Андрианова А. Д. Ранение и смерть А. С. Пушкина В сб.: Из истории медицины. Вып. 5. Рига, 1963.

Андроников И. Л. Тагильская находка. Собр. соч., т. 1. М., 1980.

Вересаев В. В. Дуэль и смерть Пушкина. М., 1927.

Гейченко С. С. У лукоморья. Л., 1977.

Гроссман Л. П. Пушкин. Серия ЖЗЛ. М., 1960.

Дуэль Пушкина с Дантесом Геккереном. Подлинное военно-судебное дело 1837 г. Спб., 1900.

Заблудовский А. М. Русская хирургия первой половины XIX века. Новый хирургический архив, т. 39. кн. I, 1937.

Змеев Л. Ф. Русские врачи-писатели. Спб., 1886 1888.

Лахтин М. Большие операции в истории хирургии. М., 1901.

Лотман К). М. Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя. Л., 1982.

Лукьянов С. М. О последних днях жизни и смерти А. С. Пушкина с медицинской точки зрения. Спб., 1899.

My дров М. Я Избранные произведения. М., 1949.

Попова Н. И. Музей-квартира А. С. Пушкина. Л., 1980.

Оппель В. А. История русской хирургии. Вологда, 1923.

Петровский Б. В. Ранение на дуэли и смерть А С. Пушкина. Клиническая медицина, 1983, № 4.

Пирогов Н. И. Вопросы жизни (Дневник старого врача). Спб., 1885.

А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х т. Под обшей ред. В. В. Григоренко и др. М., 1974.

Удерман Ш. И. Избранные очерки истории отечественной хирургии XIX столетия. Л., 1970.

Цявловский М. А. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина. Т. 1. М… 1951.

Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. Л., 1975.

Ч стович Я А. История первых медицинских школ в России. Спб., 1870.

Щеголе в П. Е. Дуэль и смерть Пушкина. М… 1936.

Юдин С. С. Ранение и смерть Пушкина. Правда. 1937, 8 февраля

На двери московского Дома-музея А. П. Чехова, к которой ведут три невысокие ступеньки, прибита старинная чугунная табличка «Докторъ Чеховъ». Рядом с входом на этой же стене уютного двухэтажного особняка, расположенного на Садово-Кудринской, висит мемориальная доска: «Здесь жил с 1886 по 1890 г. великий русский писатель Антон Павлович Чехов».

Большая мраморная доска с золотыми буквами, естественно, затмевает едва приметную чугунную табличку. Точно так же врачебная деятельность Чехова, по сравнению с его литературными трудами, имеет частное значение. Но нельзя забывать высказываний самого Антона Павловича о серьезном влиянии медицинских наук на его творчество; профессия врача не могла не отразиться и на личности писателя.

Скромная табличка на двери чеховской квартиры напоминает, что один из самых любимых наших писателей вышел не только из гоголевской «Шинели», положившей начало русской прозе, но и из белого медицинского халата.

Рассмотрению некоторых аспектов медицинской деятельности А. П. Чехова посвящается настоящая книга. В работе над биографией Чехова я нередко обращался к различным литературным источникам, часть из которых приведена в библиографическом указателе. Но лучшая книга о Чехове написана самим Антоном Павловичем: это – его письма. Поэтому, сколько было возможно, я старался предоставлять слово доктору Чехову.

Собирая материалы о жизни и творчестве А. П. Чехова, я заказал в библиотеке трехтомник «Русские врачи-писатели». Работа Льва Федоровича Змеева – «почетного члена общества орловских врачей, доктора медицины», как было указано в формуляре, выходила в С.-Петербурге в 1886–1888 гг., и я надеялся почерпнуть из нее интересные сведения о раннем Чехове и его предшественниках.

Но издание оказалось справочником, где в алфавитном порядке приведены краткие биографические данные о врачах, когда-либо выступавших в специальной печати со статьями по различным вопросам биологии и медицины. Не встретил я здесь ни фамилии военного врача В. И. Даля – создателя «Толкового словаря живого великорусского языка», ни земского врача А. П. Чехова.

Мы привыкли понимать под словом «писатель» человека, создающего литературные произведения, а не научные статьи.

И все-таки, как профессии врача и писателя ни далеки друг от друга, между ними существует глубокая связь. Об этом, кстати, не так давно напомнил на международном конгрессе врачей в Париже французский писатель Андре Моруа, увидевший родство этих профессий в том, что представители обеих «относятся к человеческим существам со страстным вниманием; и те и другие забывают о себе ради других людей».

Не потому ли медицина подарила миру много писателей, и среди них таких выдающихся, как Рабле, Шиллер, Чехов, Булгаков?

А одна из врачебных эмблем, предложенная в XVII в. знаменитым голландским врачом Тульпиусом,[27] – горящая свеча («светя другим, сгораю сам»[28]) могла бы стать достойным украшением писательского флага.

В мемуарной и исследовательской литературе о Чехове можно встретить мнение, что врачом он стал по недоразумению, что медицинская деятельность его тяготила, и он постоянно хотел от нее освободиться. Подобные суждения в значительной степени основываются на высказываниях самого Чехова. Но, как справедливо замечает И. Г. Эренбург, в письмах Антона Павловича еще чаще встречаются признания, что ему опротивела литературная работа.

Мы же не принимаем их всерьез.

Каждому знакомы такие моменты, под влиянием которых вырываются не отражающие действительности слова.

А в конспективной автобиографии, составленной по случаю пятнадцатилетия окончания университета, Антон Павлович сообщает, что в выборе медицинского факультета он не раскаивается.

В. В. Вересаев – автор знаменитых «Записок врача», поступая в медицинский институт, мечтал стать писателем. Выбор института (уже второго – после окончания историко-филологического факультета университета) был обусловлен, как утверждает Вересаев в своих «Воспоминаниях», стремлением будущего писателя в совершенстве ориентироваться в строении и функции человеческого организма, в здоровых и болезненных состояниях как тела, так и духа.

А. П. Чехов, поступая на медицинский факультет университета, не догадывался об уготованной ему судьбе классика русской литературы. Он должен был получить диплом врача, чтобы зарабатывать на хлеб и кормить семью.

Вопрос о выборе факультета, по-видимому, был решен на семейном совете еще до отъезда Антона Павловича из Таганрога[29] в Москву. Сохранилось письмо матери, в котором есть такие строки: «…Терпенья не достает ждать, и непременно по медицинскому факультету иди, уважь меня, самое лучшее занятие».

Тон письма и просьба «уважить» мать дают повод думать, что у Антона Павловича имелись на этот счет еще какие-то соображения.

В жизни редко бывает, когда врачом становятся по неодолимому желанию, как это случилось с выдающимся нашим хирургом Н. И. Пироговым или немцем Альбертом Швейцером. История последнего примечательна: тридцатилетний профессор философии и теологии Страсбургского университета, известный органист, выступавший в лучших концертных залах Европы, решив стать врачом, поступил на медицинский факультет того же учебного заведения, где продолжал профессорствовать. У подавляющего большинства подлинное зрелое увлечение медициной приходит в процессе учебы или врачебной практики.

Так или иначе, 10 августа 1879 г. Чехов подал заявление на медицинский факультет и был зачислен в Московский университет со стипендией как неимущий от Таганрогской городской управы.