- Липли волосы нам на вспотевшие лбы. И сосало под ложечкой сладко от фраз. И пьянил наши головы запах борьбы со страниц пожелтевших слетая на нас!

- Ты же любишь силу? Ты же любишь, когда все легко? А что может быть легче, чем просто идти вперед? Из мира в мир. Из галактики в галактику.

- И пытались постичь мы, не знавшие войн, за воинственный клич, принимавшие вой, тайну слова «приказ», назначение границ, смысл атаки и лязг боевых колесниц…

- Всего лишь шагать. И ничего не бояться. Ни о чем не волноваться. Ничего не слышать. Ничего не видеть. Просто идти…

- Но в кипящих котлах прежних войн и смут столько пищи для маленьких наших мозгов. Мы на роли предателей, трусов, иуд в детских играх своих назначали врагов.

- Буревестник…

- И злодея следам не давали остыть, и прекраснейших дам обещали любить! И друзей успокоив, и ближних любя, мы на роли героев вводили себя!

- Андрей…

- Только в грезы нельзя насовсем убежать — краткий век у забав, столько боли вокруг. Попытайся ладони у мертвых разжать, и оружие принять из натруженных рук. Испытай, завладев еще теплым мечом, и доспехи надев, что почем, что почем! Разберись, кто ты: трус иль избранник судьбы. И попробуй на вкус настоящей войны…

- Упрямый смертный…

- И когда рядом рухнет израненный друг, и от первой потери ты взвоешь скорбя… И когда ты без кожи останешься вдруг, потому что убили его, не тебя… Ты поймешь, что нашел, отличил, отыскал по оскалу забрал — это смерти оскал! Ложь и зло, погляди, как лица грубы! И всегда позади воронье и гробы…

- Хорошо. Ты прошел…

- Если мяса с ножа ты не ел ни куска, если руки сложа, наблюдал свысока, если в бой не вступил с подлецом, с палачом, значит в жизни ты был ни при чем, ни при чем! Если путь прорубая отцовским мечом, ты соленые слезы на ус намотал, если в жарком бою ты узнал что по чем… Значит нужные книги ты в детстве читал.

- Взывая ко мне в следующий раз, помни… Даже самые стойкие в конце концов превращались в монстров…

***

«Все эффекты сняты».

Я лежал на спине и смотрел на мигающую системку.

В голове пустота. Лишь затухающий шепот, да на автомате всплывающие из памяти слова заслушанной до дыр песни.

- Хозяин? - раздался тихий голос и в поле зрения появилась взлохмаченная голова с изможденной тощей мордахой, обрамленной медного цвета волосами. На макушке нервно дергались чуткие треугольных ушки.

- Чего? - прохрипел я, встречаясь с ней взглядом.

Дось шмыгнула носиком и, плюхнувшись на колени, уткнулась мне лицом в грудь. Стало мокро.

- Не реви.

- Я н… не реву.

- И с каких пор ты стала такой чувствительной? - пробормотал я со вздохом и, положив руку на затылок волчицы, потрепал густую шевелюру.

Хватило нас на минуту, не больше.

После чего Доська оттерла зареванную мордаху о мой костюм и… попыталась в него высморкаться. За что тут же получила подзатыльник и шлепок по голой заднице.

- Больно, - протянула она, отстраняясь и расплываясь в счастливой улыбке.

- Чертова ты извращенка, - закатил я глаза, поднимаясь с холодного пола и осматриваясь.

Все тот же зверинец, все та же клетка.

«Братишка» Доськи сидит в углу и опасливо на нас поглядывает. Вот только волосы у него теперь не медно-рыжие, а почти белые, да и взгляд какой-то… немного стремный.

- Ну, сорян, - увидев его состояние, развел я руками. - Привыкай, у нас и не такое бывает. Зато при виде других членов нашей веселой пати седеть не придется.

- У… Угу… - словно филин, выдохнул он, все еще, видимо, находясь «под впечатлением».

- Чешуйка, ты тут? - позвал я.

- Здесь, куда я денусь, - проворчала та в левое ухо.

- Осложнений нет? Сколько времени прошло?

- Я тебе что, хронометр?! Смертный, ты совсем уже оборзел!

- Да хорош, красавица, - я поковырялся мизинцем в заложенном ухе. - В одной лодке плаваем, а ты до сих пор недотрогу строишь.

- Минут пять прошло, - ответила тем временем Дось, хлопая глазами. - Но с лестницы уже раздавались шаги. Потом умчались наверх. Скорее всего, скоро вернутся с подкреплением.

- А внутри все сложно, - ворчливо доложила дракошка. - Но к тебе хотя бы никого не подселили. А вот во что выльется этот призыв Др… этот опрометчивый шаг, покажет только время. Я все же по астральным телам не специалист.

- Ну хоть Ньярлота шуганули, и то хлеб, - подытожил я, поднимаясь на ноги и проверяя оружие. После чего кинул Доське свой старый кинжал и комплект метательных игл. - Держи. Прикрываешь братца своего, а я расчищу путь.

- Да, Хозяин, - улыбнулась та, сноровисто пристегивая пояски с иглами прямо к обнаженным ляжкам и беря кинжал обратным хватом.

Я повел плечами, разминаясь.

Тело ныло, пальцы чесались, глаза немного слезились и «картинка плыла». Но в целом — терпимо. Намного лучше, чем могло быть после прямого вмешательства Старушки.

А вот с Ньярлотом нужно будет что-то решать. Тварь не отстанет в любом случае, а каждый раз звать Бездну — не выход. А то в один прекрасный момент до меня уже просто не достучатся… Уж лучше сразу себе «секир башка, лепешка яйца» сделать. Ладно, для начала выберемся, а потом будем общим советом думать…

И тут с веселым «дилиньг» у меня перед носом на половину обзора развернулась системка.

«Внимание!

В связи со смертью нанимателя принятые обязательства и договоренности по квесту «Драконий кулон» считаются недействительными.

Всего доброго».

Я тупо уставился на надпись, пытаясь понять, что за квест, каким боком я к нему подвязан и с каких пор Система вообще стала рассылать такие напоминалки…

А в ухе тем временем раздался тихий пораженный голосок.

- П… папа?

3.

- Быть не может, - продолжала лепетать Чешуйка мне в ухо все более затихающим голосом. - Папа… Как же… Кто…

Раздались всхлипывания и все затихло.

А до меня только сейчас, наконец, дошло, что именно случилось и какой дракон погиб.

Лирой Гарнихард. Древний черный дракон, отец моей изумрудной подруги, который и вручил мне кулон с ее душой. По нашему договору, я должен был носить его какое-то время, тем самым блокируя непонятную «метку Судьбы». А сам папашка собирался найти способ снять с дочери эту метку окончательно…

- Мда, прогорел мой мифический артефакт… - пробормотал я, даже не представляя, что теперь делать с дракошкой. - Чешуйка? Эй? Ты там?

Тишина. Похоже, девочка «ушла к себе».

- Хозяин, что-то случилось с зеленой ящеркой? - склонив головку набок, поинтересовалась Доська.

- Угу, - кивнул я. - Вот только времени успокаивать ее сейчас у меня нет. Как и возможности пробраться к ней в кулон, так что этот вопрос откладывается на потом, когда сама покажется. Кстати… - я оглядел хлопающую глазками волчицу и ее нервно подергивающего глазом седого братца. - Надо бы вам хоть одежду по дороге подыскать, а то трясете тут своим… хозяйством.

Особенно это касается братца, у которого оказался неожиданно здоровенный агрегат.

Тряхнув головой под тихое хихиканье Дось, я развернулся и направился к выходу, от которого уже слышались какие-то крики и слабый звон металла. Похоже, кто-то начал заварушку без меня. И как бы это не оказались мои ушастые подопечные.

Тело еще слегка ломило после превращения в этого непонятного Касию, но общее состояние было сносным. Приходилось драться и в куда более скверном виде.

Подойдя к двери, еще раз обернулся к мохнатым близнецам. Братец уже вполне сносно стоял на ногах — под действием снадобья одного пушистого жадючки следы побоев и переломы практически полностью пропали. Зато появился нервный тик.

Блядь, надеюсь у него мозги не повредились? А то Ауттэ мне за такое «спасение» еще и долг впаять может.

- Слушай, - обратился я к волчонку, который тут же уставился на меня большими желтыми глазами, - пользоваться умеешь?

Вытянув из ножен гладиусы и протянул ему рукоятями вперед.

Тот хлопнул глазами и, растерянно кивнув, осторожно взялся за оружие.