– И что он вам сказал? – не поворачиваясь, продолжая исследовать живот пациента, спросил Панкратов.

– Да, послушайте, вам будет интересно, – обрадовалась она. – Пришел старичок, глубокий склеротик, долго откашливался, потом столько же времени протирал очки. На все это у него ушло не менее сорока минут. Пять минут он осматривал Гришу, в заключение промямлил что-то невразумительное и попросил чаю. Конечно же, я все организовала по высшему разряду – и шоколад и конфеты дефицитные, варенье. Тот шамкал, шамкал, чего уж, право, не разобрала. Наконец, допил чай и в заключение заявил. Нет, вы только послушайте, что он сказал. Привожу его слова почти дословно. Сейчас аппендицита нет, но имеются весьма серьезные подозрения. Больной требует динамического наблюдения. Ну, как вам это? – И не дожидаясь ответа, продолжила: – Уж не знаю, какой он там профессор и по каким делам, одно могу с уверенностью сказать, что только не по хирургическим. Что, я не видела хирургов? Вот вы, к примеру, так бы себя не повели и такой ерунды никогда бы не сказали.

Панкратов на это только улыбнулся. Уловив новую паузу, она тут же вновь продолжила:

– И потом, что это за наблюдение, которое он рекомендовал? Полагаю, что он собирался его наблюдать в стационаре с почасовой оплатой и чаевничанием. Да он и не скрывал этого. Старик похвалил мой чай, сказал, что он ему очень понравился. В общем, отдала я ему требуемую сумму и с удовольствием распрощалась с ним. Да и Григорию как будто бы полегчало, решили до утра подождать и к вам обратиться. Вы, наверное, помните, четыре года назад оперировали мою сестру. Так вот, по старой памяти, может, и Жору...

– Да подождите вы, Белла Вячеславовна, никто пока об операции не говорит, дайте разобраться. – Одевайтесь, – сказал он пациенту, показав руками, чтобы надевал штаны. – Как, кстати, она?

– Кто она? – не поняла Белла Вячеславовна.

– Ну, ваша сестра.

– Прекрасно! Мы вам очень благодарны с Аделиной.

– Кто это?

– Ну, как же! Сестра.

– А, ну да, – виновато улыбнулся Панкратов. – Вот какие дела, – задумался он, – не все так просто, как иной раз представляется нам, Белла Вячеславовна. – Он опять о чем-то задумался, а затем, как бы решившись, произнес: – Вы знаете, боюсь вам, право, говорить, как бы не поколотили вы меня. Ведь с вашим профессором я где-то согласен.

– Да что вы говорите, не может быть! – явно с огорчением в голосе воскликнула она.

– Да, да, именно согласен, – повторил Панкратов с улыбкой.

– Да что же такое делается, – уже чуть ли не с возмущением произнесла она. – Какой-то сумасшедший дом получается, где только нормальные я и Жорик.

– Как вам будет угодно. Но я думаю, его лучше соперировать. Исключить острый аппендицит я, действительно, не могу. У стариков он протекает нетипично, с особенностями. Вы об этом прекрасно знаете.

– Да какой же он старик, побойтесь Бога! – возмутилась Белла.

– О чем вы говорите? Простите, не понял.

– А зря, – с негодованием произнесла она. – Ведь ему еще только семьдесят пять.

– А, ну да, конечно, – согласился Панкратов. – Знаете, как мы с вами сделаем, – решил он подстраховаться.

– Не со мной, а с Жориком.

– Я это и имел в виду, – начал раздражаться Панкратов. -Учитывая особенность течения заболевания у этой возрастной группы, – с нажимом произнес он конец фразы. А про себя подумал: «Особенность характера супруги пациента». Я бы настоятельно просил вас показать его главному хирургу больницы, доктору Сергунову. Как говорится, одна голова хорошо, а две совсем плохо, – автоматически пошутил он, хотя совсем и не хотел этого делать.

– Шутник вы у нас, Андрей Викторович. Но от меня вы так просто не отшутитесь, даже и не мечтайте. Имейте в виду, если возникнет такая необходимость, то оперировать его будете только вы.

– Ну, что ж, если возникнет, то милости просим.

– А сейчас давайте чайку, – предложила Белла.

– Нет, нет, ни в коем случае, а то повторится сюжет с профессором. Спасибо. В следующий раз обязательно. Вы же видели, что у меня на приеме делается. – Он уже пошел к двери, как услышал, что его зовет пациент:

– Профессор!

– Ну вот, я вам говорил насчет профессора, так оно и получилось, – улыбнулся он. – Слушаю вас.

– Скажите, профессор, а сало есть можно?

– Фу, – выдохнул Панкратов. – Ни в коем случае, и вообще, вам ничего нельзя, – он замотал отрицательно головой. И тихо себе под нос добавил: – Мне сало лет как десять уже нельзя. А вслух Белле Вячеславовне сказал: – Вы ему пока насчет операции не говорите, а то он нервничать будет. Я пошел. До свидания.

Выйдя из кабинета, Панкратов почувствовал себя совсем нехорошо. Нещадно дергал палец, который он поранил на операции, появилась неприятная слабость, похоже поднялась температура, да к тому же навалилась ужасная апатия.

«Кажется, заболеваю, – подумал он. – Как это всегда некстати. Столько еще сегодня дел не сделано». Он заставил себя встряхнуться, отогнал невеселые думы и как молитву, тихо произнес:

– Ладно, прорвемся, где наша не пропадала. Вперед, за наградами!

Его проход в кабинет сопровождался теми же самыми перемещениями больных. Они, как и прежде, покинули свои места, также обступили его со всех сторон, задавая те же самые вопросы. Сейчас он даже немного пожалел, что его не сопровождала Белла. Используя ее тактику, исключая, конечно, словесные экзерсисы, а только лишь метод выдавливания, он буквально просочился сквозь толпу в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Возле стола его ожидали: Марина, вызванный больной Петушков Г.И. и остывший чай. Он сразу же попросил Марину принести ему чай горячий, а больного – рассказать, когда была операция и как он себя чувствует. Петушков, полагая хотя бы частично компенсировать долгое ожидание встречи со своим спасителем, начал подробнейшее описание состояния своего здоровья. Андрей Викторович слушал не более одной минуты, а затем без стеснения перебил его.

– Это все, конечно, очень интересно, что и когда вы купили, но хотелось бы прежде всего знать, не похудели ли вы за последнее время, нет ли слабости и как аппетит? И пока вы говорите, давайте, мой друг, пройдемте с вами вот сюда, – показал он на ширму. – Мне нужно не только посмотреть, но и потрогать руками свою работу. Прошу вас. – Он тщательно ощупал живот, задал ему еще какие-то вопросы, а затем скомандовал: – Одевайтесь, прошу к столу. Все у вас благополучно, не вижу никаких проблем. Будете принимать таблеточки. Марина, выпиши, пожалуйста, лекарства.

Пациент попытался еще что-то сказать, но доктор был начеку:

– На этом все, – он посмотрел в карту, – Георгий Иванович. – И обняв его по-свойски, за плечи повел к выходу. – Желаю вам продолжать так же здравствовать. – Открыв дверь, Панкратов напутствовал: – Жду вас через полгода. А если что будет беспокоить, естественно, сразу ко мне.

– Заходите, следующий,

– скомандовал Панкратов. В этот момент дверь с шумом открыла ватага студентов из одиннадцати человек. Грубо задвинув Панкратова, а заодно и следующего пациента в кабинет, они тут же начали драться из-за мест.

– Так, в чем дело? – строго спросил Андрей Викторович, поправляя медицинскую шапочку, сдвинутую напором молодой поросли набок. – Сейчас с таким же шумом отправитесь туда, откуда пришли. Тишина, – потребовал он решительно. Все смолкли. По результатам толкучки все ребята сидели, а две девочки остались стоять.

– Ну, вы, мужики, даете, – удивился Доктор Панкратов, – по-моему, в вашем зрелом возрасте мы так не поступали с дамами. Не стыдно? Будьте любезны усадить на стулья всех врачей женского рода. Для этого двоим, условно называемым мужчинами, отправиться за дверь и там сыскать недостающие посадочные места. Предупреждаю, силой у больных стулья не отнимать.

Два здоровенных долдона понуро вышли на поиски недостающих стульев. Только теперь все обратили внимание на маленького, худенького человека. Он стоял возле шкафа с хирургическим инструментом, боязливо прижавшись к нему и вопросительно смотря на доктора.