Запад займет жесткую позицию по отношению к Германии вовсе не из-за присоединения к рейху Чехии, а за «неприсоединение» Словакии и «незахват» Закарпатской Украины! Это перечеркивало планы быстрого развязывания германской агрессии против СССР. Ведь не для того растили нацизм, не для того давали Гитлеру олимпиады, помогали воевать в Испании, закрывали глаза на перевооружение, сдавали ему страны и народы, чтобы Германия стала сильной и могучей.

Сейчас самое время внимательно проанализировать события в Закарпатской Украине. Со стороны все выглядело однозначно: большой и сильный германский рейх всячески поощряет сепаратистов. Ширится дружба украинских националистов и германских нацистов, которая должна привести к закономерному итогу – появлению в составе Германии доброго куска территории, к которому можно будет присоединять далее Киев, Полтаву и Харьков.

Подготовка к созданию «украинского плацдарма» для фюрера началась заблаговременно. 27 октября 1938 года, меньше чем через месяц после «отсоединения» Судет, новым премьером Закарпатья стал Августин Волошин. 9 ноября 1938 года им создана «Организация Народной Обороны – Карпатская Сечь» (ОНОКС) – отряды местных боевиков. Но ведь задачей этих «незаконных вооруженных формирований» является не охрана своих сел и городов от чехов, а создание некого прообраза повстанческой украинской армии, которая затем совместно с германским вермахтом понесет «свободу» в глубину Советской Украины. Поэтому и отношение к ОНОКС особое. Власти Праги не только не препятствовали созданию отрядов боевиков, но даже договорились с Августином Волошиным, что офицеры чехословацкой армии будут «сечевиков» обучать. А чтобы «античешские» вооруженные формирования не испытывали нужды в оружии, то пражское руководство, от которого они собираются отделяться, передало боевикам вооружение местной чехословацкой национальной гвардии («Домомбранства»). Дело пошло так хорошо, что на II съезде «Карпатской Сечи» 4 декабря 1938 года прошел военный парад и 10 тысяч вооруженных сечевиков промаршировали через город Хуст. Теперь, когда прообраз будущей украинской армии уже создан, наступает пора формирования властных органов для придания делу нужной легитимности.

Начали, как водится, с названия. 30 декабря 1938 года правительство Августина Волошина сделало и себе, и фюреру рождественский подарок. Автономия получила официальное наименование «Карпатская Украина». Прежде Закарпатье поменяло множество названий, но все они никуда не годились: «Подкарпатская Русь», «Подкарпатье», «Карпатская Русь», «Закарпатская Русь», «Угорская Русь». Готовится поход на Советскую Украину, следовательно, и название «плацдарма» должно нести в себе слово «Украина», а не «Русь»[356].

В феврале 1938 года процесс «легитимизации» продолжается: проходят местные выборы, формируются новые органы власти, состоящие сплошь из сторонников отделения от Чехо-Словакии[357]. Политические симпатии Августина Волошина сомнений не вызывают. По приказу главы автономии в Подкарпатской Руси распространяется «Майн кампф». Запрещены все партии, вместо них создано «Украинское национальное объединение», которое возглавил сам Волошин[358].

Однако к немцам отношение у закарпатского руководства особое. «Всем гражданам немецкой народности, несмотря на их государственную принадлежность, разрешено организовываться в „Немецкую партию“. и организовывать в этой партии обычные партийные органы, а также носить знаки отличия и знамена со свастикой»[359]. Это указание за подписью Августина Волошина было под грифом «Совершенно секретно» разослано 2 февраля 1939 года во все структуры власти. Иными словами, в Закарпатской Украине многопартийность и плюрализм все же сохранились. Ведь партий было целых две: УНО – украинских националистов и местный филиал НСДАП – националистов германских.

А вот право выдвигать кандидатов в «парламент» имели только украинские националисты. На 32 мандата претендовали 32 кандидата, список которых был утвержден «монсеньором», как называли Волошина. А чтобы голосование полностью соответствовало системе «старшего германского брата», поклонник фюрера организовал свой небольшой концлагерь «Думен» близ города Рахов, в который отправлял несогласных и политических оппонентов.

В том, что Августин Волошин честью и правдой служил Гитлеру, сомневаться не приходится. Когда фюрер вместо поддержки независимости Закарпатья (как договаривались) вдруг отдал эту территорию Венгрии, «блаженный Августин» сбежал в Румынию, а оттуда перебрался в Югославию. Он мог уехать в любую страну, но отправился в Германию. Немного пожив в Берлине, Волошин направился в немецкий город Прага. Никто его там не интернировал, и он свободно преподавал в Украинском вольном университете (УВУ). Когда Германия напала на СССР, Волошин обратился к Гитлеру с письмом, предлагая себя на пост президента Украины. Заодно советовал фюреру ликвидировать православную церковь и заменить ее католической. В конце войны этот «борец за свободу» был арестован советской контрразведкой и нашел свою смерть в тюрьме.

Понятно, что такие вполне «демократические» выборы в духе германского национал-социализма дали в итоге нужный результат. Выбранный «парламент», расположившийся в городе Хусте, и объявил Закарпатскую Украину независимой 14 марта 1939 года, точно вслед за Словакией. Однако далее события пошли не по запланированному сценарию. Инсценировав закадычную дружбу с украинскими националистами, германский фюрер предал их, как только отпала необходимость ломать комедию перед Западом. Закарпатская Украина была настроена яро прогермански, и ее руководство разве что на «батьку» Адольфа не молилось.

Тем не менее Гитлер, поддержав словаков, украинцев не поддержал. Практически сразу после заявления о независимости первый президент Карпатской Украины ударился в бега, потому что 150-тысячная венгерская армия вторглась на территорию Закарпатья[360].Дружественное Германии украинское государство просуществовало около 100 часов и было ликвидировано другим дружественным Германии государством!

Чтобы избежать кровопролития, венгерское правительство направило в Хуст своего парламентера с предложением разоружиться. Германский посол фон Войнович потребовал от украинцев капитулировать, но те отказались. Вооруженные отряды националистов оказали оккупантам героическое сопротивление, удерживая венгров от вступления в свою «столицу» и давая возможность «правительству» благополучно удрать. Количество «сечевиков» оказалось довольно большим – порядка 15 тысяч человек, и на их вооружении были даже 15 танков[361]. Но большинство украинцев имело лишь винтовки и пистолеты. Им противостояли части регулярной венгерской армии, хорошо оснащенные артиллерией и боевой техникой. Несмотря на это, венгерские войска, не ожидавшие, что чешские офицеры и длительные тренировки превратят «сечевиков» во внушительную силу, увязли в боях.

Помощь пришла с неожиданной стороны. В спину украинским боевикам ударила польская армия. Почему? Потому что в составе Польши находилась Западная Украина, и создание независимого украинского государства грозило полякам солидной потерей территории. Этот удар быстро решил участь «Карпатской сечи». Кроме того, на стороне венгров вступили в бой и части регулярной чешской армии, и даже чешская полиция. Разбитые «сечевики» начали отходить в Румынию и прятаться в окрестных лесах. Ни то ни другое не спасало их от смерти. Румынские пограничники, словно в романе об Остапе Бендере, раздевали «сечевиков» до нитки, а потом выдавали венграм. Местное венгерское население, вооруженное чехами, вместе с венгерской армией занялось охотой на беглецов, убивая их на месте без суда. Самая незавидная участь ожидала попавших в руки польской армии. «Сечевиков», сдававшихся полякам, расстреливали на месте поголовно. Украинцы, имевшие польское подданство – жители Галиции прибыли на помощь закарпатцам. И поляки не упустили случай «зачистить» беспокойных националистов. После окончания боев венгерские войска передали польским пограничникам «сечевиков», прибывших из Польши. Церемониться с пленными никто не стал. На следующий день они все были расстреляны без суда, следствия, адвокатов и прочих «демократических» процедур[362].Пройдет всего шесть месяцев, и подобные «эксцессы» повторятся уже с польскими военными, однако с ними германские солдаты будут церемониться еще меньше.