Чертов старик каждый раз угрожает мне подобным, когда дело касается лекции на любую, хоть мало-мальски полезную тему. К счастью, дальше угроз дело не зашло. И не потому, что «не может» - слышала я пару раз стоны Мартавии из-за дверей, дедок еще очень даже «в силе».

- Ответь, для начала, на один вопрос, - продолжил Лукий, когда я села на шаткую табуретку. - Кто такие «чудовища»?

Я удивленно захлопала глазами.

Умеет же старик ставить в тупик, этого у него не отнять. Впрочем, я тоже не зря половину всей жизни провела в монастырской библиотеке.

- Разумные и неразумные создания, порожденные темными богами и причиняющие вред другим не из-за необходимости, а из прихоти.

- Как по написанному, - усмехнулся Лукий. - Тогда, допустим, кто является чудовищем, Ламия или пришедший за ее головой Рыцарь?

- Ламия, - не раздумывая ляпнула я, и только после этого в голове зародился червячок сомнений.

- Дура, - хохотнул старик и мне из ниоткуда прилетел ощутимый подзатыльник. - Запомни, никогда не бывает столь явных ситуаций и никогда не бывает истинной правды. Каждый прав по-своему. Допустим, Ламия истребила эту деревню, а Рыцаря послали убить злобного монстра. Тут да, «чудовищем» будет именно Ламия. А если это была деревня каннибалов-культистов, которые тщательно маскировались от остального мира и съели какого-нибудь близкого друга Ламии? Что тогда?

- Эм… - растерялась я. - Тогда Ламия… хорошая?

- А если в ходе этой расправы она настолько обезумела, что теперь представляет собой лишь тупое кровожадное животное? - продолжил накручивать старик.

- Тогда плохая… - неуверенно пробормотала я.

- Так ты уже определись, «плохая» она, или «хорошая»? - притворно-недовольно проворчал Лукий.

- Получается, зависит от условий… - уже тверже решила я. - Все в нашем мире зависит от условий и точек восприятия. И от того, насколько эти условия известны судящему.

- Хорошо, тогда давай так… - кивнул Лукий. - Ламия перебила культистов-каннибалов из-за того, что те съели близкого ей человека. В процессе она обезумела и в ее сознании осталось лишь стремление убивать всех, кто подвернется под руку. Теперь о приехавшем по ее душу рыцаре… Допустим, это бабник, который «осчастливил» рогами уже десятки мужей, и отправился на подвиги исключительно потому, что иначе его просто вздернут обиженные рогоносцы. Сам по себе это трусоватый, подленький человек, не чурающийся подставить ближнего своего под предназначенный ему удар, а потом еще и обчистить карманы умирающего. И в деревушку он попал чисто случайно, после чего был вынужден вступить в бой. Вопрос, «такого» рыцаря ты отнесешь к «плохим» или «хорошим»?

Вот же нагородил! И не отвертишься, отвечать придется…

- Выходит, чисто «хороших» в такой ситуации нет, - сделала самый очевидный вывод я. - Оба по-своему «чудовища»…

- Первая часть верна, - кивнул старик и мне тут же прилетел еще один подзатыльник. - А вот вторая — нет. Оба этих существа будут «обычными». У них свои цели, свои обстоятельства, они не стремятся к подвигам или каким-то зверствам. Они просто живут, стараясь делать то, что считают правильным. Ведь в обществе Ламий «месть» является очень и очень важным для любого представителя их вида. А у людей «измена» не является чем-то уж из ряда вон выходящим. Оба этих разумных стали такими потому, что по-другому не могло быть. Их такими воспитали, и для своего общества они «нормальные». Так что «чудовища» - это не к ним. И мы возвращаемся к первоначальному вопросу. Кто такие «чудовища»?

Так, Роуз, думай… Нужно попасть хотя бы близко, иначе он меня будет до самого вечера по полосе препятствий гонять.

Но, просидев какое-то время, я так и не смогла подобрать адекватный ответ, так что просто выдала какую-то глупость.

- Получается, что «чудовищ» нет?

- И это тоже неверно, - усмехнулся старик и я уже вжала голову в плечи, готовясь к очередному подзатыльнику, но… вместо этого ощутила щипок за сосок.

Чертов старикашка!

- Видишь ли, - продолжил Лукий, полностью проигнорировав мой испепеляющий взгляд. - К простым смертным определение «чудовища» вообще не применимо. Так называемые «монстры в шкуре человеческой» всего лишь жертвы обстоятельств или просто не дружащие с головой. Нож под ребра в корне решает их проблему. Может быть, где-то в иных мирах, откуда приходят герои, от таких и есть проблемы, но… не у нас.

Старик умолк, задумчиво закусив пересеченную шрамом губу и окинув меня совсем не веселым взглядом.

- Настоящее чудовище не остановить ни ножом, ни молитвой. Они живучи, сильны, быстры и беспощадны. Чаще всего они движимы лишь голодом. Они убивают потому что могут, потому что хотят, а не потому, что им это необходимо. И при этом прекрасно понимают, что и зачем творят.

- Например, личи? - негромко спросила я, вспоминая ту жуткую картину из далекого детства.

- И оборотни, и вампиры, и прочие твари, продавшие души темным богам в обмен на силу, - кивнул старик. - Хорошо, раз с этим разобрались, тогда вот еще один вопрос. Что самое опасное в битве с монстрами?

- Смерть? - предположила я, хотя и сама прекрасно понимала, что ответ вышел совсем мимо.

- Ладно, перефразирую, - недовольно поморщился Лукий. - Почему монстров должны убивать только люди?

- Чтобы получать опыт и становиться сильнее, - тут уж я не сомневалась.

- Частично, да, - улыбнулся старик. - А почему тогда плохо, если монстры начнут убивать друг друга? Почему людям ни в коем случае нельзя использовать чудовищ для борьбы с чудовищами? Ведь, в конце концов, как учит история, для победы все средства хороши, победители ведь потом все равно все переиначат.

Я задумалась.

А ведь и правда, почему? Официальная политика королевства по отношению к «темным тварям» была проста — убивать везде и любыми доступными средствами. Но ни в коем случае не пытаться заключать союзы. Отсюда и проистекал вечный конфликт с демонами и некромантами, которых издревле почитали за поклонников Темного и Бездны.

- Потому что, - видя мое замешательство, продолжил Лукий, - если монстры начнут резать монстров, а люди спокойно будут за этим наблюдать… В итоге останется только самое сильное, кровожадное и живучее чудовище. С которым люди уже не справятся, как бы ни старались… Итак, немочь, что же самое страшное для любого охотника на монстров?

- Самому стать одним из них, - негромко ответила я.

Старик согласно прикрыл желтые глаза с вертикальными зрачками…

***

Брат виконта и виконтесса дю Пюрреш проснулись от грохота.

Подскочив в постели, молодые любовники увидели в свете тусклого магического светильника распахнутые двери спальни.

В коридоре не горел свет, как должно было быть, так что из более-менее освещенной комнаты было невозможно понять, что творилось за порогом, в какой-то неестественно черной темноте. Но то, что что-то было не так, понял бы и последний дурак.

Особенно когда из темноты коридора в комнату влетел труп одного из охранников с кровавым месивом вместо головы.

Мужчина потянулся к клинку, но замер, парализованный ужасом. Из темноты на него смотрела пара ярко-желтых светящихся глаз, один только вид которых вызывал слабость в ногах и желание покорно преклонить колени, подставив шею под длинные острые клыки…

Баронесса, тоже увидевшая эти жуткие глаза, подавилась воплем. Молодые люди, словно парализованные, завороженно смотрели как в комнату шагнула гибкая красивая девушка с черными волосами и ярко-алыми губами.

Улыбнувшись, она подошла к кровати и, изящно наклонившись, положила руку на грудь мужчине. Раздался треск разрываемой плоти и хруст ломаемых костей. Во все стороны брызнули струи горячей теплой крови. На пол с кровати скользнул труп с остекленевшими глазами, блаженной улыбкой на застывшем бледном лице, и огромной дырой в груди, сквозь которую было видно осколки ребер и перемешанные внутренние органы. В руке девушки осталось еще бьющееся теплое сердце. Которое она с улыбкой протянула виконтессе.