Для тех ночей, когда я буду один в своей квартире, слушая не тихие вздохи Анабелль, а громкого мудака наверху, который не дает мне спать. Делая то, что лучше для нас обоих, находясь в той школе, в той дерьмовой квартире.

Боже, почему я не решаюсь прикоснуться к ней?

Я люблю ее.

Когда моя рука касается ее бедра, Анабелль делает глубокий вдох. Когда она не говорит мне, чтобы я отстал от нее, я позволяю руке пробежаться по всей длине ее ноги, вверх по изгибу талии и грудной клетке. Убрав длинные волосы с ее плеча, я позволяю шелковистым прядям пройти сквозь мои пальцы. Кажется, пошла вечность с тех пор, как я чувствовал это.

— Помнишь, — медленно спрашиваю я, — как ты заставила меня помассировать тебе спину и сняла рубашку?— Я все еще занимаюсь ее волосами.

— Да. — Я слышу, как она улыбается. — Конечно, помню.

— Ты знаешь, что девяносто пять процентов всех массажей между девушками и парнями приводят к сексу? Это реальная статистика — я посмотрел ее после той ночи.

— Неужели?

— Не веди себя так, будто не знала, что делаешь, когда снимала рубашку.

Она издает жужжащий звук.

— Возможно, но на тебя это не подействовало, не так ли? Ты такой джентльмен.

— Поверь мне, я чертовски хотел тебя. Я точно помню, как ты выглядела, лежа на кровати лицом вниз, пока я гладил тебя по спине.

— Вот как? — шепчет она. — Как же я выглядела?

— Твои щеки пылали, а кожа была такой чертовски гладкой, и каждый раз, когда я приближался к твоей заднице, твои глаза закрывались, а рот приоткрывался.

— Мне было хорошо. Я хотела, чтобы ты спустился ниже.

— Ты все время шевелила бедрами.

— Я была возбуждена.

— А я просто смотрел на тебя. — Я взял ее подбородок в ладонь, лаская подушечками пальцев. — Я всегда рад просто смотреть на тебя.

Я вижу ее во сне и буду продолжать видеть ее там.

— Я был так рад вернуться домой, — тихо произнес я. — Мне не терпелось увидеть тебя. Это было похоже на восторг.

— Теперь ты жалеешь, что вернулся домой?

— Нет. — Жалею, что я не сделал этого раньше.

— Эллиот, я не виню тебя за то, что ты злишься на меня... за то, что я забеременела.

— Ты не забеременела самостоятельно, Анабелль. Тебя помогли.

— Знаю, но...

Я заставляю ее замолчать поцелуем, прижимаясь губами к ее приоткрытым губам. Они теплые, полнее, чем я помню, и быстро втягивают воздух, когда, наконец, сдаюсь, давая моей руке разрешение отправиться на юг. Вниз по фарфоровой колонне ее тонкой шеи. Поперек ключицы.

Обхватываю ее грудь.

Взвешиваю ее на ладони, прежде чем потеребить сосок. Глажу его большим пальцем, прежде чем двигаться дальше.

Больше не произношу ни слова, когда она наклоняется ко мне и тает в моих объятиях. Не тогда, когда мы снимаем одежду, по вещи за раз, бросая ее на холодный пол. Не тогда, когда я проскальзываю в нее, длинный, твердый и пульсирующий от гр*баной потребности.

Она нужна мне.

Мы отчаянно нуждаемся друг в друге после последних двадцати четырех эмоциональных часов, которые у нас были после того, как она шокировала меня на всю мою проклятую жизнь. Красивое лицо и плачущие глаза, мягкие губы и гладкие руки.

Она нужна мне.

Она нуждается во мне.

Я неудержимо толкаюсь между ее раздвинутых ног. Более напористо, чем в прошлом, возбужденно, благоговейно и напугано. Есть так много неизвестных и предстоящих выборов, которые я не могу контролировать.

Но я контролирую этот момент, контролирую то, что чувствую с Анабелль.

Наши рты сливаются, раскрываются, языки заново знакомятся. Бедра перекатываются, таз неторопливо толкается. Неторопливо входит и выходит.

Мои пальцы зарываются в ее длинные волосы, поглаживая шелковистые локоны, пока я ласкаю ее изнутри. Целую ее в лоб и виски.

Сцеловываю слезу, толкаясь бедрами.

Она сжимает руками мою задницу, выгибает спину. Хнычет.

Целует.

Анабелль утыкается лицом мне в шею.

— Я люблю тебя.

Я тоже тебя люблю.

Я люблю тебя.

Больше, чем ты думаешь.

Дорогой Эллиот,

Я снова пишу в дневнике.

Поскольку я не увижу тебя до зимних каникул, я решила держать тебя в курсе, ведя дневник. Ты занят, и последнее, что тебе нужно, это чтобы я каждый день отягощала тебя новостями о ребенке.

Поэтому я напишу их здесь.

Когда-нибудь, когда ты будешь готов, я поделюсь с тобой этими письмами. А до тех пор они будут жить здесь, где их могут видеть только мои глаза.

Понедельник, и становится холодно. Я остановилась на горячий шоколад по дороге в класс этим утром и добавила дополнительные взбитые сливки, потому что я еще не воспользовалась философией «есть за двоих». Почти уверена, что этот ребенок родится зависимым от какао, взбитых сливок и зефира.

Эллиот, сегодня я впервые ощутила трепет жизни внутри меня. Не волнуйся, я была одна, когда почувствовала это — никакого Рекса, чтобы напасть и украсть твой звездный час. Во всяком случае, не сегодня, но ему нравится иметь «залетевшего друга», как он меня называет. Он иногда такой странный, LOL.

Сегодня я иду к отцу на ужин. Это была трудная дорога, но мы, наконец, добрались туда. Думаю, что в основном он смущен тем, что у него есть эта респектабельная должность в университете, и в мой первый же год здесь, я забеременела. Линда думает, что он злится, потому что не смог предотвратить мою боль, но я не уверена в этом. Он топает по дому, хлопая ящиками и ворчит.

Что касается мамы? Она больше не игнорирует мои звонки, как делала в течение трех недель после того, как узнала об этом, и она перестала звонить моему отцу, чтобы кричать на него. Поговорим о дисфункциональности.

Знаешь, все думают, что у них в семье больше всего проблем, но когда смотришь дальше, видишь все трещины.

Ради моего здравомыслия надеюсь, что мы все сможем оглянуться назад и посмеяться над этим.

Надеюсь, ты в порядке. Я устала и готова снова вздремнуть.

Анабелль.

Эллиот,

Я думала о нашем разговоре в моей комнате о моем отце, и поняла, что не рассказала тебе историю — всего этого — о том, как я рассказала папе о ребенке.

Поэтому расскажу тебе сейчас, воспоминание немного выворачивает мой желудок.

Я потащила Рекса для моральной поддержки, к которой у меня были смешанные чувства. И знала, что папа разделается с Рексом, но надеялась не так быстро, знала, что их совместное пребывание в доме будет крышесносным. Но не хотела идти одна. Хотела, чтобы кто-то держал меня за руку, на всякий случай, так что он был моей поддержкой.

Я едва могла есть ужин, приготовленный Линдой, и не слышала ни одного разговора (в основном о борьбе). Потом, когда мы убрались на кухне и сели в гостиной, я сказала ему.

Я просто выпалила это, потому что, что еще можно сказать? Нет простого способа сообщить эту новость.

Папа встал со своего места, уставился на меня. Потом вышел из комнаты, выскочил на улицу. Он стоял снаружи, на холоде в течение добрых десяти минут, Эллиот. Он ругался. Много ругался — не представляю, что подумали соседи.

Папа не смотрел на меня, когда, наконец, вернулся. Он спросил одно: «Кто это сделал?». Если бы взгляд мог убивать, Рекс Гандерсон был бы мертв.

— Это не он, — сказала я.

— Это не я! Не делайте мне больно! — Рекс поднял руки в знак капитуляции, и если бы это не было так грустно, я бы расхохоталась.

— Это твой сосед, да?

Я кивнула.

— Да, но я люблю его.

— Любовь.— Он фыркнул. — Как тебе это удается? Разве этот парень не съехал?

Он был зол, но я не виню его. Это не то, что он планировал для меня. Думаю, если бы он знал, чем закончится мой переезд сюда, он бы никогда не пригласил меня. Никогда за миллион лет…

— Очевидно, ты возвращаешься домой.

— Вовсе нет. Прямо сейчас, я могу сделать это самостоятельно.

— Я плачу за квартиру.

— Папа…

— У тебя нет ни работы, ни диплома, и ты забеременела от соседа по комнате. Ты переезжаешь домой.

В тот момент я с ним не спорила, но сейчас я все еще в твоем доме. Моем доме.

Посмотрим, что будет через несколько месяцев.

Я скучаю по тебе,

Анабелль.

Дорогой Эллиот,

Было здорово услышать твой голос по телефону прошлой ночью. Прости, что я так устала — в последнее время это часто случается. Я знаю, что ты купил свою собственную копию «Чего ожидать, когда ждешь ребенка?». Знаешь, что у них есть веб-сайты, где можно отслеживать прогресс беременности и читать форумы? Не знаю, есть ли среди них какие-нибудь папы, но если тебе когда-нибудь будет любопытно, взгляни.

Я часто захожу на них, в основном, чтобы найти других молодых женщин в моем положении, всегда ищущих... что-то. Нормальность, наверное. Интересно, будет ли моя жизнь когда-нибудь нормальной после этого.

После рождения ребенка.

Каждый день я думаю о том, что буду делать весной — возможно, найду работу и отдам ребенка в детский сад. Я бы предпочла встречаться с этим придурком Эриком Джонсоном, чем просить Линду посидеть с ребенком.

Важно, чтобы я сделала это сама.

Возможно, было жестоко, когда мама сказала мне, что я должна сама справиться с последствиями, но она была права. Хотя побеспокоюсь о моем плане завтра, я так устала. ** зевок ** Мэдисон и я смотрели фильмы вместе ночью, так же, как ты и я. Иногда она забирается ко мне в постель, и мы смотрим наши шоу. Мне нравится не быть одной — в этой большой кровати чертовски одиноко.

Мы с ней говорили об этом, и хотя она действительно любит меня, не думаю, что она хочет остаться жить со мной, когда родится этот ребенок. Она любит спать, LOL. Я чувствую себя плохо, но все понимаю. Кто мог бы ее винить?

Анабелль.

Эллиот,

Ну, наконец-то это случилось. Я выпиваю до двух чашек горячего шоколада в день. Я официально зависима! Думаю, есть вещи и похуже, как жаждать еду из «Макдональдса» в середине ночи, или мороженое. Я читала, что многие женщины хотят яблок. Почему я не могу хотеть фруктов?! Это намного полезнее, но полагаю, что какао достаточно безвредно, да?

Только один раз на этой неделе я попросила Рекса сбегать и принести мне чипсы. Ладно, и французский луковый соус. Серьезно, ты не можешь есть одно без другого, и я так сильно этого хотела. Он, должно быть, думает, что я такая мерзкая, я сама съела почти весь пакет — не знаю, стоит ли это записывать в дневник, но я стараюсь быть честной.