Рэд сорвал с нее маску, открывая маленькую напуганную блондинку. У нее были огромные глаза, и она заметно дрожала под софитами.

— О, боже, — Оукмэн сделал шаг назад и осмотрел девушку с ног до головы. — А у нас будет напряженное соревнование, если вы понимаете, о чем я!

Гул и свист, смешанный со смехом, эхом взорвали зал.

— Мы следующие, — голос Вайнмонта прозвучал у меня над ухом, каждый слог приправлен твердой решимостью. Даже самый слабый признак теплоты, которую он показал мне снаружи, исчез. Он отпустил мою талию и взял за руку. У него была влажная ладонь — единственный признак того, что он нервничал.

Брианна и Рэд ушли с платформы.

— Теперь последний, но не менее значимый. Вайнмонт. Советник Синклер, покажи свой товар!

Он зашагал вперед, уверенность царила в каждом движении, и он повел меня за собой. Дерево возвышалось впереди, оковы сверкали на свету. Плохое предчувствие росло внутри меня и вытесняло голос из тела вместе с сердцем и душой. Я последовала за ним. Больше некуда было идти.

Мы поднимались по одной ступеньке за раз, и каждый шаг прибавлял вес на моих плечах и камнем тяготил мой желудок. Наконец мы встали рядом с Оукмэном. Все внизу сверкающей сцены покрыл черный туман. Софит казался ослепляющим солнцем, сосредоточившим свои лучи на мне, словно жестокий ребенок с увеличительной линзой.

— Ее зовут Стелла, но не то, чтобы это имело значение. — От Вайнмонта веяло холодом, а его слова льдом сковали мой разум.

Он развязал маску и сдернул ее с моего лица. Затем снял накидку, после чего кожу начало покалывать от внезапно появившегося воздуха. Коллективное «ах» донеслось из толпы, после чего загромыхали аплодисменты.

— О, боже, боже. Синклер, ты знаешь, что я всегда была падок на рыжеволосых. И это очень большой шанс пройти.

— Вот, что я скажу, Кэл. Когда я стану Сувереном, то буду присылать тебе по одной рыжей каждую неделю, — ответил Вайнмонт хриплому смеху толпы.

— Мне нравится твоя уверенность. Я положил глаз на эту рыжую, леди и джентльмены. Теперь давайте начнем вечеринку. Время меток!

Оркестр начал играть, и Вайнмонт помог мне спуститься с платформы. Лишившись маски и накидки, теперь я чувствовала себя обнаженной. Гоблины косились, пока мы проходили мимо них. Вайнмонт пропихивал меня через прижимающиеся тела.

Что, время меток?

Он снова вел меня к татуированному Гоблину. Мужчина-Приобретение, Гэвин, уже был без рубашки и лежал на животе, пока один из художников делал ему татуировку перед всеми зеваками в масках.

— Больше, — указал Боб.

Мастер кивнул и продолжил от руки рисовать орла на лопатке Гэвина.

Оркестр изменил мелодию на вальс, и многие из пришедших разделились на пары для танца, юбки закрутились, смех смешался с музыкой.

Рэд подвел свое Приобретение, Брианну, к одному из столов и толкнул ее в спину вниз. Он стянул шлейку ее темно-фиолетового платья вниз, так что ее левая грудь теперь была открыта взорам.

— Вот здесь. Мое имя.

Она с силой зажмурила глаза, напряжение читалось во всем ее дрожащем теле. Я сделала неуверенный шаг к Рэду, готовая двинуть ему коленом в пах. Прежде, чем у меня был шанс, железная хватка Вайнмонта сомкнулась на моем предплечье, и он пихнул меня на платформу в такой же грубой манере. Толкнув в спину, он уложил меня на стол перед Гоблином.

Жужжащий звук двух других тату-машин, смешанный с хныканьем бедной Брианны, достиг моих ушей даже через волны музыки.

— Что это будет, Син?

Гоблин знал Вайнмонта?

— Традиционное «V», — ответил Вайнмонт.

— Где?

— Здесь. — Рука Вайнмонта смахнула волосы с моего затылка и позволила им ниспадать с плеча каскадом кудрей. Он сдвинул изумрудное ожерелье вверх. Затем его холодный палец прочертил «V» на моем затылке.

— Сделаем.

У меня никогда не было татуировки. Я думала о ней множество раз, но никогда не решалась сделать что-то конкретное. Я привыкла отдавать свое тело искусству, но не намеревалась сама им становиться. А теперь татуировку мне делали насильно. Больше ничего не было моим выбором. Я отписала такую возможность.

В миллионный раз с начала этого испытания я представила своего отца. Он сидел у огня в своем любимом кресле — в безопасности, в тепле, без сомнения грустный, но живой. Я сделаю то, что должна. Я покрою татуировками все свое тело, если это спасет его.

Несмотря на понимание того, что эта жертва того стоила, я хотела перестать чувствовать, прекратить испытывать ужас от того, что происходит. Но не могла. Я осязала холод стола подо мной, чувствовала взгляды людей в масках, которые наблюдали за тем, как меня «помечали», и ощущала Вайнмонта, стоящего рядом со мной, который, без сомнения, наслаждался моей деградацией каждую секунду.

Гоблин наклонился и прошептал мне на ухо:

— Будет больно, но я сделаю ее красивой настолько, насколько смогу.

— Спасибо.

Я только что поблагодарила своего мучителя?

Близкое жужжание донеслось до моего слуха. Я сжала ладони в кулаки, когда первый болезненный укол коснулся моего затылка.

— Хорошая девочка, — сказал Гоблин. — Просто расслабься. Я быстро. — Последовало еще больше жужжащей боли, которую подчеркнул Рэд, кричащий Брианне «закрыть ее ебаный рот». — Ну, по крайней мере, все девушки говорят, что я быстро.

Жестокость, приправленная шуточками о сексе. Вот, чем стала моя жизнь. Я закрыла глаза и позволила рукам свеситься, костяшкам коснуться пола, когда больше боли срикошетило по моему позвоночнику. Я была Приобретением, собственностью Вайнмонта. Ничем больше. Он позволит Гоблину сделать метку на моей коже. Ему было плевать. Он так и остался хладнокровным пауком, которым я его знала с тем самых пор, как увидела впервые. Теперь я попала в его паутину, поймалась и барахтаюсь, пока он медленно съедает меня. Как он выиграет это соревнование? Что подразумевала под собой победа? Мою смерть?

Я позволила боли течь во мне, захлопнуть в ловушку мое сердце. Я накоплю ее, буду питаться ею, позволю ей набраться сил и окрепнуть, пока она не превратится в ярость. А затем я выпущу ее на волю и поставлю Вайнмонта и остальных, проклятых жизнью людей, здесь на колени.

Ее тело обмякло. Она сдалась. Тони продолжал свою работу, изображая даже лучшее «V», чем то, что красовалось на моей груди. Он был моим личным тату-мастером. Его мастерская в Мобайле была событием на юге. Люди приезжали изо всех уголков страны, со всего мира, только чтобы носить его работу на себе.

Когда он закончил последние шипы, выполняя их в таком же глубоком зеленом цвете, как и мои, я наклонился и добавил дополнительную деталь.

— Я хочу маленького паука, — я указал на место внутри сплетенных лоз. — Вот здесь.

Я прошептал это достаточно тихим голосом, чтобы Стелла не услышала сквозь музыку и гудение машинок. Она всегда считала меня пауком. Теперь я останусь на ее теле навечно.

— Чувак, а мне нравится, — Тони сменил чернила на насыщенный темно-красный цвет и дорисовал маленький акцент. — Мило.

Один из станков прекратил гудеть. Девушка-Приобретение Рэда села и отдернула платье назад, прикрывая голую грудь. Я почти пожалел ее. Демонстрация такого малого количества обнаженной кожи — ничто по сравнению с тем, что последует.

Мне стало еще больше жаль девушку из-за броской татуировки, которую Рэд выбрал для нее — его имя ярко-красными чернилами с синим пламенем, лижущим буквы. До чего же убогим образом ублюдок решил искалечить красоту этой женщины.

Я покачал головой. Нет, Рэд вцепился зубами в игру. Разрушение было целью. Я стоял здесь и убеждался, что клеймо Стеллы было произведением искусства, а не чем-то, чтобы испоганить ее идеальную кожу. Я слишком много раз говорил себе прекратить думать о ней, как о человеке. Но вот он я — снова делаю это, позволяя своему члену руководить мной.

Я уже уступил ей, пообещал вознаграждение, если она переживет сегодняшнюю ночь. До чего же это было глупо. И все равно, если это сработает хоть немного, чтобы держать ее в узде, оно того стоило. Все это было спектаклем. Мне нужно было, чтобы семьи, и особенно Кэл, ушли сегодня отсюда с уверенностью, что именно я — кандидат на пост следующего Суверена.