образцу аналогичного памятника в Лейпциге. Работу над памятником планировалось начать после войны, в победоносном для Германии исходе которой Каминский тогда не сомневался, а деньги для постройки столь грандиозного монумента намечалось выделить из государственных фондов. Тем же приказом Локотской окружной больнице присваивалось имя Павших героев 8 января 1942 года, а тридцать человек из числа бойцов и командиров народной милиции, а также гражданских лиц, участвовавших в бою, были поощрены денежными премиями в размере месячных ставок зарплаты[141].