Неужели в этом фэнтезячьем царстве нет никакой алхимической приблуды или артефакта, меняющих внешность? Нужно будет Лафииль с Хомкой этим вопросом озадачить. Иначе, чую я, если в будущем дело, не приведи Бездна, дойдет до «супружеских обязанностей», то придется для нее заказывать черную кожаную маску. А себе — побольше вина. Иначе у меня просто не встанет.

Вздохнув, протянул руку, в которую принцесса вложила длинную узкую лапищу в тонкой перчатке из розоватого шелка.

Первыми за дверь двинулись мы. К слову, я с удивлением отметил, что Ласатардия мгновенно подстроилась под мой шаг, переставляя ноги ровно на ту же длину и в идеально синхронном темпе. Скорее всего, с танцами у нас проблем не будет…

За нами, гордо вздернув нос, потянулась Нокси, а следом за ней скромно пристроились Элли и Кроконяшка.

С последней был вообще тихий пиздец.

Мы долго спорили, какую роль отвести моей кислотной зверюге: тяглового животного или домашнего любимца. Я голосовал за последнее. Василиса за первое. Элли, естественно, приняла мою сторону, а Нокс, как всегда, выступила против. Решающий голос был за Ласатардией, которая тихонько и весьма мелодично посмеявшись, все-таки проголосовала за «домашнюю зверушку» и лично взялась руководить подготовкой «наряда».

В результате, восьмилапая тварь потом долго сидела у того самого серебряного зеркала и тупо пырилась на свое отражение, капая на каменный пол кислотной слюной из шокированно распахнутой пасти. А я мысленно отметил, что любимый цвет Ласатардии, похоже, розовый.

Туловище нашей Няшки укрывала симпатичная такая розовая попона со стразиками. На макушке красовался здоровенный розовый бант. Точно такой же бант был повязан у основания жала. Лапки были одеты во что-то вроде помпончиков пиндосских черлидерш, таких миленьких, пушистеньких и, естественно, розовых. Ну и в довершение на лоб зверюге какой-то алхимической дрянью прилепили витой белый рог, блестящий от обилия страз так, что глаза резало.

Когда Кроконяшка немного отошла от шока, она не стала сдирать все это безобразие, но при этом начала как-то странно на меня коситься. Словно мучительно решая, что будет болезненней: сожрать меня живьем, или медленно растворить в кислоте…

Хотя лично я ее недовольства не понимал. Девочки ведь должны любить розовое и стразики? Или она не «она»?

Хм… А яйцо тогда как получилось?

Кстати да, так кто же все-таки папаша? Или у Кислотников долгий период созревания и «залетела» Няшка еще до встречи с моим отрядом?

Пока раздумывал, мы успели подняться наверх, в особняк, загрузиться в две кареты и отчалить в неизвестном для меня направлении…

Глядя через зашторенное полупрозрачной тканью окошко на вечерний город и клонящееся к закату светило, я вдруг ощутил пробежавший по спине озноб, который дополз аж до колен, развернулся обратно и по бедрам медленно заполз в начавшую нестерпимо свербеть задницу.

Кажется, предстоящая ночь будет, мягко говоря, веселой…

***

Тем временем сидящая за заваленным бумагами столом Василиса откинулась на спинку кресла, устало потерла глаза и с хрустом размяла затекшую шею.

С печальным вздохом штатный стратег и личная героиня Ее Высочества оглядела горы не разобранных бумаг.

Тут затылок девушки кольнуло чувство угрозы, но было уже поздно.

Дверь слетела с петель и в комнату вошли двое мужчин, одетых в тяжелую броню. Убедившись, что кроме нахмурившейся девушки, в комнате больше никого не осталось, они разошлись по сторонам от входа, пропуская внутрь массивную фигуру своего хозяина.

- Гирви, как это понимать? - холодно спросила Василиса, глядя на неспешно приближающегося к ней мужчину.

Хотя она уже и так все поняла.

- Смена власти, - ухмыльнулся лысый здоровяк и, больше не давая Василисе сказать ни слова, одним молниеносным движением обнажил клинок и вогнал его точно в сердце девушки.

- Сукин сын… - выдохнула героиня и безвольно повисла на клинке.

- Может быть. Но я, по крайней мере, живой сукин сын, - ответил Гирви, выдергивая клинок и стряхивая с него кровь. После чего обернулся к ожидающим его бойцам. - Пошли, парни. Работы у нас сегодня будет еще…

Договорить он не успел.

Раздался скрежет брони и треск ломаемых костей.

Ощутив очень и очень странное чувство, предатель опустил взгляд вниз и увидел торчащую из своей груди хрупкую женскую руку, сжимающую его еще бьющееся сердце…

2.

Особняк семьи ле Зав-Ланчестер возвышался темной громадой даже на фоне немаленьких строений квартала знати. От остального города территория особняка закрывалась трехметровой стеной из гранитных блоков, толщина которых спокойно позволяла выставлять сверху дозорных и всяческие изыски фортификации, вроде защитных зубьев и смотровых башен. За стенами располагалась довольно обширная, даже по меркам столичной знати, территория с небольшим садом, прудиком, различными хозяйственными постройками и, конечно же, самим особняком.

Особняк был разделен на четыре крыла: центральное, хозяйское, гостевое и служебное. Центральное представляло собой цилиндрическую тумбу высотой примерно в пять этажей. Три других крыла расходились от нее в разные стороны на манер лучей и внешне отличались только количеством этажей: в хозяйском — пять, в гостевом — четыре, в служебном, соответственно, три.

Бал, куда была приглашена Ласатардия, как и все остальные подобные встречи, проводился в центральном крыле, которое изнутри делилось на этажи лишь условно, с помощью широких кольцевых террас, поддерживаемых массивными колоннами. На этих террасах стояли столики для уставших гостей, книжные полки, бары с напитками и закусками, а также находились выходы в другие крылья особняка.

Однако центральная часть цилиндрического строения не была занята ничем, и представляла собой одну большую бальную площадку, встав на которую и задрав голову, можно было разглядеть высоко наверху крышу здания из прочного и прозрачного горного кристалла — дорогого материала, которым также были прикрыты все окна особняка, что уже говорило о небывалом богатстве местных хозяев.

В этот раз гостей в этом необычном помещении было относительно немного — всего чуть больше трех сотен, в которых перемешались аристократы самых разных мастей: и богатые бароны, и надменные графы, и только-только получившие титул шевалье… Большинство из них, особенно те, кто победнее, носили вычурные полумаски и костюмы без особых отличительных признаков, однако завсегдатаи подобных сборищ могли чуть ли не с закрытыми глазами сказать кто и где находится, что выпивает и к кому сейчас направится подбивать клинья.

Люди начали собираться уже с обеда и сейчас, когда время плавно приближалось к закату, все приглашенные оказались в здании.

Почти все.

Ждали только принцессу. Но так как она была особой королевских кровей, то подобную вольность ей готовы были простить. Особенно не печалилась по этому поводу молодая часть участников бала, большинству из которых были даны весьма однозначные инструкции: во что бы то ни стало привлечь внимание принцессы. Ну а если случится такое чудо и она окажется с кавалером (во что не верилось никому), то дождаться пока этого самого кавалера отвлекут девушки, после чего опять же попытаться захомутать принцессу.

Нужно ли говорить, что юноши-аристо отнюдь не плясали от счастья, получив подобные ультимативные инструкции от родителей.

Старшее поколение от подобного тоже пребывало не в восторге, но деваться некуда - все присутствующие были свято уверены, что дни старого короля сочтены. Конечно, каждый из них уже давно готовился к подобному и активно налаживал мосты с… первым принцем. А вот принцессу всерьез никто в расчет принимать не хотел.

И, как оказалось, зря.

Ибо совсем недавно, словно гром средь ясного неба, сначала поступило заявление принца об отречении от престола в пользу его сестры. Но не успела знать хоть как-то переварить эту новость, как началась кутерьма с «убийцей королей», после чего Король под шумок объявил Ласатардию изменницей, потом началась «тихая» гражданская война в столице…