Смеясь, Рома покачала головой и вытянула ноги.

— Нет, уверяю тебя.

— Ты всегда хотела стать ветеринаром?

— На самом деле нет, — ответила она. — Мне подсказал это направление один хороший учитель. А ты?

— Я хотела жить в библиотеке с того самого дня, как узнала, что там держат книги.

— Скучаешь по Бостону, Кэтлин?

Я откинула волосы со вспотевшего лба.

— Иногда. Особенно, когда говорю с родными или друзьями. С другой стороны — взгляни на это небо.

Над нами не было ничего, кроме бесконечной синевы.

— Иногда, когда я в своём кабинете, солнце светит в окно и играет на озере. И я думаю, что для работы нет места прекраснее.

— Подожди до января, — она наклонилась вперёд и, не отводя взгляд, дотянулась и похлопала меня по ноге. — Смотри. У двери.

Я села, подавшись влево, чтобы лучше видеть. Из дыры выбралась маленькая трёхцветная кошка.

— Да! — прошептала Рома.

— Это Люси? — спросила я.

Она кивнула.

Я смотрела, как кошка осторожными шажками подошла к ближайшей клетке и понюхала воздух. Она определённо хромала.

— Ну, давай же, — прошептала Рома, — иди.

Люси подбиралась всё ближе к клетке и наконец дошла до дверцы, обнюхала маленький кусочек тунца, положенный Ромой, потом съела.

— Хорошая девочка, — тихонько сказала Рома.

Тут кошка развернулась и двинулась прочь. Рома застонала. Люси остановилась, подёргала ушами. Я задержала дыхание. Маленькая кошка огляделась, опять понюхала и пошла к другой клетке. От волнения Рома схватила себя за волосы. Люси подошла к ловушке. Она опять обнюхала кусочек тунца у дверцы, потом съела. Мы с Ромой не шевелились. Люси сунула голову в клетку и съела ещё кусочек, ступила внутрь одной лапой, потом другой. Я догадывалась — остался ещё один шаг. Я не ошиблась — Люси наступила на пружину, и ловушка захлопнулась. Кошка взвыла от ужаса и бросилась к дверце. Рома направилась к ловушке, ласково уговаривая кошку. Развернув одеяло, она набросила его на клетку, но Люси продолжала выть и бросаться на дверцу.

— Так она поранится, — сказала Рома и пошла к машине. — Возьму свою сумку, надо дать ей что-нибудь.

Я не знала, что делать. Присев на корточки так, чтобы Люси меня не видела, я мягко заговорила с ней, так же как с Оуэном и Геркулесом, когда их надо везти к Роме в клинику. Я сказала ей, что все будет в порядке. Не уверена, что кошка меня слышала. Но внезапно она затихла. Перестала выть, перестала кидаться на прутья клетки. Я понадеялась, что не испугаю ее, и отогнула краешек одеяла. Она прижималась к полу, зрачки были просто огромные.

— Все хорошо, — мягко сказала я и продолжила разговаривать с ней, пока не появилась Рома.

Она уставилась на меня, качая головой.

— Ты или доктор Дулиттл, или Заклинатель кошек. И кто же именно?

На стойке стояла бутылка вина, в СД-плеере — диск Барри Манилова, чёлка чудесным образом убрана с моего лица. Всё шло отлично, по крайней мере, в данный момент, в моём маленьком уголке этого мира. Правда, не для Оуэна. Он прятался под кроватью — сидел там с тех пор, как раздались первые ноты «Я сочиняю песни». Геркулес ходил по краю кровати и старался заглянуть под нее.

— Брось, — сказала я. — Ты же знаешь, какой он. Не вылезет, пока я не сниму этот диск. — Я подхватила Герка и закружилась, подпевая музыке. Из-под кровати донёсся приглушённый вой.

Мы с Геркулесом дотанцевали до шкафа, и я посадила кота на пол.

— Ну, что мне надеть? — спросила я его.

Кот чихнул на первое, что я выбрала, зевнул на второе. Мой третий выбор, белый топ и синюю юбку, он приветствовал двумя лапами. Ну, на самом деле он просто оглядел одежду со всех сторон и пошёл прочь, что означало либо «Отличный выбор», либо «Ты безнадёжна, ничего тут не поделаешь».

Дом Вайолет стоял в центре города, рядом с рынком и сообществом художников — большой, двухэтажный, в колониальном стиле, с прекрасным двором и перестроенной конюшней позади. По обеим сторонам дорожки, ведущей к двери, цвели белые и розовые бальзамины. Лужайка казалась зеленым ковром — наверное, за двором Вайолет ухаживал Гарри. Никто другой не сделал бы этого так тщательно, разве что, сама Вайолет. А я с трудом могла представить, как она подстригает траву вокруг дорожки с триммером на плече.

Дверь открыла Ребекка:

— Кэтлин, проходи, Вайолет в кухне.

Я вошла в холл, так же тщательно ухоженный, как и всё вокруг дома. Похоже, паркетный пол и широкие декоративные панели были оригинальные, но тщательно восстановленные и отполированные. Люстры под потолком сверкали хрусталём и латунью.

— Ух ты! — шёпотом сказала я Ребекке.

Она похлопала меня по руке и улыбнулась как ребёнок.

— Правда здорово?

— Прекрасно.

Всё выглядело идеально — от картины с подсолнухами до маленького антикварного столика у винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.

— Погоди, ты ещё увидишь рояль, — заговорщически сказала Ребекка, наклоняясь поближе.

Она провела меня в большую комнату справа от холла. У окна стоял массивный концертный рояль.

— Как же его сюда втащили? — спросила я.

— Не знаю, — нахмурилась Ребекка. Он стоял здесь, ещё когда Вайолет была маленькой.

За роялем я увидела камин. Ещё в комнате стояло два дивана, покрытых тканью глубокого синего цвета, а также несколько удобных кресел.

— Привет, Кэтлин, — сказала Вайолет за моей спиной.

Я обернулась.

— Привет, Вайолет. У тебя прекрасный дом.

— Спасибо, — ответила она. — Я не забыла, что обещала тебе экскурсию.

— Жду с нетерпением.

Поверх жёлтой блузки и юбки цвета загара на Вайолет был зелёный фартук в цветочек. А по ней не скажешь, что она когда-нибудь хотя бы заходила на кухню. Случалось ли этой женщине спешить? Бывает ли она взъерошенной или неаккуратной как мы, все остальные?

— Как дела в Вистерия-Хилл? — спросила Ребекка.

— Отлично, — ответила я. — Рома думает, что одна кошка сломала лапу. Нам удалось её поймать.

— Хорошо.

— Садитесь, пожалуйста, — Вайолет показала на диваны.

Мы с Ребеккой сели на диван, а Вайолет — в кресло.

— Значит, кошка сломала лапу? — спросила Вайолет.

— Рома не была уверена, — сказала я.

— Я рада, что она вернулась, — продолжала Ребекка. — Боюсь даже думать, что было бы без неё со всеми этими кошками.

— Замёрзли бы насмерть или попались бы первой же зимой, — сказала Вайолет.

Я взглянула на неё.

— Попались?

Она кивнула.

— Коты не раз обращали в бегство тех, кто околачивался вокруг старого дома. Вот и болтают, что этих котов надо переловить и усыпить ради их же блага.

Ребекку передернуло.

— И как же убийство живого существа может пойти ему на пользу?

Зазвонил дверной колокольчик.

— Извините, — поднялась Вайолет.

Я повернулась к Ребекке.

— Рома говорила, ты помогала устроить зимнее убежище для кошек.

Она расправила рукав, прикрывающий повязку на руке.

— Не могла думать, что бедным животным негде согреться, — она оглянулась. У двери стояла Вайолет, впуская Рому. Ребекка наклонилась ко мне. — Скажу по секрету, это Ви купила те пластиковые контейнеры, которые мы использовали для домиков. Хотела, чтобы никто не знал. Она на самом деле очень добрая.

Я приложила палец к губам.

— Я не выдам твой секрет.

Из холла вошли Рома и Вайолет.

— Привет, — сказала Рома, поднимая руку, потом глубоко вздохнула. — Вайолет, как вкусно пахнет.

— Значит, мне пора пойти проверить, как там наш ужин, — улыбнулась Вайолет. — Садись, Рома. Я сейчас, — добавила она уже через плечо и исчезла в глубине дома.

Рома шлёпнулась в кресло на место Вайолет. Казалось, она чем-то встревожена.

— Как Люси? — спросила я. — Кошка, — добавила для Ребекки.

— Лапа сломана. Нужна операция.

Я вздохнула.

— Завтра из «Лесного Озера» выезжает Дэвид Торнтон, ветеринар, специалист по мелким животным, он мне поможет.