Согласно тому же сообщению, одной из бомб разрушен дворец великого князя Михаила Романова, огонь проник в подвал, в результате чего взорвался находившийся там склад боеприпасов[213].

Последнее не соответствует действительности. В 2003 году мы обследовали подвальные помещения великокняжеского дворца. Старинная кирпичная кладка, подвальные стены и своды нигде не имеют следов осколков или иных механических повреждений, которые неизбежно должны были образоваться, если бы здесь взорвался значительный боекомплект.

В июле 1943 года, когда Красная армия вновь перешла в наступление, 5-й полк РОНА и отдельные роты из других полков были приданы немецким частям и подразделениям и введены в бой в районе Дмитровска-Орлов-ского. Остановить советское наступление на этот раз не удалось, поскольку немецкие войска были обескровлены в ходе Курской битвы, и уже в начале августа после согласования с немецким командованием Каминский отдал приказ об эвакуации бригады и гражданского населения округа в район города Лепель Витебской области.

В эти напряженные дни 4-й полк под командованием майора Рейтенбаха был выставлен для обеспечения общего отхода и прикрытия Севского направления, но попал в окружение в результате отсекающего танкового удара и был уничтожен полностью.

Будучи вынуждена сдерживать наступление регулярных частей Красной армии и тем самым выполнять несвойственные ей задачи, бригада показала крайне низкую боеспособность. В тактическом плане она не выполнила поставленные перед ней задачи. И хотя в локотской прессе и приказах Каминского восторженно говорилось об успехах РОНА, это имело больше пропагандистское значение с целью поднять упавший боевой дух бригады, нежели отражало действительное положение вещей.

Когда советские войска вплотную приблизились к границам округа, Каминский, по согласованию с немецким командованием, создал Окружную комиссию по переселению, а также ряд отделов, занявшихся практическими вопросами переселения.

На основании приказа № 224 от 29 июля 1943 года окружная комиссия по переселению представила обер-бургомистру безумный по своему характеру план эвакуации бригады и всего гражданского населения округа в район города Лепель Витебской области. Несмотря на нереальность предложенного плана, он был утвержден Каминским, а 5 августа последовал его дополнительный приказ № 233, касавшийся отправки как государственного, так и личного имущества сотрудников самоуправления, бойцов и командиров РОНА, их семей:

«В дальнейшем для практического выполнения плана по переселению людей, проживающих на территории Брасовского и Навлинского районов и перевозки всего государственного и частного имущества, приказываю:

§ 1.

С сего числа обязать под личную ответственность всех руководителей госучреждений и предприятий, Бургомистров районов, волостных старшин, сельских старост, произвести к 10-му августа полную подготовку всего отправляемого имущества, как то: упаковка, обеспечение тарой для провозки, расчет и обеспечение транспортом для перевозки на станцию.

Обязываю всех вышеуказанных руководителей 10 августа с. г. письменно доложить в Окружную Комиссию по переселению о выполнении данного приказа.

§3.

Предлагаю нач-ку Окружного отдела Заготовок и Снабжения Усову к 15 августа, обеспечить выдачу рабочим и служащим хлебного пайка и продуктов питания за июль и август месяцы, по установленным ценам, за исключением мяса, вместо которого выдавать соль вес за вес.

§4.

Обязать всех руководителей учреждений и предприятий под их ответственность составить списки на получение хлебного пайка и предметов питания по установленной норме рабочим и служащим только тем, которые не имеют озимых посевов.

§ 5.

Предупреждаю всех рабочих и служащих о том, что за незаконное получение хлебного пайка и продуктов виновные будут наказаны по закону военного времени.

§6.

Данный приказ объявить через газету «Голос народа».

П/П Обер-Бургомистр Округа

Каминский».

В эти дни появилось воззвание Каминского «К населению Локотского округа». В нем обер-бургомистр пытается дать предстоящему исходу локотян в Белоруссию оптимальное объяснение, цель которого — не уронить авторитетность своих предыдущих заверений о несокрушимости новой власти, безвозвратном исчезновении сталинского режима на землях округа, непобедимости германской армии. Так, в воззвании говорилось:

«То, что освобожденная часть России навсегда включилась в семью народов Западной Европы, — является несомненным... Гул орудий, грохот пушек доходит до нас. Мы, конечно, спокойны за свою судьбу, мы отлично знаем, что никогда Германская армия не сдаст Орла, мы уверены, что никогда не попасть в лапы врага и нашему первому самоуправляющемуся Локотскому округу»[215].

Но в последующих строках автор корректирует вышесказанное, настраивая читателей на неизбежную реальность, предполагающую совершенно другое развитие событий:

«Однако не исключена возможность военных действий на территории всего Локотского округа. Следовательно, оставаться здесь — это значит подвергнуть себя опасности, могущей грозить нам со стороны противника. Не для кого не секрет, что Красная армия и НКВД жестоко расправляется со всеми теми, кто жил на освобожденной от жидо-большивиков территории, не говоря уже о тех, кто работал на пользу Новой России»[216].

Ниже Каминский снова впадает в противоречие, по-иному мотивируя необходимость переселения:

В последующих строках автор настраивает потенциальных переселенцев на реалии, которые их ожидают на территории Белоруссии:

По свидетельствам жителей Лубенской (Лубянской) волости Локотского уезда, население знало об этом воззвании обер-бургомистра, однако отнеслось к нему равнодушно.

Партизанские отряды в этот период были ориентированы, кроме всего прочего, на то, чтобы, насколько возможно, минимизировать сопротивление каминцев, сея панику в их рядах. Между тем среди личного состава РОНА началось брожение. Некоторые из бойцов, предвидя расплату за службу в РОНА, пытаясь купить себе прощение, шли к партизанам. Но, несмотря на то что партизаны охотно принимали каминцев в отряды и даже привлекали их к участию в боевых операциях, это ни в малейшей степени не смягчало их вину — с приходом Красной армии все перебежчики арестовывались и передавались карательным органам, либо, в лучшем случае, зачислялись в штрафные роты. Так, судя по сохранившимся в Государственном архиве Орловской области уголовным делам бывших каминцев, задержанных в Дмитровском районе, всем им поголовно были вынесены смертные приговоры. Причем следствие проводилось в упрощенной форме, ограничиваясь допросами лишь самого обвиняемого, реже — еще одного-двух свидетелей. Интересно, что все обвиняемые давали исключительно признательные показания.

В течение августа 1943 года зафиксировано несколько групповых переходов каминцев к партизанам. Так, допрошенный локотским следователем 17 августа 1943 года Кайдалов Михаил Петрович 1918 года рождения показал:

«8 месяцев я работал в германской части в компании № 124 расположенной в г. Орле. Две недели тому назад наша часть пришла в Локоть и расположена здесь. 11 -го августа с. г. мне пленный тоже работавший в этой же компании Щигин Иван предложил поехать в обеденный перерыв на легковой машине в Тарасовку, чтобы достать самогонку и через час-полтора вернуться обратно. Он сказал, что у него есть знакомый шофер, работающий в одном из гаражей Бригады Каминского и он нас повезет и привезет обратно к 2-м часам. Кроме Щигина при этом присутствовал тоже военнопленный из нашей компании Балакирев Аркадий, он тоже вместе со Щигиным друзья и предложил мне ехать. Они сказали что захватят с собой немного вещей из одежды чтобы обменять в деревне Тарасовка или Шемякино на водку. Я согласился, ив 12 ч. дня поехали. Не доезжая 5 километров до Тарасовки машина которую вел шофер из бригады Каминского — Петька, повернула на просеку вправо. Я удивился этому, но Щигин мне сказал, ты догадываешься куда мы едем?