Она была точно такой же. Всегда. Мирная жизнь была лишь сном, в котором жил неукротимый дух воинов-поэтов. Растрепанная, окровавленная, облаченная в лохмотья, дочь впервые стала такой, какой всегда были ее предки.

— Ты не самурай, отец, — проговорила Амико новым, глубоким и твердым голосом, в котором сошлись воедино ее вечное самообладание и тихая, холодная, как стальной клинок, ярость. — Ты безродный тщедушный ронин, которого не следовало принимать на службу. Если бы я могла вырвать из себя твои гены, я бы так и сделала. Ты принес всем только горе. Ты не знаешь, что такое честь, и способен лишь набивать мошну и брюхо. Лучше умереть, чем принять от тебя милость.

— Если хочешь, можешь убить себя, — ответил он со странной надтреснутостью в голосе. — Я больше ничем помочь не могу. Жаль, не могу дать тебе нагинату, положенную по правилам.

— Оставь нагинату себе, — Амико подняла руку, наставив на отца указательный палец, словно обвинитель в суде. — И молись, чтобы мы умерли здесь. Ибо, если выживу, я лично отрублю тебе голову фамильным мечом!

Будто утверждая ее слова, новая реактивная граната ударила в дверь и осветила комнату пламенем, пока кумулятивная струя угасала. Амико не дрогнула, когда искры посыпались где-то за спиной.

— Мне жаль, дочь, — произнес Сацугай голосом мертвеца. — Прощай.

Главный монитор погас.

— Не в обиду, Амико, но большой засранец твой папашка. Зная тебя, ни за что бы не представил себе такую сволочь, — заметил Иван, выпрямляя усики предохранителя гранаты, чтобы легко выскакивали. — Получается, что одну плотину они уже и взорвали, причем аж из самой Японии? Удобненько так — сидишь в офисе с кондиционером и секретаршей, потом нажал кнопочку, и — бабах! Где-то за полмира черножопые макаки тут же начинают в панике носиться или мочить друг дружку, а на твоем счету прибавляются нолики. Цивилизованно, мать его за ногу. Диджитально, я бы даже сказал.

Амико ничего не ответила, только коротко взглянула на Ивана и кивнула. Потом повернулась к Кейко.

— Маэми, не зевай. Надо либо готовиться к бою, либо бежать.

Несколько ошарашенная сухим тоном подруги, Кейко неуверенно взялась за автомат.

— Э… да я как бы всегда готова…

— Лучше бежать, — девушка снова посмотрела на Ивана. — Но вы опять застрянете в шахте. Мистер Джон?

«Джон» как раз поднялся, оставляя передатчик за спиной. По глазам Акеми он быстро понял, что разводить долгие разговоры не стоит.

— Назад мы уже не успеем. Слишком нас много… Но есть вариант.

Он соображал очень быстро. Расстегнув ремешок, бирманец снял массивные часы с запястья и, держа в кулаке, включил карту.

— Сюда смотрите, — указывал он свободной рукой. — Вот так можно добраться до водовода, который ведет вниз, под турбинный зал. Сперва пробраться по шахте вверх, а дальше опять лабиринт из дырок и выход в водовод. Учтите, там крутой спуск, держаться не за что. Но я сам думал по нему свалить, поэтому припас там в тамбуре бухту оптоволоконного кабеля. Должно хватить донизу — и не забудьте закрыть за собой дверь и сдернуть, чтобы вас не выследили по нему. Вот тут. Но надо сразу давать ходу, ребята.

— Мы готовы, — сказала за всех Амико. — Маэми, поведешь мальчика. Иван-сан, вам лучше опять идти последним. Я запомнила дорогу, пойду первая.

— Ха… хм… — Кейко, обескураженная резким переходом Акеми от ледяной неподвижности к резкой деловитости, пожала плечами. — Ладно, ладно.

«Джон» посмотрел на Амико с непонятным выражением и чуть слышно хмыкнул. Затем бирманец выключил карту и протянул часы Ивану.

— Держи, богатырь. Не теряй.

— За это спасибо, добрый ниндзя, — благодарно кивнул Иван, принимая подарок. — Кстати, а о чем ты там с китайцами договаривался? Меня ведь что беспокоит — они же знают про все траблы на этой гребаной плотине, и она у них теперь как заноза в жопе. Вертолетами вряд ли еще раз полезут, и по горам сюда прорываться от китайской границы быстро не получится. Но вот, скажем, бомбануть плотину — с их точки зрения выглядит вполне разумно. Как бы нам не попасть на чужую пьянку с мордобоем, а? Ничего на эту тему не скажешь? И еще, ты ведь не забыл — обещал поведать насчет СМЕРШа.

— Китайцам я отправил предупреждение, а уж что они там решат — бог их знает, — развел руками «Джон». — Может, и бомбанут, как ты выражаешься, а может и что похуже приключится — слышал, что иги говорили? Правда, там было про десять часов, но неизвестно, точно ли. В любом случае, оставаться тут нельзя. Как только появится возможность — удирайте с плотины. Когда вылезешь из-под бетона наружу, на этой штуке, — он указал на часы, — заработает режим связи. В пределах прямой видимости от плотины, точнее, от ближайшей горы, сможешь обмениваться со мной сообщениями. Если я смогу их принять, конечно. Тогда, возможно, сообщу новый план действий. На этом пока все.

— А про СМЕРШ? — остановил его Иван. Бирманец смерил его взглядом и вдруг хитро подмигнул:

— Времени мало, да и интрига должна остаться, верно? Но в целом — это люди, которые хотят, чтобы таких вот ужасов и кошмаров, таких вот рек крови и страданий, по которым нас с вами сейчас несет, никогда больше не было. И наши люди говорят друг другу — «Рот фронт». Понял? А, если даже и не понял, мне больше некогда. Валите отсюда, пулей!

Судя по лицу Засельцева, объяснение его не удовлетворило, но терять времени действительно больше было нельзя. Дверь пробила еще одна граната, а потом снаружи донеслось металлическое постукивание — словно кто-то проверял конструкцию на прочность.

— Слыхал?.. Видимо, прикидывают, как крепить взрывчатку. У нас осталось минут пять, и учти — когда они выскочат в шахту, то запросто снимут тех, кого увидят наверху. А чтоб забраться на уровень входа в водовод, вам минут пять и понадобится, не меньше.

Кивнув, Иван хлопнул «Джона» по плечу:

— Ладно, скрытник. Спасибо за подмогу. Будем живы — отплачу тем же.

— Запомню, на всякий случай, — усмехнулся шпион. — Давай сюда шнурок от своей мины, я их бабахну, когда войдут.

— Ну, не поминай лихом.

Засельцев передал ему провод, ведущий к рычагам замаскированных по бокам от входа ручных гранат, и обернулся к девушкам. Те уже был готовы: пока мужчины разговаривали, Амико успела забинтовать руку Тун Тину, а уже весьма умудренная в деле стремительных автономных ретирад Кейко занималась фуражирскими вопросами. Критически покосившись на голый и блестящий от машинного масла торс Ивана — который сейчас как никогда напоминал рестлера — она подхватила со стула оставшийся от кого-то из японцев свитер. Повертела в руках, досадливо цыкнула языком — 48 размер русскому титану подошел бы разве что в качестве пелеринки. Одежды подходящего ему размера здесь, в убежище субтильных японцев, конечно же, не нашлось. Впрочем, буквально за пару минуту до бегства ей в голову пришла другая светлая мысль — на брошенных в стороне надувных матрацах лежали несколько тонких спальных мешков. Ухватив попавшийся под руку небольшой рюкзачок, Кейко торопливо скомкала один из зеленых прямоугольных спальников и запихнула внутрь, добавив туда же и свитер. Сверху на оставшееся место полетели брусочки «роллтонов» и какие-то пластиковые упаковки с сушеным и копченым мясом из картонных коробок на «кухне», а также пара бутылок минеральной воды. Закинув трофеи за спину, Маэми повесила на шею автомат и деловито поправила очки — она была полностью готова к новым приключениям. Ну, по крайней мере, намного лучше, чем раньше.

Амико тоже быстро, но аккуратно сложила богатую аптечку со знакомыми иероглифическими названиями лекарств, и погрузила ее в другой рюкзачок вместе с пачкой японских же шоколадных батончиков.

Отступление проходило в полном порядке до того момента, когда самозваные разведчики таинственного СМЕРШа уже организованно отошли в задний тоннель, ведущий от лифтовой шахты. Иван помогал «Джону» привалить хлипкую дверцу выволоченными наружу шкафчиками и столами.