***
Камера в нужном месте сегодня утром вышла из строя из-за ветра и обильных снегопадов, но вытащить из нее вчерашнюю запись видеоинженеры смогли.
Изображение было расплывчатым, подергивалось, иногда объектив залепляло снежинками.
- Теперь только после праздников починят, - сказал техник, - беда с этими камерами, чуть ветер - тут же ломаются.
Когда в уголке экрана высветились цифры, обозначающие тот час и минуту, когда Елизавете позвонил некто неизвестный, из сквера со стороны актерской школы быстрым шагом вышла женщина в длинном бордовом пальто и шляпке, на ходу стягивая меховые перчатки. Она вошла в будку и стала набирать номер. Что-то знакомое почудилось Наташе в этой фигуре, движениях, посадке головы. Навицкая впилась взглядом в экран, пытаясь вспомнить, где могла встречаться с этой дамой. Про себя она ругала непогоду и плохое качество записи.
- Подходит, - прошептал Минский, когда дама повесила трубку, - разговор длился семь минут и две секунды. Плохо, что на ней шляпа с вуалью, хорошо подстраховалась...
С проспекта Ленина в кадр ворвалась компания подростков, гоняющихся друг за другом, делающих подсечки и бросающихся снежками. Камера была без звука, но по их лицам было видно, что парни и девушки кричат и смеются.
Женщина с вуалью выходила из телефонной будки, когда ей в ухо ударил чей-то шальной снежок. Очевидно, бросок был очень сильным. Дама пошатнулась и ухватилась за будку, но нога поехала, и незнакомка упала на одно колено, выронив сумку. С головы слетела шляпка.
Видно было, что, поднимаясь и отряхивая пальто, дама честит подростков на чем свет стоит. Одна из девушек бросилась подбирать выпавшие из сумки вещи. Вторая подняла и отряхнула шапку. Вид у обеих был смущенный и виноватый.
- Эфиоп твою налево! - заорала Наташа. - Это же Светлана Нестеренко!
- Преподаватель, у которой учился Анатолий Ковалев? - подскочила Белла. - Которая напудрила тебе мозги в прошлый раз? Авада кедавра!!!
- Если бы знать, как можно прижать Нестеренко так, чтобы она перестала врать, - Наташа вскочила и заходила туда-сюда по комнате. - А то опять устроит фаршированный цирк и выкрутится...
- Я могу вызвать ее, как свидетеля по делу, - сказал Минский, взявшись за телефонную трубку.
- А я уже знаю, как заставить ее говорить, - Белла тряхнула смоляными кудрями и певуче затянула:
- Ай, красивая, позолоти ручку, дай погадаю о твоем счастье, всю правду скажу... Иногда получается.
***
- Да, вот так все и работает. До сих пор сбоев не было. Кто попался, сам виноват. Головой надо было думать, на что они соглашаются...
- Как, например, Анатолий Ковалев? - спросил следователь Минский.
- Знаете, как при побеге из какой-нибудь зоны строгого режима одного заключенного брали с собой "на мясо", чтобы не тащить на себе провиант? - цинично усмехнулась Нестеренко. - Он, дурачок, радовался, что его взяли с собой в рывок такие авторитетные парни, и до последнего не знал, зачем он им нужен... Так и тут: чтобы курьерше никто не помешал забрать товар, мы послали на отвлекающий маневр этого тупицу. Хоть какая-то польза от Ковалева. Никчемный парень, бездарный, тупой, как пробка, ни о чем, кроме бутылок, стрелялок и девок не думает...
Светлана Игоревна была в ужасе от того, что ее язык болтает без остановки, выдавая все тайны их с Лорой организации, но остановиться не могла. Ей казалось, что в кабинете нестерпимо жарко, и женщина не понимала, почему все остальные еще не расплавились от этой духоты. И она не могла отвести взгляд от тощей девицы, сидящей рядом со следователем и буравящей ее черными глазищами.
- А за что Лора Яковлевна велела убить Василису Степанову? - задал вопрос Минский, стараясь отодвинуться от Беллы. Атмосфера рядом с ней была так наэлектризована и давила, что у следователя уже заломило виски; еще немного - и приступ мигрени гарантирован.
Наташа сидела сбоку и видела, как Белла задействует все свои силы, чтобы сломить волю Нестеренко, и понимала, как тяжело сейчас подруге. Цыганский гипнотический дар у Измайловой был, но слабенький; таборная кровь слегка разбавилась. Но все равно было жутковато. Ведь она видит Беллу, свою подругу Авадакедавру, Лестрейндж, Белку-Стрелку, как иногда дразнит жену Фима, любительницу байка, прогулок по крышам, красной одежды и терпких пряных парфюмов. И в то же время сейчас здесь - не она. Чернокудрая сирена с глазами-омутами и низким грудным голосом.
Наташа видела испарину на висках Беллы, подрагивающие кончики пальцев. Светлане Игоревне было, что терять, и Белле пришлось изрядно потрудиться, ломая ее защиту. Скорей бы Минский записал нужные показания! Иначе Белла совсем обессилеет.
- Говори, красивая, всю правду говори, - затянула Белла, размахивая черно-красным веером с пышными кружевами, когда Нестеренко примолкла. - Душу облегчи, лучше будет, ты мне поверь, я правду говорю!
- Василиса слишком много знает, - Нестеренко, как завороженная, следила за мельканием красно-черного веера и снова попадала под власть гипнотических черных глаз Измайловой. - Раз не побоялась про Гусева и КПЗ рассказать, могла и дальше язык развязать. Лора ее жалела, все-таки девочка на ее глазах выросла... Но Василиса могла все нам угробить, слишком многое было поставлено на карту, тут не до сантиментов. В зале суда был один из наших учащихся, он скинул мне, что Архипову из зала выдворили, а Степанова дает показания... Лора быстро сориентировалась, что делать. Она знала, что в отсутствие Гусева к Архиповой местные амбалы похаживают, и сама Лизка не пойдет выяснять отношения с Василисой, кого-то попросит. А Степанова непременно начнет отбиваться, а парень обозлится и до больницы ее исколотит. А там уже Рыбина, медсестра, на крючке - за деньги для сына на все согласится. Ивана вообще-то для другого дела готовили, но тут возникла необходимость в помощи медсестры в травматологии... А что, эта идиотка засыпалась?
- Как швед под Полтавой, - ответил следователь.
- Вот..., - под взглядом Беллы личина благообразной педагогической дамы слетела с Нестеренко, и женщина перестала выбирать выражения. - Всего и дела было на минуту, любая макака бы справилась. А эта ... попалась. Кретинка.
- А зачем вы мне солгали насчет Лилии Карповой и Дениса Барского? - спросила Наташа. - Якобы Анатолий домогался Лилии, а ее парень, Денис, заступился за честь подруги и за это был избит после занятий... Вы же знали, как все было на самом деле!
- Лора так велела. Чтобы никто не заморачивался вопросами о Ковалеве. Ясно: нахулиганил, подрался, за это был исключен и загулял на приволье. А какое вы имели право допрашивать несовершеннолетних? Вы вообще права не имеете...
- А вы их по закону заставляли "товар" возить, - хмыкнула Наташа. - И права соблюдали...
- Не пойман, не вор, - усмехнулась Нестеренко.
- Все-таки пойман, - Минский дописывал протокол. - Прочтите, пожалуйста, и на каждой странице напишите: "С моих слов записано верно", число и подпись...
- Прочти, красивая, и подпиши, - замахала веером Белла. - Грех с души снимешь, делай, что говорю, лучше будет.
Нестеренко послушно зашелестела страницами и зачеркала ручкой. Минский тем временем спешно выписывал постановление о взятии под стражу. Когда Светлана Игоревна закончила знакомиться с протоколом, Минский вызвал конвой.
- С ее показаниями мы можем подступиться к Амелиной-Фурштадтской, - сказал следователь, включая электрочайник. - Как вы, Белла Генриховна? - он обеспокоенно посмотрел на обмякшую в кресле Беллу.
- Вот это я понимаю, настоящий мужчина, - сказала лягушка, глядя вслед асфальтовому катку, - вяло усмехнулась Белла. - Уфф... Надеюсь, я не попала в объектив и все выглядит так, будто дама просто сознается и раскаивается?
- Нет, вы сидели в "слепой зоне" и не высунулись, - Минский от души сыпанул в ее чашку растворимого кофе и сахара. - И на экране будет только дача свидетельских показаний и чистосердечное признание.
- Учись, студент, как надо свидетелей колоть, - Белла с благодарностью взяла у него чашку.
- Рада слышать, что ты уже шутишь, это хороший признак, - Наташа взяла свою чашку кофе. - Я уже начала за тебя бояться, ты выложилась по полной.
- Она очень сильно сопротивлялась, - Белла обхватила чашку ладонями, согреваясь. - Я долго мучилась с ее защитой, и потом она еще несколько раз пыталась "закрыться". Чувствую себя, как будто вагоны разгружала. Нестеренко до медвежьего недуга боится Лору Яковлевну, поэтому мне было так трудно заставить ее говорить.
Выглядела она и впрямь неважно. Бледная до синевы, с темными кругами под глазами, и даже черные кудри, казалось, обвисли и потускнели.
- Прокурор будет ругаться, как пиратский боцман, когда я запрошу ордер на арест, - решительно сказал Минский, - кому охота работать тридцать первого декабря. Но если отложить задержание Фурштадтской до окончания новогодних выходных, задерживать будет уже некуда.
- Конечно, узнав об аресте Нестеренко, Лора Яковлевна поспешит удариться в бега, - кивнула Наташа. - Сбежит в какой-нибудь Лондон-Париж-голуби белые с крыш, и ищи ветра в поле.
- А нас туда могут еще и не пустить, - голос Беллы снова окреп и зазвенел от гнева. - И эта пройда всех оставит с носом, стоит нам только замешкаться. Она-то через все локдауны проберется...
- Дамы, прикройте уши, - Минский взял трубку телефона внутренней связи, - я буду запрашивать ордер на арест.
- И чем он думал меня смутить? - спросила Наташа у Беллы, пока Минский излагал своему начальнику ситуацию. - По-моему, за десять лет в десанте я знаю все комбинации слов гораздо лучше, чем местный прокурор... Хотя, когда тебе на голову обрушивается такой геморрой под Новый год, тут даже самый рафинированный интеллигент целую роту спецназа переругает...