- Я их в седьмом классе перестал носить, - кивнул Джерри. - Они ничего, плохо только, что стекла слабые... Но ты хотела рассказать.
Да.
И комната Джерри исчезла. Беседка, парк, пруд с золотыми и красными рыбками... Принц Эжан и его маг-учитель... Лиловый камзол с серебряной отделкой... Черные волосы, которые хотелось погладить... Меч на вытянутых руках... Обет любви и верности...
Полчаса ничего не решают... она говорила, кажется, гораздо дольше. Ребята слушали, боясь шевельнуться, и время от времени она замечала их одни только глаза. Карие, сосредоточенные, проникающие вглубь, то за стеклами очков, то снова без них - Джерри. И синие, распахнутые, шестилетние - Фрэнка, который наконец-то не пытался сложить кусочки отрывистой мозаики, а слушал настоящую, подробную, зримую, живую сказку... СОН. И тоже начинал понимать...
Лили умолкла.
В тишине пронзительно зажужжала на стекле летняя муха.
- Я знаю, где это, - вдруг медленно произнес Джерри. - Я пойду с тобой.
Королевство Великая Сталла
- Конечно, взрослый, - согласился учитель. - Конечно, женишься.
В его словах даже не звучало иронии - ровным счетом ничего, за что можно было бы ухватиться, - и запротестовать, повысить голос, выказать решимость сражаться за свою любовь! Неправильно. Почти несправедливо.
Принц Эжан сделал несколько рубящих фехтовальных движений, - но в его руке было все-таки перо, а не меч, и оно напомнило о себе, оставив на широком рукаве белой рубашки россыпь фиолетовых пятен. Эжан слегка прикусил губу и поднял взгляд на учителя: тот по-прежнему не улыбался. Сам знаешь, кто ты. Мальчишка!.. и кто во всем королевстве поверит, что этот мальчишка способен на сильное, настоящее чувство?!..
Так это называлось в романах.
Принц Эжан любил читать.
Легонько дунул ветер; за пергамент зацепился желтый сухой листок, странный и лишний среди лета. Впрочем, несколько таких листьев уже плавали в пруду, удивляя красных и золотых рыбок. Эжан осмотрелся по сторонам: так и есть, одно из подстриженных полукругом деревьев за ажурной решеткой беседки умирало. Красивая золотая смерть... нет, лучше так:
Прекрасна золотая смерть...
И та-та-та, и та-та-та-там.
Он записал строчку прямо под недорешенным уравнением. А затем сосредоточенно - учитель, расположившийся на лавочке в четырех шагах, не должен был усомниться, что ученик воюет с иксами, - принялся штрихами набрасывать силуэт круглого облетающего дерева... и под его сенью - тонкую фигурку девушки в узком платье с буфами.
Коварный листок, похожий на скорбную улыбку, дернулся под порывом ветра и смазал начатый рисунок. И пусть.
Ее лица Эжан все равно никак не мог вспомнить...
- Решил? - полюбопытствовал учитель. Вот теперь Эжан мог поклясться, что он издевается. Ореховые глаза мага превратились в щелочки, вокруг которых собралась щеточка разбегающихся морщин. Губы вроде бы хранили серьезность, но их уголки неуловимо подергивались.
- Нет, - честно признался принц. - Я думал о ней. Ты говоришь, она принцесса? Откуда?.. из Аталорра?
- Из Аталорра, - снова без тени насмешки подтвердил учитель. - Или, может, из Ильмии... где-то так.
- Подожди, - в словах мага была неувязка, и, вцепившись в нее, Эжан отважно ринулся в бой. - Ты говорил, что был хорошо знаком с ее родителями. Значит, ты должен точно знать, из Ильмии она или из Аталорра... точно, понимаешь?! Ты сам себе противоречишь...
- Понимаю, - маг опять кивнул, и опять совершенно серьезно. - Но предназначение стабильера - сглаживать и уничтожать всяческие противоречия, возникающие в мире. В данном случае это совсем нетрудно, если учесть, что противоречие гнездится главным образом в твоей голове... Объяснить?
Эжан махнул рукой - мелькнули чернильные пятнышки на белом батисте. Когда учитель начинал декларировать свою принадлежность к Ордену стабильеров, любые дискуссии становились бессмысленными.
- Не надо. Ты просто не хочешь мне говорить.
- Не хочу, - подтвердил маг.
Что ж, это можно было расценивать как первое препятствие. Эжан даже немного приободрился. Тайна, окутывающая прекрасную незнакомку. Тайна будет раскрыта! - и не заставит его изменить своей любви, какой бы она ни оказалась, эта самая тайна. А дальше... Через десять месяцев он, принц Эжан, станет королем, и тогда...
Он утопил перо в чернильнице, аккуратно оставил на горлышке толстую каплю и, ни разу не окунув больше пера, одним росчерком дорешал уравнение под недописанными стихами.
- Икс равен одной тысяче восьмидесяти семи.
Учитель вздохнул.
- Неправильно. Ты где-то потерял минус. Давай, ищи ошибку.
Эжан втупился в пергамент. Смазаный рисунок на полях стал на удивление живым, нарочно так бы ни за что не получилось. Юная девушка под умирающим деревом. Листья падают, и за ними никак не разглядеть ее лица...
Принцесса Лилиан...
Глаза у нее голубые. Он помнил.
Эжан искоса взглянул на учителя. Высокая, как циркуль, фигура на лавочке переломилась: маг тоже заинтересовался сухим листиком, упавшим ему под ноги. Широкий рукав домашней батистовой рубашки, почти такой же, как у Эжана, черкнул по земле; учитель отряхнулся. Интересно, почему стабильеры не носят специальных балахонов или плащей с капюшонами, как все остальные маги? Стараются не выделяться... его учитель тоже, если надо, умел сливаться с толпой.
Самый умный, самый всезнающий человек из всех, кого принц... да вообще. Звали его Агатальфеус Отмеченный, - Эжан вряд ли произнес это громоздкое имя вслух больше трех-четырех раз в жизни.
И он знал, кто она такая.
Но не хотел говорить.
Ладно-ладно. Принц прикусил губу и сунул перо в чернильницу.
- Икс равен двенадцати, - сообщил он через несколько минут. - Я давно хотел спросить, учитель... а сколько тебе было лет, когда ты вступил в Орден? Или это с рождения?
Вот так, очень-очень издали. В ожидании ответа Эжан склонился над пергаментом и попытался сочинить следующую строчку к "Прекрасной золотой смерти". Замечательный способ скрыть свои мысли, когда начинаешь такой вот с виду невинный разговор. Учитель, разумеется, гораздо лучше него был знаком с трюками курса высокой дипломатии... Но как он догадается? сейчас, на математике...