- Нет, - Селестен снова сглотнул, - но у нас шестьдесят процентов неисследованной... Я не понимаю! Мы летели четырнадцать внутренних месяцев. На завершение предварительных зондовых ребятам потребовалось бы максимум часа полтора-два. Зачем эта идиотская спешка? Зачем пороть горячку, Алекс, я тебя спрашиваю?!
- Пятнадцать секунд до начала маневра, - сказал Александр Нортон. Иди, не успеешь.
Что ж, ладно. Селестен Брюни развернулся. Двери отсека разъехались перед ним.
- Иди через "сквозняк"! - крикнул вслед Нортон. - Иначе...
Створки съехались в глухую стену с мигающим оранжевым "Вход воспрещен".
Секунд пять Брюни потерял, бессмысленно и сосредоточенно разглядывая эту надпись. Тоненько загудела тревожная сирена, и ее звук почему-то показался ему мирным и успокаивающим - чем не "Голоса Альгамбры"? Не скоро удастся послушать тот раритетный диск... если вообще удастся. Не стоило дразнить брата, Арчи... Лениво толкнул панель, открывающую вход в Сквозной коридор; она подалась туговато - неужели на "Атланте" что-то заржавело? Или уже пошло ускорение, что больше похоже на правду. Надо бы поторопиться...
Собственная невозмутимость позабавила Селестена - особенно на фоне недавнего подхода к точке кипения. Продвигаясь по свинцовой трубе, он чувствовал себя свободным и спокойным, словно вся ответственность разом упала с плеч. Коту под хвост дотошные предварзонды, плевать на загадку единственного очага цивилизации на половину планеты, катись ко всем чертям блатной идиот Габриэл Караджани... Куда-нибудь сядем, что-нибудь будем исследовать. Мало ли.
Крепло, превращаясь в звонкую уверенность, чувство, что некто давным давно рассчитал вплоть до мельчайших деталей все планы и маршруты Первой Дальней. Не Алекс, нет. За пятнадцать секунд до начала маневра, когда съезжались створки отсека, командир обернулся, и у него было живое лицо человека, с которым они налетали полдюжины Ближних. С которым попадали в такие переделки, когда нельзя было прятаться за пластмассовой личиной равнодушия - как и пренебрегать если не Уставом, то здравым смыслом...
А теперь - можно. Ну и пусть.
Пять, четыре, три... Сейчас пойдут серьезные перегрузки!..
Черт, как-то не страшно.
Он выбрался из "сквозняка" у входа в амортизационный отсек, сорвал со стены и нашлепнул на лицо единственную оставшуюся маску. И в последнюю десятую долю секунды впечатал тело в мягкую, как желе, коллоидную субстанцию - на космическом жаргоне ее ласково называли "кроватью", - жадно чмокнувшую над ним.
Королевство Великая Сталла
Лунный свет, отразившись от зеркала, красиво очертил ее округлую руку - и королева Каталия Луннорукая усмехнулась непроизнесенному каламбуру. Да и зачем его произносить, когда рядом нет мальчика-писца? Приподнялась на локте с широкой кровати, пошарила по туалетному столику и отыскала на ощупь заранее заготовленный кружок лимона.
Каталия была осторожна.
Ланс откинулся на атласную подушку, заложив руки за голову. Скульптурное тело с лунно-нежной, как у самой королевы, кожей. Расслабленное, однако не обессиленное. Он прикрыл глаза; в полумраке чуть серебрились кончики полумесяцев-ресниц. Но не спал.
Не то что некоторые, бывшие... Например, Геворг Железный часто умудрялся захрапеть раньше, чем она успевала отослать его. Приходилось расталкивать, будить, - он взвивался пружиной, сотрясая огромную кровать, и хлопал перепуганными глазищами... было забавно. Но быстро надоело.
Совсем некстати он вспомнился, покойный Геворг...
Нет, жестко оборвала она себя.
Кстати.
На бедре Ланса темнел кровоподтек: били туда, куда всегда бьют, но не попали... а иначе пришлось бы менять планы на нынешнюю ночь. Теперь, разглядывая его обнаженное тело, Каталия увидела еще множество синяков и ссадин, оскорблявших совершенную юношескую красоту. Верные псы Литовта, как обычно, не церемонились... Поморщилась; набросила сверху простыню.
С головой. Как на мертвеца.
Ланс завозился, высвобождая лицо и руки; негромко засмеялся... видимо, принял, за шутку. Сел, обнял королеву за плечи и легонько, несмело поцеловал в шею. Он вообще был робкий и очень-очень нежный... И она, кажется, его первая женщина.
Королева Каталия Луннорукая. Немыслимая честь и счастье для мальчика из далекой южной провинции...
Она слизнула с пальца кислый лимонный сок. Ланс продолжал целовать ее, спускаясь все ниже по спине. А впрочем, у него наверняка была учительница из числа прислужниц или поселянок. На Юге, как известно, свободные нравы, а князю Лансельену уже лет двадцать-двадцать один...
Совсем ненамного старше Эжана. Который никогда ему этого не простит.
"Инцидент может повториться с опасностью жизни для принца..."
Старший советник Литовт, конечно, был прав. Инцидент обязательно повторится - как только сын, до изнеможения намахавшись мечом в фехтовальном зале, решит, что готов отстаивать свою и ее честь на поединке с кем угодно. Инцидент повторится с неизбежностью ливня после засухи - чуть раньше или чуть позже. И мера опасности для принца будет зависеть исключительно от преданности этого молодого южанина... а можно ли безгранично верить в его преданность?
Смешно. Накануне коронации, когда в стране плетется больше заговоров, нежели кружев, и маги-стабильеры на королевской службе уже вчетверо взвинтили расценки за свою работу. Когда самые занюханные дворянские роды выискивают в своих генеалогических древах почти венценосные корни и ветви. Когда по рукам ходит памфлет с издевательски-подробным описанием внешности принца, и автора до сих пор не могут найти. Когда только вчера казнили мошенника, пытавшегося за бешеные деньги продать фальшивую - разумеется, фальшивую! - монету с изображением покойного короля, ее возлюбленного супруга... Жизнь Эжана и без того в постоянной опасности - чтобы предоставлять в распоряжение бесчисленных врагов идеального убийцу, на меч которого мальчик сам шагнет открытой грудью... Каталию передернуло.
Конечно, можно прямо сейчас отослать Ланса домой, в его провинциальное имение... кстати, интересно, какой оно приносит доход? Для хорошо осведомленных и небедных заговорщиков не составит труда прямо на месте купить юного князя со всеми потрохами, вернуть в столицу и организовать ему случайную встречу с принцем...