Глава 27

ДЕНТОН

Даже самые крепкие мужчины в конце концов ломаются, если оказывать на них нужное давление. Я не гордился методами, которые использовал, но они дали результаты.

Три часа поиска зацепок и допроса людей привели меня к единственно возможному выводу.

К такому выводу я должен был прийти давным-давно, но это было так страшно, так ужасно, что я не хотел признаваться в этом самому себе.

Я знал, кто убил Кару.

Был один мужчина, который все это время хотел ее смерти. Он видел в ней отвлекающий фактор, проблему, кого-то, с кем мне не следовало возиться.

Сегодня, я ломал кому-то кости и видел очень много крови, но ничто из этого не заставляло меня чувствовать себя так плохо, как понимание того, кто был убийцей.

Отец.

Это было так чертовски очевидно, но я не мог видеть то, что все это время было прямо у меня под носом. Неудивительно, что он не хотел, чтобы я выслеживал ее убийцу.

Мой собственный отец.

Каре он действительно нравился. Ей не нравилось, кем он был или чем занимался, но она уважала то, чего он достиг. И я думал, что она ему тоже нравилась. Может быть. Папа был из тех людей, которые в одну минуту покупали тебе пиво, а в следующую вонзали нож в спину.

Он вонзил нож в Кару. И не один раз. Он убил ее. Он сделал это лично, по словам людей, которых я допрашивал.

Сегодня он узнает, каково это — получить нож в спину.

Джеймс сказал мне, что папа проводил вечер в стрип-клубе со своей любовницей. Очевидно, она там работала, и папа часто проводил вечера, болтаясь в служебных помещениях. Именно так отец представлял себе хорошее времяпрепровождение.

Я поехал в клуб и приехал после того, как он закрылся. Папина машина все еще стояла на стоянке. Входная дверь была не заперта, и несколько уборщиц слонялись вокруг, собирая бутылки и стаканы.

— Выйдите, — приказал я. Я не повышал голоса, но все равно все быстро поняли намек и выбежали за дверь. Если папа часто бывал здесь, они, вероятно, привыкли к сценам насилия, и минимальная зарплата, которую им платили, не стоила риска поймать шальную пулю.

— Выходи, отец, — заорал я во весь голос. — Нам с тобой нужно немного поговорить.

Я вытащил пистолет и почувствовал его тяжесть в своей руке. Многим людям не нравилось тяжелое оружие, но я предпочитал именно его; это напоминало мне, насколько мощным оно может быть. Когда пистолет весил столько же, сколько детский водяной пистолет, то было сложно его расценивать, как оружие.

Я услышал движение в глубине помещения, а затем открылась дверь.

— Что, черт возьми, происх…

Я поднял пистолет и выстрелил.

***

— Пора вставать, отец, — сказал я, выливая на него стакан холодной воды.

Он медленно пришел в себя и тут же пожалел об этом.

— Ты выстрелил в меня! — закричал он. — Ты, черт возьми, подстрелил меня!

— Пуля прошла прямо через твою икру. С тобой все будет в порядке. Я взял на себя смелость связать тебя, когда ты потерял сознание.

Папа попытался пошевелить руками, но они были прикованы наручниками за спиной к одному из танцевальных шестов.

Не похоже было, что он куда-то сможет уйти с такой раной на ноге, но я не хотел рисковать, он мог вытащить нож или пистолет. Я бы не удивился, если бы он где-нибудь спрятал его.

— Что, черт возьми, происходит, Дентон? Господи, отвези меня в гребаную больницу.

— Не нужно в больницу, папа. Морг — единственное место, куда ты поедешь, но сначала я хочу задать тебе несколько вопросов.

— Ты пытаешься захватить власть? Да? Я все равно собирался отдать тебе все. Тебе не нужно этого делать.

— О, я действительно хочу это сделать. Мне нужно было это сделать еще тогда, когда ты убил Кару.

— Что за…

Входная дверь распахнулась, и Джеймс ворвался внутрь, тяжело дыша и запыхавшись.

— Дентон, — крикнул он, затем остановился, чтобы перевести дыхание. — Что ты делаешь?

— Отец убил Кару. Все это время это был он.

— Не смеши, — сказал Джеймс, в то время как папа просто посмотрел на нас обоих, как будто не мог поверить в то, что разворачивалось у него перед глазами. — Твой отец никогда бы так не поступил.

— Я проверил все те зацепки, которые ты мне дал. Все они говорили об одном и том же. Это был он, Джеймс. Он думал, что она проблемой для него. Он хотел, чтобы она исчезла.

— Этого не может быть, — сказал Джеймс, уставившись на моего отца.

— Это объясняет, почему наши собственные люди похитили и убили Кару. Они сделали это по приказу отца.

Папа продолжал стонать от боли и бормотал какие-то слова, которые я не хотел слышать прямо сейчас. Я схватил лифчик с пола и засунула ему в рот, чтобы он заткнулся.

Джеймс просто уставился на папу, как будто пытался увидеть правду в его глазах.

— Я уверен, что всему этому должно быть какое-то объяснение, — устало сказал Джеймс. Он тоже в это верил, и это означало, что я не был параноиком. Джеймс всегда сохранял хладнокровие; если он думал, что папа виновен, то это почти наверняка было правдой.

— Единственное объяснение состоит в том, что папа больше заботится о том, чтобы получить больше денег, чем о человеческих жизнях. Он бы убил меня, если бы это принесло ему несколько баксов.

Отец энергично качал головой, но я проигнорировал его. Было слишком поздно что-либо отрицать.

— Что ты собираешься делать? — спросил Джеймс. — Ты не можешь держать его связанным здесь вечно.

— Я и не собираюсь. — Я посмотрел вниз на отца и поставил свою ногу на его окровавленную, прямо над раной. — Папа ответит на несколько вопросов сначала.

— И что потом?

— Потом, я собираюсь убить его.

— Нет, — раздался женский голос с порога.

Я оглянулся и увидел Хлою, которая выглядела так же красиво, как в тот день, когда я встретил ее. Возможно, она лгала мне все это время, но мои чувства к ней были очень реальными. Слишком реальными.

— Убирайся отсюда, Хлоя. Ты можешь арестовать меня позже. Прямо сейчас у меня есть дела, о которых нужно позаботиться.

— Ты не убьешь его, — сказала Хлоя, направляясь к нам. В ней была уверенность, которой я раньше не замечал. Неужели эта робость была просто частью представления?

— Я сделаю это, Хлоя. И ничто из того, что ты можешь сказать, не остановит меня. Я больше не буду тебя слушать.

— Тебе и не обязательно это делать. Ты не будешь убивать своего отца, потому что он не тот, кто убил Кару.

— Тогда кто?

Хлоя указала на Джеймса.

— Это он сделал.