– К сожалению, пока нет, – вздохнул Макарыч, – но одного МЧС-ного майора уже обрабатывает мой человек, как будет какая-то подробная информация, он сразу сообщит.

– А что ты сам думаешь по поводу обстановки?

– А что тут думать, Сергей? Выводы напрашиваются следующие – выжившие разделились на четыре социальные группы, первая, это те, кто смог вовремя мозги свои в кучу собрать и понять что надо делать, чтобы элементарно с голоду не умереть. Причем у большинства из них это получилось очень хорошо, – Макарыч посмотрел на меня поверх тонкой оправы очков, – Дальше идет вторая социальная группа, которая в данный момент живет лишь потому, что первые, по доброте своей или по определенным моральным принципам им помогают, то есть дают возможность работать и жить. Судя по всему, такое положение дел устраивает первые две группы… Группа третья – это паразиты! Да, вот какими они были до Волны, такими и остались, только сейчас они стали более сообразительными и кровушку себе подобным пустить не гнушаются на пути к хорошей жизни в плохом мире. А теперь четвертая группа – силовики, неважно какие, военные ли, полиция или еще кто, но возглавляемы прежним руководством, генералы, мэры, сенаторы… У нас прошла в очень сокращенном варианте «эпоха возрождения» и в ближайшем будущем я ожидаю борьбу.

– Какую борьбу?

– Классовую, Сергей Николаевич, какую же еще? Отнять и поделить у нас в генах, как не прискорбно. Взять того же Араика, кому он нужен был три – четыре месяца назад? А вот теперь, когда он накопил подкожный жирок, отстроился на руинах бывшего сельпо, теперь он интересен многим, от элементарной уголовщины, до хозяев Лесного. Это вы еще не знаете, что говорят про Сахарный!

– И что говорят?

– Говорят, что зажрались островитяне, нахяляву пирс отстроили в Лесном, говорят, что хапнули себе разрез угольный и теперь жируют… это все молва, стрекотня торгашей на рынках, но ты же понимаешь, чем, в конце концов, она закончится? А если еще при идеологической, и не приведи господи силовой поддержке Ларионова?

– Для классовой борьбы необходимы лидеры, если я правильно помню…

– А чем тебе Ларионов не лидер? Или тот же эм… – Макарыч приподнял на секунду взгляд вверх, – Артур Андреевич? Хотя, как ты его называешь «АА», вряд ли будет сам влезать в этот блудняк, он останется в тени, а крикуна харизматичного найти не проблема.

– Давай пока о плохом не думать, а? Тут видишь чего, – махнул я рукой в сторону фьорда, – надо вытаскивать эту посудину отсюда.

– Вот! И эту посудину тебе припомнят, увидишь…

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю в первую очередь не отмахиваться от проблем, которые зреют и как снежный ком нарастают одна на другую!

– Серега! Мы все… из-под ног более-менее убрали хлам, времянки проброшены, питание подано, течь слабая по трюму осталась, но не критично, одна помпа справится, – вышел на связь Иваныч и прервал наш разговор.

– То есть осталось ждать буксир?

– Да.

– Принял… – я повесил рацию на пояс и обратился к Макарычу, – продолжим этот разговор позже, мне надо с Юрой плотно садиться на связь. Как говоришь, Петру Андреевичу надо переехать?

– Необходимо! Петру Андреевичу необходимо переехать, слово в слово.

– Хорошо, – я встал и сразу почувствовал, как закружилась голова.

– Это как же тебя угораздило-то?

– А вот, – я развел руками, – понастроят, понимаешь!

На пристанях в Лесном, несмотря на раннее утро, было суетливо и тесно. Тесно было и всякому транспорту у пирсов, и люди, сновали поодиночке и группами.

– У вас всегда так? – Михаил вместе с дядей Вовой стояли у навеса рядом с таможенным постом.

– С чего бы? – крепкого сложения парень, в зеленом берете и тельняшке с зелеными же полосами, недовольно покосился на очередь, у таможенного поста, где регистрировались грузы подлежащие вывозу из Лесного, – это последние пару дней такой бардак, как с ума все посходили! Думают, сейчас переберутся в Амурку и заживут.

– Сомневаюсь, – ответил Михаил и почесал затылок, – мы сами оттуда.

– И что там? – оживился таможенник.

– Видится мне, что большой передел уже начался, – вступил в разговор дядя Вова, – до момента как объявился этот генерал, что б ему пусто было, все жили себе спокойно, у всех свое дело, все как-то уживались. Мы бы оттуда может быть, и не уехали, но слишком сильно уже в воздухе пахло большими разборками.

– Понятно, так что, на сколько дней вас регистрировать?

– Пару дней точно будем здесь, осмотримся, но скорее всего в Лунево попробуем закрепиться.

– Охрана нужна?

– Сами справимся, у нас экипаж большой.

– Я не настаиваю, но в последнее время шалят здесь с разбоем… хотя, вы же у скалы там встали? – таможенник вытянул голову и посмотрел в сторону дальнего пирса.

– Да.

– Там есть своя охрана, островитяне…

– Островитяне?

– Там у них свой пирс, типа офис, типа склад и гостиница.

– А почему «типа»? – улыбнулся Михаил.

– Ходят слухи, что тоже, хотят здесь все свернуть и в Лунево перебраться, говорю же, неспокойно стало, и из лесу налеты бывают, и с моря.

Уплатив «гостевой» сбор Михаил с капитаном вернулись к буксиру, который даже ранним утром с трудом, но пришвартовали в самом начале пирса. Константин со всем своим «табором» и котомками, стоял рядом с двухэтажным срубом гостиницы и разговаривал с худощавым парнем странного вида, одетого в хоть и потрепанный, но костюм – тройку, фетровую шляпу, а на ногах были весьма качественные мокасины на босую ногу.

– Ну что Костя, решил, как дальше будешь добираться? – проходя мимо, спросил Михаил.

– Да тут оказывается на остров временно транспорт не ходит, – немного грустно ответил Костя, – ну да деньги есть, пока вот в гостинице зависнем, а как случится оказия, то доберемся на Сахарный.

– Пгостите, вы капитан буксига? – оживился странного вида парень и обратился к Михаилу.

– Капитан я, – не без гордости сказал дядя Вова.

– У вас какие планы на ближайшее вгемя? – достав платок и протерев им под воротом рубахи поинтересовался парень.

– То есть? – немало удивился Михаил такой постановке вопроса.

– Я хочу пгедожить вам габоту, если согласитесь, то отплывать нужно пгямо сейчас!

– Хех, шустрый какой! – хмыкнул дядя Вова, – денег-то хватит?

– Денег хватит, и возможно… возможно, обеспечим топливом.

– А делать что? – Михаил прищурился, и еще раз смерил взглядом странного еврея, который держался так, будто ему принадлежит полмира, а то и весь.

– Попгошу в офис, для более пгетметного газговога, – Фима указал рукой на добротную шитовую конторку на берегу, а потом обратился к Косте, – а вы гаспологайтесь, я пегедам от вас сообщение гуководству, и если получите газгешение, то пгидумаем, как доставить вас на Сахагный.

Предложение, полученное, как выяснилось от торгового представителя неких островитян, было заманчивым, предприимчивый и хваткий еврей, даром что молодой, объяснил суть работы и пообещал немалую сумму в виде вознаграждения, а также пообещал, что на середине перехода будет дозаправка за счет нанимателя и потом, после выполнения работы была обещана еще тонна солярки. Куда конкретно следовать было не сказано, Фима лишь сказал, что после дозаправки, на борт буксира нужно будет взять человека, который укажет, куда следовать далее. Одно ясно точно, предполагалось буксировать издалека какое-то судно.

– Подумать надо, – напустил важности Михаил, хотя понимал, что надо кормить ребят из артели, ну и собственно надо с чего-то начинать.

В ответ Фима побарабанил тонкими пальцами по столешнице, на которой лежало несколько тетрадей и журналов, также пара аккуратных стопок с листками, и похоже, эти листки были совсем недавно отпечатаны на принтере.

– Сынок, ты пойми, у нас артель, – начал дядя Вова, – решения на работы принимаем как это, а! Коллегиально, так что надо посоветоваться.