— От чего?

— От той своей жизни. От семьи — я их люблю, но иногда мне не хватало воздуха рядом с ними.

Ребекка понимающе кивнула.

— И от мужчины, с которым я надеялась провести остаток своих дней.

Я на минуту отвела глаза. Вайолет и Рома рассматривали фотоальбом.

Ребекка наклонилась ко мне, сжала руку.

— Извини. А ты не против, если я спрошу, что случилось?

Я покрутила ремешок часов, не глядя на неё.

— Он женился на другой.

— Тогда, возможно, тебе лучше быть подальше от него.

— Моя подруга Лиза так и сказала. А ещё — назвала его никчёмным мерзким слоновьим дерьмом.

Ребекка немного помолчала.

— Думаю, мне бы понравилась твоя подруга Лиза, — наконец сказала она, едва заметно улыбнувшись.

— Всё немного сложнее, — сказала я.

— Я слушаю.

— Эндрю — так его зовут — хотел, чтобы я оставила работу и посмотрела страну. Всю страну. Вместе с ним.

— Я так понимаю, что ты этого не хотела.

— Нет, не хотела, — я потёрла ноготь кончиком пальца. — Ребекка, когда я росла, мы жили во многих местах. Маленькие города, большие города, и всё, что между. Большую часть страны я уже видела. Я хочу оставаться на одном месте. Хочу быть частью чего-то — как ты, Вайолет и Рома. — Я взглянула на гостеприимную комнату Вайолет. — Вайолет выросла в этом доме. Вы с ней дружите почти всю жизнь. А я точно не знаю, в каком количестве разных мест жила, и всё моё детство помещается в кладовке, в Бостоне, в одной картонной коробке. — Я покрутила часы на запястье. — Мне просто хотелось принадлежать к чему-то.

— Твой Эндрю этого не понял.

Я оглянулась через плечо на темнеющую улицу.

— Да, не понял. Когда я сказала «нет», он пошёл в двухнедельный поход по штату Мэн. А вернулся женатым.

— Через две недели?

Я кивнула, пытаясь справиться с комом в горле.

— Женатым. На следующее утро после того, как он вернулся, я пошла на работу, увидела объявление Эверетта и написала заявку. — Я вытянула руки. — И вот я здесь.

Ребекка внимательно смотрела на меня.

— Но ты ещё скучаешь по нему.

— Иногда. Но с этим покончено. Время движется только в одном направлении — вперёд. Так что, как бы мне иногда ни хотелось что-то изменить, ничего не поделаешь.

Взгляд Ребекки стал отсутствующим.

— Есть в первой любви что-то особенное, — сказала она. — Но ты права, важно двигаться вперёд. И потеря твоего Эндрю стала нашим приобретением, — она улыбнулась. — Я надеюсь, ты начинаешь чувствовать себя принадлежащей этому месту.

Я не успела ответить, из столовой выглянула Рома:

— Ребекка, помнишь, что было на углу напротив рынка?

— Андерсон, — не раздумывая ответила Ребекка. — Они продавали ткани. Он был портной.

Рома похлопала себя по виску.

— Андерсон. Конечно. Спасибо. — Она снова вернулась к альбому, который они с Вайолет до сих пор рассматривали.

Ребекка взглянула на меня.

— Хочешь посмотреть, каким был Мейвилл-Хайтс в добрые старые времена?

— Конечно, — согласилась я.

Мы подошли к Вайолет и Роме. Чёрно-бело фото в рамке было замечательно чётким и подробным. Ребекка провела меня по улице на старом снимке, показывая на каждое здание и рассказывая связанные с ним истории о себе и Вайолет.

— Знаешь на самом деле центр города не сильно изменился, — сказала я. — Я узнаю гостиницу и вон те маленькие магазины.

— Это потому, что старые дома строили на совесть, — сказала Ребекка.

— Как насчёт ещё чашечки кофе? — предложила Вайолет. — Он без кофеина.

— Давай, — сказала Рома, и я тоже кивнула.

— Ещё кусочек пирога с черникой?

— Маленький, — Рома показала пальцами.

— Кэтлин? — Вайолет взглянула на меня.

— Не заставляй меня есть в одиночестве, — сказала Рома. Её улыбка казалась немного натянутой.

— Маленький-маленький кусочек, — согласилась я.

Ребекка взяла у Вайолет альбом.

— Почему бы не отнести его в гостиную? — спросила она. — Я скоро к вам присоединюсь.

— Тебе помочь? — спросила Ребекка.

— Покажи Роме и Кэтлин другие старые фото. А я принесу кофе.

Мы устроились на диване по обеим сторонам от Ребекки с альбомом на коленях.

— Вот, — она показала фото девочки с серьёзным лицом и в тёмном платье с белым воротничком и манжетами. — Это Вайолет, старший класс средней школы. Узнаёте, это здание, где сейчас Центр Искусств? Мы учились там в старших классах.

Я подвинулась, чтобы рассмотреть.

— Она выглядит такой серьёзной.

— Посмотрите сюда, — Рома тронула пальцем фото на соседней странице. Вайолет в нарядном платье, с сумочкой и с очень неудачной пышной причёской.

— Интересная причёска, — сказала Рома, стараясь не рассмеяться.

Ребекка засмеялась, прикрывая рукой рот.

— Подумать только, я и забыла. Это был первый раз, когда я сделала Ви причёску.

— И он чуть не стал последним, — сказала Вайолет, вошедшая с кофейным подносом.

Я поднялась, взяла у неё поднос и поставила на кофейный столик.

— Не так уж и плохо вышло, — сказала Ребекка. — Может, чересчур пушисто.

— Она начесала мне всю голову и вылила целую банку лака.

— Ну, мне не хотелось, чтобы моя работа выглядела плоской.

— В ночь той вечеринки было ветрено и дождь, — сказала Вайолет, наливая кофе. — Ветер чуть не сорвал с петель дверь, а моим волосам хоть бы что.

— Значит, хорошо, что я использовала много лака, — Вайолет улыбнулась ещё шире.

У меня было чувство, что всё это они уже много раз говорили раньше. Я забрала у Ребекки альбом, чтобы она смогла взять свой кофе. Рома уже приступила к своему ломтику пирога, который на самом деле вовсе не был крохотным.

Я полистала фотографии. Вайолет была на них такой юной. На многих она улыбалась, даже смеялась на некоторых, и я удивилась, что когда-то она выглядела как девчонка. Больше всех мне понравилась картинка, где Вайолет и другая девушка стояли у воды, обнимая друг друга за плечи и широко улыбаясь.

— Ребекка, это ты? — спросила я.

Она поставила чашку и повернула альбом к себе.

— Боже мой, да. Это как раз перед тем, как Вайолет уехала в Оберлин.

— Это первый снимок, где я вижу вас обеих, — сказала я.

— Я не слишком люблю фотографироваться, — пожала она плечами.

— Ты так хорошо здесь получилась.

— Спасибо, — сказала Ребекка, снова перетаскивая к себе альбом, чтобы я могла взять пирог. — Вспомнила — у тебя есть семейные фото? Я с удовольствием посмотрела бы как-нибудь.

— Есть. Напомни, я тебе покажу.

— Кэтлин, как идёт работа в библиотеке? — спросила Вайолет, усаживаясь в кресло с чашкой кофе.

— Немного медленнее, чем хотелось бы. Ларри Тейлор почти закончил делать проводку в компьютерном зале. Стойка выдачи закончена, и я надеюсь, через день-два полиция позволит нам вернуться к конференц-залу.

— А почему полиция в библиотеке? — спросила Рома. — Грегор Истон умер в Стрэттоне.

Я сделала глоток кофе — придётся многое сказать.

— Истон приходил в библиотеку тем же вечером, и возможно, он туда возвращался.

Рома закашлялась. Ребекка потянулась и похлопала её по спине.

— Принести тебе воды? — спросила Вайолет.

Рома подняла руку. Она кашлянула ещё пару раз, потом глубоко вздохнула.

— Всё прошло. — Она отпила кофе, ещё раз вздохнула. — Ягодка черники попала не туда. — Рома взглянула на часы. — Мне уже пора возвращаться в клинику, проверить кошку. Спасибо, Вайолет. Всё очень вкусно. — Она поднялась и посмотрела на меня. — Кэтлин, если я тебя не тороплю — мы могли бы полпути пройти вместе.

Она не сказала «пожалуйста» вслух, но я увидела, что ей хотелось.

— Да, — сказала я. — Надо посмотреть, как там Геркулес и Оуэн. Кто-то, — я обернулась и посмотрела на Ребекку, — опять дал Оуэну цыплёнка с кошачьей мятой. Наверное, сейчас у меня по всей кухне валяются клочья этого цыплёнка.

— Не смотри на меня, — сказала Ребекка, не поднимая головы от альбома. — Это Эми.