Но и за ней также пристально следили два глаза. Сердце Биби тревожилось. Словно она чуяла какую-то неотвратимо надвигающуюся беду и готовилась любой ценою защитить сына. И Биби не упускала Гюльшан из виду, пока та не ушла с конюхом.

Как и положено слуге, Дивана шагал на почтительном расстоянии от своей госпожи. Зависть царапала его душу. Как ему было примириться с тем, что сын Биби стал мужем дочери Саида?

— Ну как, видел Надира? — оборвал его мысли вкрадчивый голос госпожи.

— Ах, ханум, он словно богатый купец!

— Да уж куда тебе до него!.. Столько лет жил по соседству с Амаль и упустил дурак такую красавицу! Да кому отдал-то?!.

Дивана тяжело вздохнул.

— Что без толку вздыхать…

— А что же мне остается, ханум? Ведь она же отказала даже хану-саибу?!

— Отец старик, а ты молодой, красивый человек, но трус и дурак. Сидел под яблоней и боялся протянуть к яблоку руку.

Дивана промолчал.

— А может, и сейчас не поздно? Еще успеешь сорвать розу?

— Нет, ханум, теперь это невозможно.

— Почему?

— Он ее не отдаст!

— А ты отними.

— Но как? — остановился в замешательстве конюх.

Гюльшан схватила его за руку.

— Ты будешь трижды дураком, если не вырвешь Амаль из его рук…

От пожатия мягкой и горячей руки девушки Дивана совсем растерялся.

— Уничтожь Надира! — продолжала жарко шептать ему та. — И Амаль, оставшись вдовой, пойдет за тебя.

— Что вы говорите, ханум? — в ужасе отшатнулся от нее Дивана.

— Я знаю, что я говорю, — раздраженно ответила Гюльшан, увлекая его в густые заросли сада. — А теперь выслушай меня… — Она остановилась в самом пустынном уголке и сбросила с лица чадру.

Дивана опустил глаза.

— Будь мужчиной, взгляни на меня… — Взяв его за подбородок, она силой подняла его голову.

Дивана охватила дрожь. Но Гюльшан уже шла напролом.

— Ты пойми, никто не встанет на защиту Надира. Он изгнан из Лагмана и проклят как еретик. Твоими действиями будет управлять само небо, всемогущий аллах. Убей его на глазах у всех, и люди прославят тебя как героя… Мулла Башир и мой отец защитят тебя. У тебя будут деньги, красивая жена, дети…

— Ханум! — жалобно воскликнул он, умоляюще глядя на дочь своего господина.

— Молчи! Я вознагражу тебя. Обдумай все и приходи завтра вечером в гранатовую рощу. Мы обо всем договоримся… — И, неожиданно поцеловав его в щеку, Гюльшан убежала.

У Дивана закружилась голова, из глаз посыпались искры. Этот поцелуй окончательно выбил его из колеи.

Всю эту ночь Гюльшан провела в тревоге. Каких только планов она не строила!.. Ей хотелось, чтобы Дивана убил Надира как можно скорее, завтра же. Но тут же решила, что не так надо мстить Надиру. Лучше убить его в самый торжественный момент жизни — на свадьбе, когда он будет танцевать. С такими мыслями встретила она наступившее утро.

Завтрак был закончен, когда на террасу, нервно постукивая ореховой палкой, вошел мулла Башир.

— Аллах, благослови этот дом и его обитателей! — переступая порог, воскликнул он, подняв кверху руки.

Азиз-хан посмотрел на него угасающим взглядом и указал на место рядом с собой. Мулла Башир мелкими лисьими шагами заторопился к нему и протянул руку.

— Слышали?.. — жалобно простонал Азиз-хан, прикладываясь к его сморщенной руке.

— Да, друг мой, мне уже все известно.

— Ну и как же теперь быть?

Мулла Башир нахмурил густые, нависшие брови, поиграл янтарными четками.

— Повременим немного, а там посмотрим…

— Выходит, все пошло прахом?

— Не расстраивайтесь, хан-саиб! На войне потерь бывает еще больше.

Вошла Гюльшан.

— Доченька, принеси мулле-саибу чай!

— Нет, нет, спасибо… — остановил ее мулла Башир. — Пришел узнать о здоровье и проститься. Я еду в Кабул… Надо убрать этого еретика Наджиба из Лагмана.

— Это было бы неплохо! — заметила Гюльшан. — Не будь его, все бы повернулось иначе.

— Да, я так и скажу в Кабуле. Все неприятности в Лагмане идут от учителя, от его советов голодранцам. Он превратил свой дом в приют для этих проклятых аллахом бродяг.

— Я прикажу Дивана приготовить коляску и отвезти вас.

— Нет-нет… — торопливо возразила Гюльшан. — Дивана сейчас очень нужен здесь.

— Ничего, ничего, — покосился мулла Башир на непочтительную Гюльшан. — Я поеду с Вали-ханом.

Посидев еще несколько минут, он откланялся, Гюльшан проводила его до ворот сада.

— Мулла-саиб, если человек с помощью аллаха накажет Надира…

Мулла Башир посмотрел на Гюльшан.

— А у тебя есть смельчак, воин ислама?

Дочь хана замялась.

— Ты не смущайся, дочка, и будь откровенна. Кто он?

— Дивана.

— Дивана? — переспросил мулла Башир.

— Да.

— И он сможет?

— Думаю, что да.

— В таком случае да будет благословенна рука его! Только сама в дело это не вмешивайся. А все, что будет зависеть от меня, я сделаю…

— Благодарю вас!

— Иди с миром.

Заговорщики расстались.

Свадьба назначена на вечер следующего дня, и Гюльшан надо было торопиться. После ухода муллы она достала свой маленький браунинг, поцеловала, сказала несколько ласковых слов и, завернув в темно-коричневую байку, спрятала в книжном шкафу.

Как только наступили сумерки, Гюльшан побежала к месту встречи с Дивана.

— Давно ждешь?

— Д-да, ханум.

Дочь хана несколько секунд молча смотрела на него.

— Что с тобой?

Дивана лихорадило.

— Ханум… — начал он, глядя безумными глазами на Гюльшан.

— Ну, что ты хочешь сказать? — зло спросила она.

— Ханум, побойтесь гнева аллаха!.. Это будет все равно бесполезно. Если Амаль и овдовеет, она второй раз не выйдет замуж. Она любит его и уйдет за ним в тот мир… Нет, я не могу убить его!

— Дурак ты! — вскипела Гюльшан. — Ты не знаешь, что такое женщина! Я все сделаю, чтобы Амаль стала твоей. Завтра на закате ты получишь револьвер и сделаешь, что тебе приказывают.

— Не могу, ханум. Мне и жалко и страшно.

— К дьяволам жалость! Думай только о себе и ничего не бойся.

Взглянув на свою госпожу, Дивана невольно попятился. Глаза ее были до того страшны, что казалось, будто она вот-вот схватит его за горло и начнет душить. Все же он превозмог себя.

— Как хотите, ханум, но я не могу…

— Трус несчастный, червь ползучий!.. — с презрением прошипела Гюльшан. — Завтра же убирайся вон из нашего дома! — И, плюнув ему в лицо, она стремительно удалилась.

«Что делать? Как быть? — металась она по своей комнате. — А что, если воспользоваться любовью Шарифа? — вдруг осенила ее мысль. — Я могу согласиться на все его требования, а взамен потребовать голову Надира?»

Не теряя времени, она послала служанку с запиской к Шарифу, а сама, принарядившись и набросив чадру, поспешно вышла в сад.

Жестокое и бесстыдное решение было ею вынесено. Если Шариф хочет насладиться ее ложем, пусть проявит мужество и покажет ей труп сына Биби.

Шариф не заставил себя ждать. Он пришел на старое место свиданий — в дальний конец забора, разделяющего их владения.

Увидев своего бывшего жениха, Гюльшан ласково заговорила с ним.

— Шариф, милый, пойдем подальше от людских глаз, у меня к тебе серьезный разговор.

Затащив его в самый отдаленный уголок сада, она взяла его руку и, глядя на него искрящимися глазами, прямо спросила:

— Хочешь, чтобы я стала твоей женой?

Шариф встрепенулся. Он попытался было обнять ее, но она ловко выскользнула из его рук.

— Раз я говорю «да», так не будь вором, не торопись! — задрожал ее голос. Но она взяла себя в руки и продолжала: — Шариф, ты знаешь: чувство к Надиру продолжает еще гореть во мне. Он всегда будет стоять поперек нашей дороги… Его надо убрать!

— То есть… как убрать? — спросил Шариф.

— Как хочешь: застрелить, отравить, утопить. Придумывай сам! Ведь это так просто… Разве мало людей, которые убивают друг друга?

— Но я не намерен этого делать!

— А обладать такой девушкой, как я, намерен? Чего ты боишься?.. Мулла Башир и отец сумеют оградить нас от всех неприятностей.