Перестали черти теребить друг друга и визжать; отвечают Дзегу:

— О добрый дзигло, не убивай нас, а выслушай и рассуди! Отец, умирая, оставил нам в наследство три сокровища: старую шапку, шкуру тура и войлочную плеть, а мы никак не можем поделить их между собой.

— Эх вы, длинноухие черти! Если бы отец оставил вам не такие никчемные вещи, а булатный меч, на лету рассекающий человеческий волос, или чудесную стрелу, которая промаха не знает, то стоило бы поспорить, что кому дать. А какой толк в старой шапке, или в облезлой шкуре, или в войлочной плети?

— Нет, ты не знаешь, что это за вещи! — закричали опять черти и, перебивая друг друга, рассказали Дзегу: — Это вещи не простые: они лучше булатного меча и чудесной стрелы. Если шапку наденешь на голову, никто больше не увидит тебя. Если сядешь на шкуру тура и скажешь: «О, если б я очутился в один миг там, где хочу!» — то в один миг отнесет она тебя туда, куда захочешь. И войлочная плеть — не детская забава, — сказали черти. — Она дороже всех зверей в дремучих лесах, всех коней в мире. Если ты ударишь той плетью что-нибудь и скажешь: «Превратись в то, во что я хочу!» — то мигнуть даже не успеешь, как произойдет превращение. Вот какие мы делим вещи! Вот почему спорим и кричим, и не один день: семью семь дней и семью семь ночей спорим мы. Рассуди нас, хороший человек, и мы век будем тебя помнить!

Подумал, подумал Дзег, сын Дзега. Посмотрел он на шапку, на шкуру тура, на войлочную плеть. Решил он испытать, правду ли говорят черти.

Говорит он им:

— Хорошо, я поделю между вами эти никчемные вещи… — Потом Дзег сказал старшему из чертей: — Надень-ка на голову шапку.

А когда старший черт надел на голову старую шапку — то в один миг скрылся он, будто его и вовсе не было на свете.

Тогда Дзег сказал черту:

— Сними шапку!

Старший черт снял шапку, и все опять увидели его, как раньше.

Потом Дзег сказал среднему из братьев:

— Сядь на шкуру тура и принеси мне мой лук и стрелы.

Средний брат сел на шкуру тура и сказал:

— О, если б в один миг я очутился там, где этот хороший человек оставил свой лук и стрелы!

И в один миг принес черт Дзегу его лук и стрелы.

Наконец самому младшему из братьев молвил Дзег:

— Преврати своего старшего брата в золотое кольцо, а потом опять преврати его в черта.

Младший брат поднял войлочную плеть, ударил ею своего старшего брата и сказал:

— Превратись в золотое кольцо!

Старший черт вмиг превратился в блестящее золотое кольцо.

Потом младший черт опять ударил войлочной плетью по золотому кольцу, и стало золотое кольцо старшим чертом.

Увидел Дзег, сын Дзега, что не простые это вещи. Удивился и обрадовался он — так обрадовался, что нельзя словами передать.

Постоял юноша Дзег, подумал и говорит тем братьям-чертям:

— Слушайте, вот пущу я три стрелы: одну стрелу на восток, другую — на запад, а третью — на север. Старший брат побежит за стрелой на восток. Средний брат побежит на запад. Младший брат — на север. Кто из вас первым прибежит обратно — возьмет вещь, которую сам захочет. Кто прибежит вторым — выберет из двух вещей ту, которую пожелает. А кто прибежит третьим — получит оставшуюся вещь.

— Хорошо, — обрадовались черти.

Так им понравились слова Дзега, что от радости стали они визжать и прыгать.

В это время Дзег, сын Дзега, вытащил из колчана стрелы и пустил их в три стороны: на запад, на восток и на север.

И в три стороны побежали три брата — три черта.

Не стал больше мешкать Дзег, сын Дзега. Побежал он к коню Арфану, ударил его войлочной плетью и сказал:

— Превратись в золотое кольцо!

Превратился Арфан в золотое кольцо. Надел Дзег, сын Дзега, то кольцо на палец, сел на шкуру тура и сказал:

— О, если бы я очутился в доме золотого Солнца! Только сказал он эти слова, как шкура круто поднялась выше деревьев, выше облаков и полетела к дому золотого Солнца.

Сколько летел Дзег на турьей шкуре, не знаю, но вот за облаками увидел он высокую гору из чистого золота, и на самой вершине той горы блестел дом Солнца.

Турья шкура опустилась на золотую землю возле дома Солнца. Дзег сошел со шкуры на землю, ударил ее войлочной плетью, превратил в шелковый платок и спрятал в карман. Войлочную плеть заткнул за пояс, надел шапку и вошел в одну комнату золотого дома. Стены той комнаты были из чистого золота сложены, пол перламутровый, а потолок лазурью покрыт.

Вошел Дзег во вторую комнату, а там на голубых скамьях сидят три золотоволосые дочери Солнца и тяжело дышат: только сейчас прилетели с земли и так устали, что и сказать нельзя.

Долго смотрел Дзег на сестер и с места сдвинуться не мог, будто неживой он, а больше всего смотрел на младшую сестру.

Наконец Дзег, сын Дзега, снял шапку, провел по ней войлочной плетью, превратил ее в голубиное яйцо и спрятал в карман.

Когда сестры увидели Дзега, они от радости стали плакать и смеяться, а сильнее всех радовалась младшая из сестер — красавица Зарина. Она знала, что это из-за нее Дзег, сын Дзега, появился в их доме.

— В здравии прибывай к нам, гость, отважный Дзег! — сказали сестры. И опять стали плакать и смеяться.

Заплачут сестры — и небо покроется тучами, дождь польет. Засмеются сестры— и небо прояснится, и золотые лучи солнца рассыплются по земле.

Жена золотого Солнца в то время была в гостях у серебряной Луны. Из окна серебряного дома Луны видела она, как набегают и убегают тучи с голубого неба, и забеспокоилась — почему ее дочери так плачут и смеются.

Тут же прибежала она домой и, когда узнала, почему плачут и смеются ее золотокосые дочери, сильно обрадовалась.

Угостила она Дзега, потом спрятала его в алмазный сундук, чтобы не сожгло Солнце гостя, когда закончит оно свой путь над землей и вернется в дом на вершине золотой горы.

Вот приходит вечером Солнце в свой дом. Вошло оно в ту комнату, в которой стены из золотых плит сложены, пол перламутровый, а потолок лазоревый.

— О-о, — закричало Солнце, — слышу я человечий запах! Кто этот безумец, который отважился войти в мой дом? Хочет ли он, чтобы я сожгло его? Чтобы я превратило его в черную золу?

— Нет у нас в доме человека, — отвечает Солнцу жена. — Это ты само шло над разными странами и принесло запах человека.

Рассердилось Солнце:

— Неправду ты говоришь, жена: человек в нашем доме. Пусть он отзовется, не то худо ему будет!

Как ни старались жена и дочери Солнца скрыть от него своего гостя, а все-таки пришлось им рассказать всю правду.

Тогда Солнце ушло в другую комнату и оттуда кричит:

— Не бойся, юноша, я не сожгу гостя, да еще такого гостя, как сын бедняка Дзега!

— Пусть счастье никогда не покидает твой дом и пусть с твоего лица вовеки не сходит сияние радости, — говорит Дзег.

— Скажи тогда, юноша, что привело тебя в мой дом? — спрашивает Солнце.

— Скажу, — отвечает Дзег, сын Дзега. — Только скажу я твоей средней дочери, пусть она передаст тебе мои слова. Не подобает мне самому говорить с тобой.

— Хорошо, — говорит Солнце.

Тут Дзег говорит средней дочери Солнца тихо, чтобы хозяин не слышал его слов:

— Скажи твоему отцу, чтобы выдал за меня замуж младшую дочь. Никого у меня нет, кроме старого отца и старой матери, и прислать мне к нему сватами некого.