Обращаясь к различным высказываниям Н. И. Бухарина, ловишь себя на мысли — какой глубокий ум стоит за ними! Но как же тогда совместить слова В. И. Ленина о Бухарине («он никогда не учился») с возникающим перед нашим взглядом обликом чрезвычайно способного, прекрасно образованного, владеющего в совершенстве несколькими иностранными языками эрудита? Ответ, как мне кажется, однозначен — в энциклопедических знаниях Николая Ивановича не было систематизированности.

Вспомним, как серьезно учился Ленин с первого класса гимназии. А вот что пишет Н. И. Бухарин в своей автобиографии — с детства его страстью было чтение, причем бессистемное, «как попало»: «В гимназии (1-я Московская) учился все время почти на пятерках, хотя не прилагал никаких к этому усилий, никогда не имел словарей, всегда «списывал» наспех «слова» у товарищей и «готовил» уроки за 5—10 минут до прихода учителей… Поступив в университет, использовал его, главным образом, или для явок, или для того, чтобы произвести какой-нибудь теоретический «налет» на семинаре какого-либо почтенного либерального профессора».

Следует подчеркнуть, что прозвучавшую позже ленинскую оценку Бухарина как «ценнейшего и крупнейшего теоретика партии», однако с оговоркой, что его теоретические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть «нечто схоластическое», что Бухарин «никогда не понимал вполне диалектики», следует воспринимать по самому высокому счету, так, как воспринимаем мы другие слова Ленина: «Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!»

В наши дни ученые разного профиля вновь изучают труды Н. И. Бухарина, чтобы ответить на сложные вопросы: например, был ли практически возможен вариант коллективизации, предложенный Бухариным, — с более низкими темпами, но без репрессалий, с продуманной налоговой политикой?

Автору этих строк как историку-международнику ясно, что именно Бухарин в ряду наших руководителей давал наиболее верные оценки перспектив развития капитализма. В то время как Г. Зиновьев, И. Сталин, Л. Троцкий характеризовали во второй половине 20-х годов капитализм как все более «разлагающийся» и «расшатывающийся», Н. Бухарин неуклонно высказывал мысль о больших потенциальных возможностях капитализма, об осуществлении им такой национализации, которая позволит ему и увеличить прибыль, и поднять заработную плату части рабочего класса, а это, как показало дальнейшее мировое развитие, временно снимает остроту классовых противоречий. После V конгресса Коммунистического Интернационала (1924 г.) Н. Бухарин отмечал определенное повышение устойчивости капитализма, советовал дать «более осторожную формулировку процесса распада капитализма». На VI конгрессе (1928 г.) он выступил против включения в программу Коминтерна положений о «пределах» капиталистического развития и воспроизводства. Прозрение?..

Показательно отношение руководителей нашей партии к такому опаснейшему явлению, как фашизм, от его истоков и до середины 30-х годов. «Коммунисты первыми забили тревогу по поводу опасности фашизма, первыми поднялись на борьбу против него и были первыми его жертвами»[76], — подчеркивается в докладе М. С. Горбачева, посвященном 70-летию Великого Октября.

Вспомним отношение В. И. Ленина к только зарождавшемуся в 20-е годы фашизму. 1 ноября 1922 года группа фашистов, вооруженных револьверами и бомбами, произвела налет на Торговый отдел Представительства РСФСР в Италии. Они схватили служившего в представительстве итальянца и жестоко расправились с ним.

Узнав об этом, Владимир Ильич пишет записку народному комиссару иностранных дел: «т. Чичерин! Не придраться ли нам к Муссолини и всем (Воровскому и всему составу делегации) уехать из Италии, начав травлю ее за фашистов?

Сделаем международную демонстрацию.

Повод к придирке удобный: вы наших били, вы дикари, черносотенцы хуже России 1905 года и т. д. и т. д.

По-моему, следует.

Поможем итальянскому народу всерьез. Ваш Ленин».

До настоящего разгула фашизма в Европе было еще далеко. На площадях германских городов еще не сжигаются книги великих гуманистов. Еще не появились лагеря смерти, где изуверскими методами будут уничтожаться тысячи инакомыслящих… Люди и в начале 40-х годов не будут этому верить.

Знаменательно, что еще при жизни В. И. Ленина в докладе на XII съезде РКП(б) Н. И. Бухарин, дав глубокий анализ сущности фашизма в Италии, отметил, что распространение фашизма — результат процесса социально-экономического наступления буржуазии, которая «нуждается в каком-либо инструменте, в экстраординарном средстве, которое бы давало ей некоторый добавочный кулак, долженствующий гулять по спине рабочего класса». Николай Иванович критиковал тех руководителей Итальянской компартии, которые не проявили достаточной энергии и гибкости в деле объединения с левыми социалистами. Последствия этой негибкости известны. Разногласиями в рабочей среде очень ловко воспользовался Муссолини. Бухарин в своем докладе показал, что ростки фашизма пробиваются в разных странах — Франции и Бельгии, Швеции и Греции, США и Японии. При этом в Германии, отметил он, следует обратить особое внимание на баварскую организацию «национальных социалистов» во главе с Гитлером (и это предвидение было высказано за полгода до мюнхенского «пивного путча», за много лет до появления «Майн кампф»).

Однако уже 15 января 1924 года (за шесть дней до кончины безнадежно больного Ленина) на Пленуме ЦК РКП(б) И. В. Сталин заявил, что «за последнее время произошла передвижка сил, передвижка мелкобуржуазных социал-демократических сил в сторону контрреволюции, в лагерь фашизма. Вывод: не коалиция с социал-демократией, а смертельный бой с ней, как с опорой нынешней фашизированной власти». Все это — вопреки Ленину! Это была грубая политическая и тактическая ошибка.

И в последующих выступлениях И. В. Сталин неуклонно придерживался взгляда, что фашизм и социал-демократия равноценны. Этим он не только искусственно низводил социал-демократов до фашизма, но в той же мере обелял фашизм, приравнивая его к социал-демократии.

Пройдут годы — и И. В. Сталин начнет обвинять в правом уклоне тех коммунистов, как советских, так и зарубежных, которые откажутся признать главным врагом наиболее близких по взглядам к коммунистам левых социал-демократов.

Так, в речи «О правом уклоне в ВКП(б)» на апрельском Пленуме 1929 года И. В. Сталин особую вину Н. И. Бухарина видел в том, что тот не соглашается «заострить вопрос на борьбе с так называемым «левым» крылом социал-демократии».

Фашизм во многих странах рос как на дрожжах, а на заводах, в бедных кварталах рабочие — единственная сила, способная преградить путь грозной опасности, — вели между собой яростную полемику: кто на самом деле более опасен — «левые» социал-фашисты или «сторонники тоталитаризма» — коммунисты…

Интересно сравнить оценки фашизма И. В. Сталиным и Н. И. Бухариным в выступлениях на XVII съезде ВКП(б) в январе — феврале 1934 года. В Отчетном докладе на съезде И. В. Сталин подчеркивал, что для Советского Союза неважно, в какой форме буржуазия будет осуществлять свое господство в той или другой стране, в том числе Германия, — «дело здесь не в фашизме хотя бы потому, что фашизм, например, в Италии не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой страной». Ибо какое бы государство ни начало войну против Советского Союза, указывал Сталин, «она будет самой опасной для буржуазии» еще потому, что война будет происходить не только на фронтах, но и в тылу у противника.

«Буржуазия может не сомневаться, — провозглашал Сталин, — что многочисленные друзья рабочего класса СССР в Европе и Азии постараются ударить в тыл своим угнетателям, которые затеяли преступную войну против отечества рабочего класса всех стран. И пусть не пеняют на нас господа буржуа, если они на другой день после такой войны не досчитаются некоторых близких им правительств, ныне благополучно царствующих «милостью божией» (гром аплодисментов)». Сколько горя и крови принесли нашему народу эти заблуждения Сталина!