На этом участке Ангары, в песчаниках и глинах палеозоя, кроме небольших, примитивных плеченогих — лингул, живших на дне морских заливов, мне посчастливилось найти более редких животных — остатки типичных для силурийских отложений крупных членистоногих, несколько напоминающих современного молуккского рака. Сначала мне попадаются только цилиндрические обломки их хвостовых сегментов, местами переполняющие породу в виде тонких иголок. Но потом я на шел головы маленького эуриптеруса, всего в два сантиметра в поперечнике. Наиболее богатая добыча досталась мне на острове Интее, выше порога Падун. Здесь на одной из отбитых плиток я обнаружил почти целого эуриптеруса с шириной головного сегмента в десять-двенадцать сантиметров и в длину, без хвостового шипа, достигающего двадцать пять сантиметров. Эуриптерусы имеют вид рака с большими клешнями и с конечностями, сосредоточенными в переднем конце туловища. Длинное тело, состоящее из десятка сегментов, заканчивается длинным и острым хвостовым шипом. Некоторые виды эуриптерусов и их родичей достигали длины одного метра. В силурийское время на мелководье морей Восточной Сибири жило, повидимому, немало этих хищников.

Слои песчаников, кроме остатков эуриптерид, сохранили и другие следы жизни: часто на поверхности плит я видел из вилистые полосы — следы ползания каких-то животных: то узкие, то широкие, с зубчатыми краями, то прямые, то изогну тые. Смотря на изогнутые полосы, стараешься представить себе, что за животное оставило этот след, куда ползло оно по песчаному дну мелководья и почему след внезапно прерывается. Еще и другие остатки, неорганического происхождения, хранят в себе силурийские пласты. Вот, например, глиняные кубики в один-два сантиметра в поперечншке — то одиночные, то торчащие десятками на поверхности пласта. Это были когда-то кристаллы соли, осевшие на дне при высыхании лагун и закрытые затем слоем песка или ила. Пресная вода, циркулировавшая позже в пластах, растворила соль и отложила вместо нее ил, который заполнил пустоту и принял форму кристалла соли. Реже встречаются маленькие круглые впадинки, образовавшиеся от ударов капель дождя.

Через два дня, изучив берега Ангары на протяжении 30 километров, мы подошли к самому грозному порогу Ангары — Падуну. Так же как и все остальные пороги этой реки, Падун образовался на пересечении рекой мощного пластового тела траппа. Эта магматическая порода представляет значительно больше сопротивления истирающей силе воды, чем осадочные породы, и поэтому полоса траппа в продольном профиле реки представляет выступ — порог.

Величина падения порога и его длина по реке зависят от толщины пластового тела траппа и от того, под каким углом оно в данном месте выходит на поверхность. В Падуне мощное тело траппа падает наклонно на юг, и река круто скатывается вниз, прорезая его. Против порога на левом берегу, среди широкого луга, расположено село Падун, и только ниже по рога к реке подступают с обеих сторон высокие серые утесы: Пурсей слева и Журавлиная Грудь справа. Это расположение утесов позволяет выгружать груз с ненадежных лодок, везти его по берегу на телегах до нижнего конца порога, а пустые лодки сплавлять через порог.

Подъем лодок вверх по реке через этот порог производится у самого берега, где огромные плиты перегораживают реку в виде нескольких уступов.

Сплав больших лодок производится через Средние ворота или Главное жерло, маленькие лодки сплавляют по Бережным воротам. Наш шитик спустили по последним, карбас же был слишком велик — в Бережных воротах мел ко, а крутые повороты между камнями не позволяли развернуть большую лодку.

Мы с Каменским получили разрешение от Серебренникова проплыть в пустом карбасе вместе с ним и гребцами по глав ному сливу. Лодку затянули сначала вдоль берега острова Интея к средней протоке. После короткого молчания Серебренников сказал сурово: "Отчаливай". Гладкая поверхность реки не обещала ничего страшного, только впереди она была как-то странно срезана и поверхность нижнего плеса не была видна.

Но вскоре блестящая ровная поверхность реки покрылась струями, стремившимися вниз, и лодка пошла быстрее: мы вошли в наплыв. Наклон наплыва все увеличивался, и вне запно мы увидали нижний плес, покрытый валами. Слева и справа показались плоские камни, о которые бились волны. Главный слив Падуна очень широк и имеет несколько изогнутую форму. Мощный поток нес наш карбас со страшной силой, и нужно было большое искусство лоцмана, чтобы вовремя уходить от камней. Но вот и последний из трех крутых "залавков" порога, и карбас по наклонной поверхности мчится на встречу огромным "толкачам" — валам, высотой метра в два, которые идут от "подпорожицы" навстречу сливу. Лодке, сча стливо миновавшей камни порога, здесь грозит новая опас ность: если борта ее недостаточно высоки, толкачи могут залить лодку. Мы взлетаем на первый толкач, карбас круто падает в ложбину между валами — и затем новый взлет на второй вал. Твердая рука Серебренникова ведет карбас наперерез волнам, и скоро мы выходим в мелкие волны нижней части "подпорожицы".

Чукотская байдара и пароход "Колыма" у берегов Чукотки

Башня Братского острога XVII века

Вниз по Ангаре. Обрыв с пластами палеозоя

Лодка енисейских кетов

Большой порог на Курейке

Третий порог на Курейке и гора Тептыргома

В верховьях Подкаменной Тунгуски

Лодки енисейских кетов на Подкаменной Тунгуске

Спуск по порогам дает более острые переживания, чем плавание в морской шлюпке по бурному морю: за ровной гладью реки вас ждет опасность; один неверный поворот руля — и лодка опрокинется. В море вы привыкаете к равномерному чередованию волн, здесь же стремительное движение вперед заставляет вас в течение нескольких минут пережить целую гамму ощущений: начиная от глухого волнения выше порога, в наплыве, через ряд острых моментов спуска и борьбы с тол качами к внезапному спокойствию нижнего плеса, когда нервное напряжение резко падает, и только взволнованный и оживленный обмен впечатлениями говорит о недавнем напряжении.