Когда судья кивнул, она обогнула стол и подошла к скамье, показывая ему содержащиеся в ней доказательства.

Я знал, что там была фотография Козимы, Александра, Елены и меня в Таверна Ломбарди, сделанная два года назад, до того, как Ноэль установил бомбу в туалете. Была еще одна наша фотография на одной из художественных выставок Жизель, которую можно было истолковать как интимную, потому что мы стояли бок о бок, пристально глядя на картину, изображающую голую задницу женщины, сидящей на пятках, пока она отдавалась кому-то под офисным столом. Там же было подписанное заявление Александра о том, что мы впервые встретились, когда Козима была в коме, и что вскоре после этого у нас начались отношения.

Вот он, брат, который ненавидел меня годами, снова лгал ради меня.

— Этого достаточно? — Елена спросила, ее голос был сахаристым, хотя я мог видеть, как вспыхнули ее глаза с того места, где я сидел.

Merda, но она удивительна в своей стихии (пер. с итал. «дерьмо»).

Судья недовольно уставился на доказательства, бросив быстрый взгляд на Денниса, который изо всех сил старался казаться невозмутимым. Только его кожа покраснела, и он сломал карандаш надвое, собираясь что-то записать.

Он поймал мой взгляд, и я позволил одной из своих звериных ухмылок овладеть моим лицом. Он моргнул, его подбородок слегка наклонился в знак уступки его потребности отстраниться от меня.

Я чуть не рассмеялся, но Елена, вернувшаяся к нашему столу, отвлекла меня.

— Хорошо, — разрешил судья Хартфорд. — Миссис Сальваторе останется. Если только мистер Сальваторе знает о последствиях?

— О, я знаю, ваша честь, — заверил я его, в моем тоне зрел намек.

Позади нас засмеялась толпа.

Елена села рядом и незаметно сжала мое бедро под столом.

— Можем ли мы теперь перейти к текущему вопросу, ваша честь? — несмело спросила Яра.

Судья нахмурился, но согласился.

— Да, первый свидетель может дать свои показания.

— Очко в нашу пользу, — тихо пробормотала Елена.

— Все еще предстоит долгий путь, боец.

— Ох, я знаю, — согласилась она, почти с ликованием, так что в своей стихии она, казалось, светилась. — Веселье только начинается.

Как оказалось, она была права.

Первым свидетелем был Оттавио Петретти, человек, владевший гастрономом Оттавио, где был убит Джузеппе ди Карло. Человек, ради которого Елена отправилась на Стейтен-Айленд, чтобы убедить дать показания, а затем ее чуть не сбила с дороги ди Карло и ирландская мафия.

Под уговорами Яры он признался, что ему заплатили бандиты Джузеппе ди Карло, чтобы он покинул помещение, потому что они планировали совершить насилие над девушкой в магазине, Козимой Ломбарди. Он также признался, что знает меня в лицо и не видел меня в Бруклине в день стрельбы.

Деннис О'Мэлли выглядел раздраженным, но не подавленным. Он обратился к своему помощнику, который поспешно вышел из зала, выполняя его просьбу.

Когда он проводил перекрестный допрос Оттавио, тот разрывал его на куски, как тушу в пасти дикой собаки. Он упомянул о проблемах владельца с алкоголем, о его плохом зрении, о том, что он никогда не встречался со мной официально, только мимоходом, и поэтому мог ошибиться, не увидев меня там в тот день.

К тому времени, когда он закончил, мясистое, розовое лицо Оттавио дрожало и было глубоко несчастным.

Cazzo. (пер. с итал. «блядь»)

На следующий день мы привезли крупную артиллерию.

Картера Андретти.

Он уже почти оправился от жестокого избиения, которое я устроил ему на заброшенной станции метро под моим домом, но у него все еще был вид человека, который часто и не всегда удачно дрался. Его нос был бугристым, как плохой матрас в результате ужасно поставленных переломов, его шея была толще, чем бицепсы среднего мужчины, и короткой на его больших плечах. Он выглядел как карикатура на мафиози, и я не был уверен, поможет это делу или помешает.

Он был там не по доброте душевной, чтобы свидетельствовать против собственной семьи. Мы следили за его домом и семьей. Мы сказали ему, что если он хочет иметь хоть какую-то надежду пережить то, что он и его головорезы сделали с Козимой, он должен признаться.

— Сколько вас было в машине? —

спросила Яра, углубившись в допрос, который набирал скорость и интенсивность, как убегающий поезд.

— Ну, были я, Филли, Пицца Пауль и Феделе.

— И у вас у всех было оружие?

— Да, — сказал он, будто так и надо.

— Можете сказать поточнее?

— Мы использовали Кольт 6920. Они лучшие на рынке.

— Приятно слышать, — пробурчала Яра, поворачиваясь, смотря на журналистов.

Несколько человек засмеялись.

— Можете ли вы сказать нам, кто послал вас к Оттавио и с какой целью?

Картер с минуту смотрел на нее, облизывая пересохшие губы. Его взгляд переместился на меня всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал тяжесть моего угрожающего взгляда.

— Агостино ди Карло приказал нам нанести удар, потому что он хотел убрать Джузеппе. — он посмотрел на судью. — Это его дядя.

— Спасибо, я в курсе, — резко сказал судья Хартфорд.

— Почему он хотел убить собственного дядю?

— Он и его брат хотели завладеть семейным бизнесом.

Яра утешительно улыбнулась.

— Конечно. Спасибо, что были так честны с нами сегодня. Не могли бы вы рассказать нам, что вы сделали с оружием, когда закончили?

— Мы бросили их в Гудзон.

Яра повернулась к экрану, установленному справа от свидетельского места, и что-то нажала на пульте. Появилось изображение четырех автоматических винтовок в больших пластиковых пакетах для улик.

— Эти Кольт 6920 были найдены, когда водолаз обследовал участок реки, в котором, по словам мистера Андретти, он выбросил оружие. Как вы можете увидеть, оружие соответствует его описанию. Они также совпадают с пулевыми ранениями, обнаруженными криминалистами у Джузеппе ди Карло и его сообщника Эрнесто Пагано. 

Яра красиво улыбнулась судье.

Он уставился на нее в ответ, не шелохнувшись.

— Есть еще вопросы, мисс Горбани?

— Нет, ваша честь. Защита отдыхает.

— Все прошло хорошо, — пробормотал я Елене, но по ее бедру, неустойчиво подпрыгивающему под столом, я понял, что она со мной не согласна.

— Просто подожди.

Прокурор Деннис О'Мэлли получил возможность провести перекрестный допрос нашего свидетеля. Это был невысокий человек с заученной энергией, будто каждое движение было расчетом, а не органичным выражением. Он подошел к Картеру с почти роботизированным спокойствием.

— Что привело вас сюда для дачи показаний сегодня, мистер Андретти? — спросил он непринужденно. — Вы не похожи на человека, который ценит честность или закон.

— Протестую, — Елена и Яра встали, заявляя. — Спекуляция.

— Поддерживаю. Мистер О'Мэлли, пожалуйста, воздержитесь от добавления ваших личных мнений, — слегка отчитал Хартфорд.

— Конечно, — поправил он запонки. — Однако, пожалуйста, ответьте на вопрос.

— Э-э, да, ну, меня вызвали в суд, поэтому я должен был прийти и сделать то, что положено.

— Правильно ли было убивать Джузеппе ди Карло?

— Ну, нет, но, возможно, мы не убивали его, — отрицал он, выглядя как олень в свете фар.

Merda. (пер. с итал. «дерьмо»)

— О? Вы стреляли в него, но вы не думаете, что убили его? — Деннис надавил.

— Ну, я почти уверен, что он уже лежал на полу, когда мы подъехали, но все произошло быстро. Я не могу быть уверен.

Деннис повернулся лицом к нашему столу, его улыбка была легким, злым изгибом губ.

Я собирался убить этого ублюдка.

— Забавно, что вы так говорите, потому что экспертиза показывает, что в Джузеппе ди Карло попали два разных типа пуль. Пули из Кольта 6920, а также пули из Глока 19 4-го поколения. Был ли у вас такой пистолет в тот день, мистер Андретти?.

— Нет, — сказал Картер, фактически разрушив силу своих показаний ради нашей защиты. — Нет, не было.

Когда через тридцать минут после окончания перекрестного допроса Деннис вернулся на свое место, он сделал это с выражением кота, съевшего канарейку.

Я не мог дождаться, чтобы заставить ублюдка подавиться этим.