Увы, сторонники форсированного развития промышленности не пожелали прислушаться к трезвому голосу тех, кого они сами называли «скептиками» и «пессимистами». Победила авантюристическая политика «сверхиндустриализации» со всеми вытекающими из нее негативными последствиями. Такие экономисты, как Сокольников, реалистично мыслящие, самостоятельные и независимые в своих оценках и суждениях, мешали претворению в жизнь сталинского курса. Сначала им затыкали рты, потом уничтожили физически. В результате же произошло то, от чего предостерегал партию Григорий Яковлевич еще в 1926 году. «Если мы будем трубить, провозглашая официально казенное благополучие, скрывая от всех действительное положение вещей, этим возможные кризисы не будут предотвращены. Наоборот, они будут подготовляться, положение ухудшаться».

В мае 1927 года в составе советской делегации Сокольников участвовал в международной экономической конференции в Женеве, где его доклад о хозяйственном развитии СССР вызвал широкий резонанс и имел громадный успех. Сокольников говорил, что, невзирая на глубокие различия политической и экономической системы СССР и капиталистических стран, сотрудничество между ними вполне возможно. Он призывал к мирному «сожительству» двух систем хозяйства, мирному экономическому соревнованию между ними. Пресса писала, что богатая фактическим содержанием, уверенная, спокойная и ровная речь Сокольникова, произнесенная с большим достоинством, резко изменила настроение не только женевской, но и всей мировой капиталистической аудитории. Она не оставляла сомнений, что строительство социализма в СССР — не фантазия, а реальный факт. «Речь Сокольникова, — отмечал корреспондент одной из швейцарских газет, — произвела такое сильное впечатление, от которого не сразу можно отделаться. Аплодисменты раздались на скамьях всех делегаций парламента капиталистического хозяйства. Даже англичане аплодируют в знак одобрения речи Сокольникова».

В ноябре 1929 года в связи с восстановлением советско-английских дипломатических отношений Григорий Яковлевич, который уже в течение полутора лет работал председателем правления Нефтесиндиката, был назначен полномочным представителем СССР в Великобритании. Официальный орган правящей лейбористской партии газета «Дейли геральд» писала в те дни: «Назначение Сокольникова советским послом в Англии является благоприятным предзнаменованием для дружественного развития англо-советских отношений. Экономист с большим практическим знанием государственных финансов, а также экономических нужд и торговых возможностей своей страны, новый посол является наиболее подходящим лицом для представительства России в предстоящих трудных и сложных переговорах. Его персональное обаяние, независимость его ума и характера в соединении с авторитетом и уважением, которыми он пользуется в России, являются особо ценными качествами для чрезвычайно трудной задачи, стоящей перед ним». Вручив 20 декабря верительные грамоты принцу Уэльскому, Григорий Яковлевич приступил к исполнению обязанностей полпреда. Хотя вся политическая атмосфера Англии тех лет почти непрерывно сотрясалась бешеными антисоветскими кампаниями, уже 16 апреля 1930 года Г. Я. Сокольников и министр иностранных дел Артур Гендерсон подписали Временное торговое соглашение между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии. 22 мая было подписано Временное соглашение о рыболовстве.

Возобновление нормальных деловых отношений между двумя мощными европейскими державами расценивалось мировой общественностью как серьезнейшая победа советской дипломатии. Это признавала даже самая консервативная, наиболее враждебная СССР пресса. В мае в парижских белоэмигрантских газетах появились статьи под броскими заголовками: «Сталин и Сокольников», «Сталин или Сокольников?» В них ставился практически один и тот же вопрос: «Как будут держать себя советские представители в Англии? Победит ли Сокольников — представитель корректного отношения к взятым на себя обязательствам или агенты Сталина, желающие прежде всего смещения нынешнего полпреда?» «Назначение лондонским полпредом такого опального сановника и представителя правого уклона, как Сокольников, — указывала редактируемая П. Н. Милюковым газета «Последние новости», — вызвало комментарии в том смысле, что Советская власть хочет сделать опыт делового «сосуществования двух систем — социалистической и капиталистической», которое тот же Сокольников проповедовал в своей известной речи на женевской экономической конференции. Бывший наркомфин явился в Европу с репутацией едва ли не единственного советского администратора, доказавшего на деле то «умение учиться» государственному делу, которого Ленин вообще безуспешно требовал от своих сотрудников. И нельзя отрицать, что благодаря осторожной политике, далекой от «революционной» фанаберии, Сокольникову удалось добиться за короткое время довольно существенных результатов». Читая подобные дифирамбы антисоветской печати с прямыми противопоставлениями себя и Сталина, Сокольников, несмотря на свойственное ему самообладание, по словам Серебряковой, не смог скрыть своего беспокойства и даже отчаяния. Хорошо знавший характер «вождя», он говорил жене: «Этого Сталин никогда мне не простит и обязательно отомстит».

Григорий Яковлевич многое сделал для улучшения отношений и развития торговли между двумя государствами. Великобритания, занимавшая в 1929 году всего лишь 21-е место в советском экспорте, в 1932 году переместилась на 6-е место. Значительных размеров достиг и английский экспорт в СССР. (За все последующие годы вплоть до Великой Отечественной войны он так и не сможет подняться до уровня 1932 г.) Советский полпред приобрел широкие связи в политических, деловых и культурных кругах английского общества. На устраиваемых в полпредстве приемах и «завтраках» появлялись не только официальные представители Форин офис, но и руководящие деятели ведущих политических партий и тред-юнионов, крупные промышленники, видные общественные деятели, знаменитые писатели и ученые. Среди них такие разные люди, как Дэвид Ллойд Джордж и Уинстон Черчилль, Бернард Шоу и Герберт Уэллс, известнейший экономист Джон Кейнс и будущий Нобелевский лауреат Бертран Рассел, Сидней и Беатрис Вебб, леди Астор… Сокольникова и его жену принимали в самых аристократических домах Лондона. В Англии, вспоминала Серебрякова, Григорий Яковлевич всегда пользовался подчеркнутой симпатией всех тех, с кем ему приходилось соприкасаться. «Его изысканные манеры, чистое, то, что называется аристократическим, лицо с прямым гордым носом, продолговатыми темными глазами, высоким, необыкновенно очерченным лбом… — вся его осанка хорошо вытренированного и сильного физически человека вызывали изумление английской знати». Троцкий не зря называл Сокольникова «человеком выдающихся дарований, с широким образованием и интернациональным кругозором». Многогранность незаурядной натуры большевистского полпреда, его интеллигентность, блестящий ум, культура и прекрасное знание иностранных языков не могли не импонировать лондонскому свету, несмотря на все его предубеждение по отношению к «красной» России.

Одновременно с работой в Англии Сокольникову нередко приходится выезжать в Женеву — местопребывание основных учреждений Лиги Наций.

2 ноября 1931 года он выступил на сессии специального комитета Европейской комиссии, созванной для рассмотрения представленного СССР проекта пакта об экономическом ненападении. При обсуждении проекта, кратко формулировавшего принцип недопустимости дискриминации одних стран другими в экономической области, Сокольников дал подробные ответы на более чем полусотню вопросов. В принятой резолюции женевский комитет одобрил идею советского предложения и констатировал возможность мирного сосуществования государств, имеющих различные социально-экономические системы.

А в январе 1932 года постановлением Совнаркома СССР Сокольников был включен в состав советской делегации, возглавляемой наркоминделом М. М. Литвиновым, на международную конференцию по сокращению и ограничению вооружений в Женеве. Григорий Яковлевич участвовал в работе политической и бюджетной комиссий конференции. В феврале состоялось семнадцать ее пленарных заседаний, в июле — восемнадцатое.