В купальном халате Джея (полотенце забыла на кровати) она прокралась к себе мимо гостиной, из которой доносились благородные звуки Баха. Усталость свинцовыми руками придавила ей плечи.

– Джуно, мы можем поговорить? – неожиданно раздался голос Джея.

Ухватившись за дверную ручку, она представила себе свое красное от скраба лицо со следами еще не впитавшегося крема, жирные волосы, припухшие поросячьи глазки.

Он собирается потребовать, чтобы я покинула квартиру, в панике подумала Джуно. Он будет настаивать, чтобы я выметалась, а то он велит Шону освободить квартиру в Нью-Йорке. Он хочет застать меня врасплох, когда я лишена защитной раскраски и наиболее уязвима.

Джуно метнулась в глубь комнаты, защелкнув дверь на замок, и рухнула на кровать. Она была настолько обессилена, что заснула поверх одеяла, как была, в зеленом халате, источавшем запах ментолового геля для душа, который преследовал ее даже во сне.

Следующим утром Джуно воспользовалась тактикой «избегания Джея», которую она продумала в перерывах между кошмарами, донимавшими ее всю ночь.

Она помчалась в душ сразу же, как только захлопнулась за ним входная дверь. Через десять минут, оставляя мокрые следы по всей кухне, она приготовила себе несколько тостов и заварила чай. Этот завтрак отнесла к себе в спальню, по дороге поприветствовав Пуаро и Убо воздушными поцелуями.

В ее распоряжении было двадцать минут, которые она потратила в свое удовольствие, завтракая и слушая новости. Когда, надев платье, она красилась, снова хлопнула входная дверь: Джей вернулся с пробежки минута в минуту и сразу прошел в ванную. Это дало ей возможность выскочить из дома, не столкнувшись с ним.

В редакции обнаружилось, что Лидия не вышла на работу (сославшись, как обычно, на плохое самочувствие), и на Джуно свалилась двойная нагрузка, мрачный шеф, тосковавший без своей белокурой наяды на временной ставке, и две статьи, сроки сдачи которых уже прошли.

Сходив на перекур, проведя в туалете неспешное исследование размеров своей правой ноздри в сравнении с левой (левая оказалась больше), обсудив с Финлэем преимущества чиабатты перед фкокачией, изучив все свои гороскопы из разных ежедневных газет, поболтав с Умой, по-матерински заботливой секретаршей производственного отдела, и разжившись у нее печеньем, Джуно вернулась на свое рабочее место.

Сев за стол, она занялась организацией своего культурного досуга на грядущие выходные с тем расчетом, чтобы не бывать дома по вечерам. И тут, к ее огорчению, выяснилось, что друзья либо уезжают из Лондона, либо уже назначили неотменяемые встречи. Все извинялись, все сожалели – но ведь в прошлые выходные с ней невозможно было связаться, поэтому пришлось строить планы без нее. А теперь… Ужасно обидно… Позвоним, как только вернемся. Может, сегодня вместе выпьем чаю?

В отчаянии, Джуно уже хотела позвонить в службу мужского эскорта, но вовремя сообразила, что это ей не по карману, и набрала номер мобильного телефона Лидии.

– Где ты? – в трубке был явственно слышен дорожный шум.

– Я и сама не знаю. Где мы сейчас? – в сторону обратилась Лидия, и ей ответил мягкий голос с ирландским акцентом. – На шоссе М25. Мы собираемся устроить небольшой пикник.

– Очень рада за тебя. Значит, чувствуешь себя уже получше?

– Еще отдает в груди. Я подумала, что мне не стоит в таком состоянии выходить на работу, лучше подлечиться, – Лидия не ведала стыда.

– А как там Бруно, тоже простудился? – ласково спросила Джуно, рисуя большого хомяка на своем ежедневнике.

– Нет, он отравился. Бедный Бру, – в трубке послышался громкий взрыв мужского смеха. – Тут, кажется, связь пропадает. Послушай, Джу, наверное, я завтра тоже не приду, – призналась Лидия. – Я ведь немного простужена. Точнее, очень простужена.

– Сходишь со мной в субботу в кино? На новый фильм Альмодовара. А потом поужинаем вместе, а?

– О, я мечтала его посмотреть! – с энтузиазмом отозвалась Лидия, и в душе у Джуно забрезжила надежда. – Но ты знаешь, в субботу мне, пожалуй, будет сложновато…

– А в воскресенье?

– Ну… Давай я тебе позвоню, хорошо?

Лидия не хотела говорить ей прямо, что намерена посвятить все выходные исключительно Бруно – с ним и Альмодовара посмотреть. Впрочем, и Джуно не горела желанием услышать это прямым текстом. В конце концов, в такой ситуации есть своя положительная сторона – чем больше Лидия занимается Бруно, тем меньше она интересуется Джеем.

– Хорошо. А если я уеду на неделю с понедельника, ты меня заменишь?

– Конечно, солнышко, конечно, – беззаботно согласилась Лидия.

– Это будет нелегко, – Джуно зажмурилась, представив агонизирующие столбцы текста, нашпигованного ошибками, с ответами, которые не имеют никакого отношения к вопросам. – Я сделаю все, что смогу, но несколько писем останется тебе. И потом, тебе придется ходить на работу каждый день.

– А как же, солнышко. Обязательно, – Лидия рассеянно успокоила ее. – Короче, я тебе позвоню. Пока, Джу, дорогая, и смотри, не переутомляйся там.

Джуно повесила трубку и нахмурилась. Странно, но она чувствовала досаду на себя, а не на Лидию. Подруга была неисправима, но чертовски обворожительна, и сердиться на нее невозможно. Как Джуно хотела бы походить на нее: жить мгновением, быть безрассудной и импульсивной, простой и ясной во всех своих поступках и намерениях. Именно это она попыталась осуществить в прошлые выходные – и потерпела полный крах.

Размышляя о трех предстоящих скучных днях, Джуно сделала на своем ежедневнике несколько набросков, подозрительно напоминавших профиль Джея, позвонила домой и наговорила сообщение для Пуаро, который всегда ценил подобные знаки внимания. Подкрасив два ногтя, она наконец собралась с духом и отправилась к шефу, чтобы отпроситься на следующую неделю.

Его кабинет напоминал аккуратно убранное святилище его семейства. Кругом взгляд натыкался на увеличенные глянцевые фотографии в рамочках. Что ж, может быть, это не так уж плохо, подумала Джуно, если учесть, что на винчестере у шефа хранится по крайней мере три мегабайта порнографических картинок, скачанных из Интернета, а также обоймы посланий от бывших любовниц. Джуно с Лидией знали это, потому что как-то вечером взломали его компьютер. Его пароль был «Лидия». Джуно даже огорчилась из-за того, что угадала его только со второй попытки.

Джуно сформулировала свою просьбу с тяжким пыхтеньем и сопеньем.

– Что ж, нет проблем… эээ, Джуно, – он не сразу извлек из памяти ее имя, несмотря на четырехлетнюю совместную работу.

Он оказался на удивление сговорчив. Еще не успев остыть после телефонного разговора с очередной крошкой и предвкушая продолжительный деловой обед с «новым заказчиком рекламы», он смотрел на нее свысока в прямом и переносном смысле слова (его черное кожаное кресло с подлокотниками было на несколько сантиметров выше, чем серый стульчик с нейлоновой обивкой, предназначенный для посетителей) и милостиво дал свое согласие, при условии, что она обеспечит себе замену на время отсутствия, чтобы кто-нибудь занимался «всеми этими штучками-дрючками».

– Лидия уже согласилась, – ответила Джуно с тревогой, ожидая, что он выразит свое неудовольствие, так как Лидия недостаточно ответственна.

– Ах – Лидия, – его маленькие похотливые глазки загорелись. – Прекрасно. Я буду помогать ей, насколько смогу, естественно.

– Естественно, – улыбнулась Джуно сухо. К счастью, он был слишком занят перспективой предстоящего «делового обеда», чтобы заметить ее сарказм.

Джуно – а ей нравилось чувствовать себя незаменимой – была несколько обескуражена таким легким согласием. Выйдя от шефа, она стала снова грызть ногти и мучить себя тревожными мыслями. Как всем известно, раньше он категорически отказывался ее отпускать даже на полдня, потому что никто не мог заменить ее по части изобретательности. А сейчас, похоже, она могла бы предложить на замену себе хоть разносчика пиццы и в ответ услышала бы «нет проблем». Это встревожило ее. Затем подступило чувство вины из-за того, что она уже два часа как на работе и не написала за это время ни строчки. Она заразилась от Лидии дурными привычками и наплевательским отношением к срокам.