Я не стала возражать. Оставаться одной не хотелось, и я знала, что Мэг станет суетиться вокруг меня, что, по правде говоря, было бы очень кстати.

Мэгги посмотрела на котов.

— Ладно, ребята, слезайте. Идём в гостиную.

Я поднялась на ноги, и пакет со льдом соскользнул с моего плеча на скамейку. Рома подхватила его.

— Мне нужно сначала прибрать на кухне, — сказала я.

— Конечно нет, — сказала Рома.

Я оказалась на диване в гостиной, Рома убрала на кухне, а Мэгги сделала мне какао и тост с арахисовым маслом. Как бы ни было тепло снаружи, я с радостью обхватила ладонями теплую кружку. Она даже сделала тост с арахисовым маслом для котов, порезала на мелкие кусочки и подала каждому на отдельной тарелке.

— Этот пакет со льдом не держится на плече, — пожаловалась я Мэгги после того, как он соскользнул в третий раз.

Она сняла с шеи сиреневый шарф.

— Наклонись.

Мэгги обмотала шарф вокруг меня, как ленту мисс Америки, сунула лёд на место и завязала концы шарфа под ключицей.

— Так лучше?

Я осторожно пошевелилась — шарф и пакет льда оставались на месте.

— Да, спасибо. — Украшенные бусинками концы щекотали подбородок, и я отодвинула их в сторону. Ткань была необычайно мягкой.

— Это Эми его для тебя сделала? — спросила я.

— Да, Эми. Я сказала, как мне нравится шарф Ребекки, и на следующий день она подарила мне этот, — она поправила выбившуюся бусину. — Посиди спокойно, а я сделаю ещё какао.

Она отправилась обратно на кухню в сопровождении Оуэна и Геркулеса, вынюхивавших ещё по кусочку тоста.

Откинувшись на подушки, я думала про Уилла Редферна. Мне было его почти жаль. Потом я вспомнила о теле Грегора Истона, сгорбившемся за роялем в Стрэттоне. Вспомнила тот нож для картона в кармане Уилла и то, как он собирался выбросить котов в Вистерия-Хилл. Чувство сожаления ушло.

Весь остаток вечера Мэгги баловала котов и меня.

— Если они что-нибудь разобьют, придётся тебе взяться за швабру, — предупредила я, обнаружив, что она украдкой подкладывает им арахисовое масло. Но Мэгги только засмеялась. Она позвонила Эверетту и отложила нашу встречу, так что вечером мы смотрели какой-то глупый смешной сериал.

Пару раз я замечала проезжающую мимо дома полицейскую машину — Маркус Гордон, наверное. Иногда к нему трудно плохо относиться.

Я долго кисла в ванне и думала, что усну мертвым сном, как только голова коснется подушки, но не тут-то было. Плечо болело, ушибленное запястье ныло, а мысли разбегались и не утихали. Наконец, я вылезла из кровати, устроилась поудобнее в кресле у окна и открыла ноутбук.

Есть. Письмо от Фиби Майклз с фотографией семинарской группы Грегора Истона из Оберлина, на травке рядом с учебным корпусом. В письме Фиби перечислила все имена — по часовой стрелке на фото. Я увидела перед собой лицо. И ещё одно, которого не ожидала. Пришлось дважды проверить список имён.

На ручке кресла лежал шарф Мэгги. Я провела рукой по мягкой ткани, собирая вместе кусочки того, что узнала, один к другому. Я знала как. Я была совершенно уверена, что знаю почему. Я поняла, кто убил Грегора Истона. И это не Уилл Редферн.

Утром я позвонила Сьюзен и попросила, если она может, открыть библиотеку и выйти вместо меня в утреннюю смену. Она уже знала о моём столкновении с Уиллом.

— Ты правда в порядке? — спросила она.

— Правда.

— Хорошо, — сказала Сюзан. — Не спеши приходить.

Убедить Мэгги уйти домой оказалось гораздо труднее.

— Я в порядке, — сказала я, в который раз за эту неделю. — А Уилл в тюрьме за нападение. Стоит выглянуть в окно — там полицейская машина. И у меня есть Оуэн и Геркулес, — я обняла Мэгги здоровой рукой. — А если тебе от этого станет легче, я испеку ещё рулетов с корицей.

Мы договорились, что она принесёт еду от Эрика, и мы поужинаем перед телевизором. Я уселась за стол с чашкой кофе, оба кота устроились у ног, и я рассказала им о своих догадках. Коты слушали — или притворялись, что слушают. Я думала, что мои рассуждения развалятся, если высказать их вслух. Но они по-прежнему имели смысл.

Я помыла посуду и долго возилась с волосами. Тянула время. Прежде чем выйти на веранду, я помедлила, вспомнив, как увидела там Уилла. Коты ждали у двери. Я сделала пару глубоких вздохов, потом ещё пару. Геркулес мяукнул — если не прекратить, случится гипервентиляция. Я расправила плечи и сунула ноги в садовые шлёпанцы.

— Идём, — и мы с Геркулесом и Оуэном вышли из дома. Напротив, во дворе Ребекки, в беседке, Ребекка, Вайолет и Рома пили кофе.

Я пошла через лужайку. Не так я собиралась это сделать, но, может, оно и к лучшему.

Ребекка помахала рукой, заметив меня. Рома встала. Я подошла к ступенькам беседки, и она вышла из-за стола навстречу.

— Как твоя рука?

— Побаливает, — призналась я. Понятно, что она не поверит, если сказать, что всё в порядке.

— Можно?

Я протянула руку. Рома отодвинула расстёгнутый манжет длинного рукава моей хлопковой рубашки и осмотрела синяки на запястье. Опухоль немного спала, и теперь синяки обрисовывали след, оставленный на моей руке пальцами Уилла.

— А как плечо? — спросила Рома.

— Нормально. Болит, но, похоже, выглядит оно хуже, чем ощущается. И да, я собираюсь в больницу.

Она улыбнулась и махнула в сторону стола.

— Садись на мой стул. Я принесу себе другой.

— Спасибо.

— Рома, захвати Кэтлин чашку из кухни, пожалуйста, — крикнула ей вслед Ребекка.

— Ладно.

Ребекка повернулась ко мне.

— Мы слышали про Уилла. Он поранил тебя?

— Всего парочка синяков. Я умудрилась ударить его... кое-чем.

— Рада, что ты в порядке, — сказала Вайолет. — А правда, что Уилл хотел заставить тебя уехать из города?

Я кивнула.

— У него роман с бывшей библиотекаршей.

— Ингрид? — переспросила Ребекка.

— Да. Он хотел, чтобы она вернулась на работу.

Вайолет отхлебнула кофе.

— Но ее не увольняли, она сама ушла.

— Для Уилла это не имело значения. Он считал, что если заставит меня уехать, Эверетт позовет Ингрид обратно.

— В конце месяца Ингрид уезжает в Канаду. В Монреаль, — сообщила Вайолет.

Вернулась Рома со стулом и чашкой для меня. Ребекка налила мне кофе.

— Может, из-за этого Уилл вышел из себя, — предположила она. — Ингрид прекрасная женщина, но не из тех, кто заставляет мужчин...

— ...терять голову? — закончила Рома.

— Да, — согласилась Вайолет.

— Любовь и преданность доводят людей до того, чего никто от них не ждёт. — Я крепко обхватила чашку, чтобы остальные не заметили, как дрожат мои руки.

— Верно, — подтвердила Ребекка.

— Вот поэтому Грегор Истон и умер, — сказала я.

Вайолет посмотрела на меня.

— Прошу прощения?

— Любовь и преданность. Вот что убило Истона. — Я посмотрела на Вайолет. — Твоя преданность Ребекке. — Я обернулась к остальным. — И ваша любовь к Эми.

Ребекка сложила руки на коленях.

— Да, — сказала она.

Рома и Вайолет одновременно заговорили.

— Хватит, — перебила Ребекка. — Пора сказать правду.

Она выглядела очень спокойной.

— Как ты догадалась?

Я повернулась к Вайолет

— Грегора Истона звали Дуглас Грегори Уильямс. Ты была в его классе в Оберлине.

Она не ответила.

— На полу в Стрэттоне я нашла подвеску, серебряную нотку. Она твоя.

— Возможно, — сказала Вайолет.

— Я думала, нотка висела на серебряном кольце, но это буква «О» — Оберлин.

— Я потеряла подвеску, — согласилась она. — Не знаю, где.

— Проблема оказалась в том, что единственным, кого я смогла связать с Истоном и Оберлином, оказался Орен, — продолжила я, не обращая внимания на её слова. — Я поговорила с Фиби Майклз, и не нашла других связей. Казалось, это тупик, но потом она пообещала найти для меня фото учебной группы. Вчера Фиби прислала мне копию. Вместе со списком имён всех, кто есть на фото.