Иван задумался.

— А смысл ему нас сдавать? Если не говорить про то, что Акеми — дочь одного из исполнителей плана: то есть тех, кто подыгрывает ИГ, то мы с девчонками ничего такого собой не представляем. Если бы у него было желание — мог бы запросто нас бросить там на смерть. Но, как я понял, шпион этот — противник исламистов. Сам себя назвал «смершевцем» — что бы это ни значило. И он точно в курсе, что здесь что-то такое нехорошее затевается.

— Да! Он ведь прямо говорил про провокацию, «ложный флаг» и нападение на Китай, — вспомнила Амико.

— Надо с ним союзничать, другого выхода нет, — кивнул Иван.

— Хорошо, — согласилась Алена. — Тогда зови его сюда. Только не пиши прямо, что мы знаем про ракету, вдруг перехватит еще кто-нибудь левый.

— Игиловцы?.. — усмехнулся Засельцев. — Да брось, до серьезной радиоразведки они еще не доросли. Тем более, тут все зашифровано, как он сказал.

— Проблема может быть не в игиловцах. Сами же говорите, что им подыгрывают какие-то подозрительные силы. А это, между прочим, могут быть очень и очень нехорошие люди, — назидательно подняла палец Алена. — Вот, к примеру…

Девушку прервал плотный гул реактивных двигателей, стремительно накатившийся с юга. В темном небе быстро прошла на средней высоте пара стреловидных силуэтов.

Тем временем на противоположном конце земли тоже происходили определенные события, связанные с далекой-далекой Бирмой. В кабинете командующего 8-й армией ВВС США на базе Барксдейл, штат Луизиана, происходила довольно-таки безобразная сцена. Несколько дней не просыхавший и страстно желающий кого-нибудь убить генерал-майор Стивен Уилсон теперь яростно хрипел, уткнувшись носом в пушистый ковер на полу и изрыгая нечленораздельную американскую матерщину. Навалившиеся на него охранники в безукоризненно-черных костюмах и солнечных очках явно испытывали определенные сомнения и замешательство — все же не каждый день приходится, выполняя роль санитаров, крутить руки высшим генеральским чинам и царапаться о многочисленные наградные планки и крупные звезды на погонах. Сорванный в пылу драки разлаписто-крылатый значок ВВС запрыгал по полу и хрупнул под подошвой одного из цээрушников.

— Э-э-э, мистер Коэн… а ничего, что мы хватаем самого большого босса в этом царстве военно-воздушных сил? Они нас не постреляют сгоряча на обратном пути?..

Красный как рак от предшествовавшей этим событиям нецензурной дискуссии и неприличной возни замдиректора ЦРУ Дэвид Коэн как раз поправлял галстук, за который успел некоторое время подержаться разбушевавшийся авиационный генерал. Уши цээрушника, и так здоровенные, точно блины, сейчас казались еще больше и оттопыреннее, и вполне могли бы исполнять роль красных светофорных огней на железнодорожном переезде. В отличие от большинства предыдущих замдиректоров главной сексотной конторы богоспасаемой Америки, он не проходил никакой военной подготовки, всю жизнь занимаясь исключительно финансами, и оказался совершенно не готов к физическому насилию. Возмущенно фыркнув, он пригладил курчавые волосенки и безуспешно попытался застегнуть пиджак, на котором не хватало пуговиц.

— Пфе! От этих варваров с крылышками можно ждать чего угодно — хоть ядерной бомбардировки!..

— А что он такого натворил-то?.. — уточнил агент, защелкивая наручники на обшлагах синего генеральского мундира. — Разбомбил кого-то не того?..

— Нам насрать, каких дикарей он там разбомбил в этой чертовой Мьянме, но такие вещи не делаются сгоряча, без разбора! Личные чувства не должны замутнять стратегическое видение, — раздраженно бросил цээрушник. — Даже произошедшая с племянницей генерала Уилсона трагедия не оправдывает несанкционированные бомбардировки! Надо же устроить эдакую глупость, причем в столь неподходящий момент!!! Как нам теперь объяснять всему миру, что мы, в общем-то, и не собирались там никого бомбить, и нашему примеру следовать нельзя! Китайцы тоже понесли потери и жаждут отомстить игиловцам, но допустить этого мы никак не можем — на карту поставлены высшие стратегические интересы!

Переведя дыхание, Коэн махнул рукой:

— Ладно, тащите его, сдадим в психушку, как обычно.

Выйдя в двери кабинета, цээрушник кивнул заместителю командующего генералу Робину Рэнду, который как раз любовно надраивал стратегические крылышки на груди своего мундира — с мечтательным выражением на лице дышал на них и мягко массировал носовым платочком. Когда горящие уши, выдвинувшиеся из кабинета Коэна осветили предбанник, Рэнд кашлянул и принял строгий и деловой вид.

— В другой раз будьте осторожнее, Дэвид. Скажите спасибо, что я, будучи приватно предупрежден, внял вашим гм… представлениям, а не вызвал наряд военной полиции или Дельту, чтобы отправить вас в это ваше Лэнгли упакованными в ящики с опилками. В другой раз ВВС не потерпят такого наглого вторжения в свои дела.

— Ладно-ладно, — легко помахал Коэн ладонью. — Меня не слишком беспокоят ваши церемониальные армейские разборки с ЦРУ и необходимость соблюдать лицо перед подчиненными. Если хотите, повесьте мой портрет в вашем новом кабинете и кидайтесь в него дартсами. Но, когда речь зайдет про взаимовыгодное партнерство, надеюсь, мы с вами найдем общий язык, генерал?

— Без этого не обойтись, — с постным выражением лица ответил новый командующий 8-й армией генерал Рэнд. — В конце концов, мы не сами выбираем цели, на которые нужно обрушить с небес гнев Соединенных Штатов. Кто-то должен нам их указать.

— Именно это я и имею в виду, — усмехнулся цээрушник. — Гордым орлам из поднебесья не всегда удается разглядеть то, что находят презренные червячки вроде нас, копошащиеся на помойной куче. И прямо сейчас червячки нашли очередную работенку — только не вам, а «Рапторам» из 199 эскадрильи. Хватит им прохлаждаться с сингапурскими шлюхами в Пайя Лебар, пора отработать денежки налогоплательщиков.

Взлетевшие с авиабазы в округе Гуанчжоу, где базировалась 8-я бомбардировочная дивизия НОАК, два десятка старых тяжелых бомбардировщиков «Сянь» H-6F — на самом деле модернизированные H-6A и H-6C, на которые китайцы установили новую инерциальную навигационную систему, допплеровский радар и приемник GPS-сигнала — выстроились длинной колонной. Лицензионные потомки советского Ту-16, которые начали выпускать в КНР еще в 60-е годы, даже теперь, в 21 веке выглядели великолепно — тонкие изящные фюзеляжи с гладко вписанными моторными гондолами и воздухозаборниками; стремительные облекаемые кили; длинные и острые, словно мечи плоскости крыльев. Несмотря на то, что бомбардировщики уже устарели, они все равно завораживали — в них чувствовался стиль и мощь великих прошлых времен, когда советские ВВС впервые вышли за пределы собственных границ, чтобы поспорить с противниками за то, кому принадлежат воздушные океаны.

Теперь эти китайские машины пересекали границу КНР и Мьянмы на высоте около 8000 метров, уже готовясь лечь на боевой курс, поскольку до цели было недалеко. Получив от замаскированных групп специального назначения и разбитого вертолетного десанта информацию о том, какая угроза нависла над приграничными районами Бирмы (то есть, простите — Мьянмы), Таиланда, Лаоса и самой КНР, командование НОАК торопливо попыталось парировать ее. Внезапно вышедшая к единственной на очень большом протяжении Салуина переправе группировка Восточного халифата Исламского Государства оставила далеко позади разбитые, деморализованные и отрезанные подразделения армии Мьянмы, обошла с фланга таиландские отряды, прикрывавшие границу с Бирмой южнее, ближе к побережью — хотя там на Рангун наступала еще одна группировка ИГ, поддержанная с моря десантами — и была близка к выходу на оперативный простор. Теперь вся северная часть Индокитая оказывалась перед исламистами на тарелочке с голубой каемочкой — серьезных сил здесь не было ни у кого: даже группировка НОАК, прикрывавшая границу с Мьянмой в округе Чэнду, не могла быстро перебросить неповоротливые бронетанковые дивизии и бригады на границу с Лаосом, рискуя получить удар во фланг от прорвавшихся туда игиловцев. До границы с Вьетнамом, который имел возможность сосредоточить серьезную армейскую группу и парировать удар, было достаточно далеко, а армию Лаоса рассматривать как серьезную силу не стоило.