— Отставить, старшина! Не стрелять! — крикнул Андрей, отлично видя, что момент упущен: остановившийся на мгновение Хейдар снова мчался вслед за главарем бандитов.

Галиев в ярости вырвал из рук женщины винтовку, но стрелять не стал. Поздно! Весь его возмущённый вид говорил: «Как можно догнать на лошадях, утомленных переходом, двух свежих ахалтекинцев, на которых уходят в пустыню Хейдар и Аббас-Кули?»

— Галиев, Белоусов, обходите с фланга! Остальные за мной! — скомандовал Андрей. Поднявшись на следующую гряду барханов, увидел, что скачут уже не два, а четыре всадника. К Аббасу-Кули и Хейдару присоединились ещё два вырвавшихся из кольца пограничников бандита.

Неожиданно все четверо остановились. Андрей увидел вспышки. Тут же почувствовал, как что-то горячее тупо ударило в руку. Лишь после этого долетел треск выстрелов. Знакомая немота охватила всё тело. Он ещё видел, как, прижав руки к лицу, закутанная в белое, словно в саван, Дурсун сделала несколько шагов, как будто хотела уйти вслед за отцом, как, вытянув вперёд сверкавшие на солнце клинки, помчались за Аббасом-Кули и Хейдаром пограничники. На гребне ближайшего бархана появились ещё люди с винтовками. Андрей понял: из отряда капитана Рыжакова.

Красная пелена опустилась перед глазами Андрея, в ушах всё усиливался томительный звон. Сквозь этот звон он слышал чёткие команды Галиева, видел, как, спешившись, пограничники стреляли вслед главарю бандитов. Ещё некоторое время раздавался бешеный топот копыт по такырам, отчаянное ржание лошадей, стоны, отаратные крики верблюдов. Он уловил, что Хейдар и Аббас-Кули всё ещё маячат чёрными точками на горизонте, расплываясь в густом текучем мареве нагретого солнцем воздуха, затем они скрылись из виду.

Андрей опустился на раскалённый песок, лег навзничь, увидел над собой лицо старшины Галиева, выражавшее и участие, и тревогу, и насторожённость, и недоверие. Обычно невозмутимый, Галиев пребывал в явном смятении чувств. Было от чего.

Андрей полулежит на кошме, над которой бойцы его отряда растянули плащ-палатку, прикрывающую его от раскаленного неба. Опустившись на колени, Белоусов перевязывает ему раненую руку, старшина Галиев смачивает драгоценной влагой подушечку от индивидуального пакета, вытирает Самохину грудь и шею. Лицо Галиева непроницаемо.

— Как себя чувствуете, товарищ старший политрук? — слышится голос Белоусова. Гул и звон раскалывают голову. Андрей пытается сесть. Это ему удается не сразу. С трудом отвечает:

— Вполне нормально…

Несколько секунд он сидит не двигаясь, затем говорит Галиеву:

— Доложите обстановку…

Банда разгромлена, товарищ старший политрук. Тридцать человек взяты в плен, но главарю из-за предательства нашего проводника Хейдара удалось скрыться.

На слове «предательство» Галиев сделал ударение и замолчал, наблюдая, как отреагирует Самохин. Тот ничем не выразил своего отношения к такому ЧП, негромко сказал:

— Продолжайте…

— Убиты красноармейцы Шитра и Самосюк, ранены четыре человека. (Галиев перечислил фамилии.) Прорвавшиеся бандиты пытались сделать налёт на Гамезу. Тому удалось отбиться, но почти все бочонки с водой пробиты пулями. Часть верблюдов, напуганных стрельбой, разбежались. Три лошади вышли из строя — две убиты, одна ранена. Положение в отряде капитана Рыжакова очень тяжёлое…

Андрей напрягал все силы, чтобы внимательно слушать. По опыту он знал: слабость и головокружение от потери крови, звон в ушах и сухость во рту — все это лишь начало, скоро придёт нестерпимая боль.

— Что у Рыжакова?

— Раненые у него больше суток оставались на солнцепёке. Аббас-Кули прижал их огнём к барханам, головы не давал поднять. Сам капитан ранен, подойти к вам не может. Рации не работают: у капитана разбита пулей, у нас село питание. Я выпустил голубей с донесением на комендатуру, сообщил координаты.

— Что с женщинами? Сколько их? Как ведёт себя Дурсун — дочь Хейдара?

— Женщин восемь человек, видимо, из разных аулов. Дурсун молчит. Фатиме, жена Барата, сказала, что Дурсун поклялась отомстить за отца. Вместе с Фатиме внучка аксакала Али-аги — Гюльджан. Женщины истощены и запуганы. Боятся мести бандитов.

— Окажите им помощь. Дайте воды и накормите.

— Слушаюсь…

И снова Андрей уловил пытливый недоверчивый взгляд Галиева, с точки зрения которого только благодаря попустительству начальника отряда старшего политрука Самохина совершил предательство проводник Хейдар: угнал двух лучших коней, спас главаря банды.

— Проводите меня к капитану Рыжакову, — попросил Самохин, не собираясь пока рассеивать тяжкое недоумение старшины да ещё кое-кого из рядовых пограничников.

С трудом преодолевая слабость и боль, Андрей с помощью Белоусова поднялся в седло, выехал вместе с Галиевым на гребень бархана, увидел далеко на горизонте две или три неясные точки, маячившие в густом, словно прозрачный сироп, текучем мареве: то ли остатки банды продолжали следить за отрядом, то ли уходили в глубь пустыни Хейдар и Аббас-Кули.

У Самохина на лице отразилось такое удовлетворение, что Галиев, давно собиравшийся задать мучивший его вопрос, набрал уже воздуха в легкие. Но Андрей, тронув коня, и на этот раз уклонился от разговора. Именно сейчас было важно, чтобы все видели и недоумение старшины, и пытливые взгляды солдат. Слух о том, что проводник Хейдар спас главаря бандитов Аббаса-Кули, должен распространиться как можно шире. Тот, кто будет проверять, естественно, станет спрашивать очевидцев…

«Ладно, старшина, — весело подумал Андрей, — придёт время, всё узнаешь, а пока, что ж, попереживай, для службы это даже полезно…»

Они проехали несколько десятков метров, спустились к месту расположения отряда Рыжакова. В широкой впадине так и лежали на своих местах обессиленные зноем люди, еще недавно занимавшие круговую оборону. Ближе к Андрею десятка полтора орлов терзали убитую в перестрелке лошадь. Лишь в последний момент, когда Самохин и Галиев приблизились к ним вплотную, орлы тяжело взлетели, шумно хлопая крыльями, зловеще вытягивая шеи с крючковатыми клювами, подбирая сильные когтистые лапы.

У всех лежавших на песке пограничников исхудалые лица, скулы, обтянутые кожей, сожжённой солнцем, сухие губы, ввалившиеся глаза.

Пограничники из отряда Самохина помогали, как умели, оставшимся в живых, вливали по нескольку капель воды в растрескавшиеся, полураскрытые от жара губы, смачивали глаза, лоб, шею оживляющей влагой. По гребню бархана, полукольцом окружающего с трех сторон котловину, тут и там видны занесенные песком трупы бандитов. Над трупами тучей вьются неизвестно откуда взявшиеся мухи.

Самохин распорядился:

— Организуйте охрану. Пошлите человека к сержанту Гамезе. Пусть тех, что задержали у Дождь-ямы, сюда не ведут. Прикажите расположиться на дневку в соседней лощине, часового выставить на зрительную связь с ним. Ещё один бочонок воды доставить сюда. Как только спадёт жара, будем возвращаться: помощь может подоспеть не сразу…

Галиев вскинул руку к фуражке, сказал: «Слушаюсь!»

Андрей слез с лошади, едва передвигая ноги, увязая в сыпучем песке, направился к Рыжакову — худощавому человеку в халате и тельпеке, лежавшему у склона бархана, опираясь спиной на хурджуны.

Андрей подошёл, назвал себя, опустился рядом, спросил, что произошло с его отрядом.

— Четырёх человек загубил, — не сразу ответил Рыжаков. — Остальные — кто ранен, кто от жары высыхает. Если бы вы подоспели часом позже, всё было бы кончено… Сволочи!.. Они пустили впереди себя женщин…

Андрей промолчал. Красный туман то и дело застилал ему глаза, воздуха не хватало, но он старался не показывать, как ему плохо. Палящий ветер сушил носоглотку, резал воспаленные от бессонницы и мелких песчинок глаза. Самохин понял, что должен ощущать этот человек, который уже столько дней в пустыне и которого терзают сейчас не только жара и физические муки.

— Начало было нормальное, — продолжал тихим голосом Рыжаков. — Неподалёку отсюда встретили караван верблюдов, с ним было всего несколько человек бандитов. Мы их окружили, взяли без выстрела. И никому не пришло в голову, что основные силы рыщут где-то рядом… Они ударили по нас залпом из-за спины сидевших на верблюдах женщин, захваченных на Ташаузской дороге. Отходя, дали еще залп, а потом блокировали отряд… Не мог я стрелять в женщин, понимаете, не мог. Главарь бандитов рассчитал точно…