Лена облизала влажные губы: ей показалось, или на самом деле Андрей сказал что-то важное в тот снежный вечер. Но, что? Лена — не бесчувственный сухарь, в первую же их встречу заметила, что понравилась художнику. Иначе, зачем бы он без возражений и уговоров (в отличие от того же Егора) согласился на опыты в "бункере", вручал ей цветы перед каждым сеансом, а, отправившись в Мексику, ежедневно присылал смешные письма по электронной почте. Однажды пригласил в театр. Но Лена не позволяла себе отвлекаться по пустякам, она находилась на пике задуманного исследования и откладывала любые отношения на потом. Поэтому и в театр не согласилась идти. И теперь ее одолевало чувство утраты — может, сглупила, отказавшись от протянутой руки? Не рискнула броситься в водоворот чувств и лишилась права на обычное женское счастье.

Бедный, Андрей! Каким он выйдет из безумного испытания. Вспомнит ли то, что шептал у окна?

Переживай — не переживай, сейчас Лена не способна никому помочь. Такова объективная реальность. И хватит плакаться — следующего студента на смену ей привезут только 15 июня. Впереди почти месяц. Тогда же она доберется и до Москвы. А пока нужно забыть о прошлом, которое было, и возвращаться в прошлое, которое есть. На рассвете ей предстоит натянуть резиновые сапоги и отправиться с биноклем на болота. Работа отвлекает от безысходных мыслей и торопит время — месяц пролетит стремительно.

Лена загасила свечку, и, ленясь перебираться на кровать, свернулась калачиком прямо на диване. Все равно спать оставалось не больше трех часов.

Сон прорвался в сознание практически сразу: они втроем собрались в лаборатории, обсуждали то, с чем могут столкнуться, втянувшись в воронку перехода. Егор параллельно искал потерянный дневник. Андрей пытался с помощью майанских символов — точек и горизонтальных палочек изобразить год "1992". Вдруг распахнулось окно и в комнату вихрем влетели снежинки. Лена ринулась закрывать створку, Андрей бросился помогать. И они вместе ухватились за ручку оконной рамы. Губы Ерофеева коснулись ее щеки, и он прошептал: "Ты — моя жизнь!".

"Что?, — обернулась Лена и крикнула: — Повтори! Пожалуйста, повтори!".

Но Андрей исчез.

Лаборатория приобрела очертания станции. "Ты — моя жизнь" — плескался затихающий голос в ушах.

Лена смотрела в светлеющее окно: сон "напомнил" заветную фразу или мозг додумал то, над чем ломала накануне голову Лена? Когда же она узнает правду?

Карева позвонила 15 июня поздно ночью, когда отыскала расколошмаченную и разрисованную телефонную будку у входа в общежитие. На удачу трубку снял сам Егор.

— Ленка! Ленка!, — вопил Лукошкин, не давая Каревой вставить хоть слово. — Где ты пропадала? Я обзванивал больницы, волновался, что ты не справилась с кошмаром перехода. Не найдя в обычных, попробовал наводить справки в психиатрических. Но их не пробьешь: спрашиваю про Кареву, а они в ответ требуют назвать мою фамилию и сказать, кем ты мне приходишься. Даже ездил в университет. Но там столько потоков, я не знал, в каком искать.

— Как ты сам себя чувствуешь?, — наконец, удалось Лене прорваться сквозь лавину восклицаний.

— Первые дни оказались наиболее ужасными, — пожаловался Егор. — Долго был уверен, что мы по-прежнему встречаемся в лаборатории.

— Перекрестные видения?, — догадалась Карева.

— Точно, — подтвердил Лукошкин, — А все остальные события — один длинный-длинный сон. Но достаточно быстро перестроился. Я ведь сумел оставить себе "шпаргалку"!

— Но это невозможно!, — удивилась Лена.

— Мой дневник!, — похвастался Егор. — Спрятал в специальном месте — пространственно— временной лакуне. И потом достал свои записи.

— Потрясающе!— восхитилась Лена находчивостью Егора. Да, она правильно оценила способности психолога к выживанию. — Жаль, не подозревала о такой возможности. А ты откуда узнал?

— Проанализировал гипотезу Борисенко-младшего, — не без гордости сообщил Лукошкин. — Когда встретимся, обязательно поделюсь секретом.

— А ты уже напал на след старшего физика?, — поинтересовалась Лена.

— Э-э-э, — замялся сконфуженный Егор: стыдно признаваться, что, увлекшись составлением радужных планов на будущее, он напрочь забыл про графу "Загадка 2012". — Не рановато ли?

— Лучше раньше, чем никогда, — назидательно изрекла ученая дама, что не очень соотносилось с ее звонким девичьим голосом. "Любопытно, видела ли она себя в зеркало?" — хмыкнул психолог. — Ведь сейчас ученому лет сорок, живой и здоровый. Мы сможем узнать об Альфа-петле от него самого.

— Да, конечно, — пришлось признать Лукошкину правоту подруги. — Когда встречаемся?

— Насколько помню, двадцатого числа мы официально познакомимся, — Карева имела в виду наступающий двойной день рождения. — Вот тогда и составим план поиска, пока остальные участники праздника будут развлекать друг друга.

— Ладно, — согласился Егор, хотя у него на встречу в ночном клубе имелись совсем иные планы. — До двадцатого!

— Подожди, — испуганно пискнула Лена: вдруг Егор опустит на рычаг трубку, не ответив на главный вопрос. — Ты ничего не сказал про… Андрея. Как дела у него? Он… он спрашивал обо мне?

— Он звонил только однажды, — сообщил, помедлив, Лукошкин. Ну и как объяснить Джульетте, что Ромео еще школу не закончил?, — Он пока не может с тобой… с нами увидеться.

— Почему? Что-то случилось?, — заволновалась Карева. — Его организм не выдержал перегрузок?

— Нет, в физическом плане с молодым человеком, — нашел вполне правильное определение Лукошкин, — полный порядок. Но требуется время, чтобы пообвыкнуть.

— Ерофеев оставил свой номер?, — настаивала обеспокоенная Лена, — Я хочу ему позвонить.

— В их квартире нет телефона, — быстро соврал Егор. И поняв, как огорчил Лену, пообещал: — Но я как-нибудь устрою вам сеанс связи.

ЕГОР, застегивая рубашку, насвистывал бравурный марш. Сегодня он, наконец, увидит Лилю! Как же Лукошкин соскучился по жене. Ни разу за последние двадцать лет они не расставались так надолго. Конечно, он встретит другую Лилю, не привычно уравновешенную и умело сглаживающую возникающие в семье конфликты, а незнакомую (или забытую?), потрясающе молодую и хрупкую, как стебелек, девушку с грустными глазами.

И даже предстоящий, довольно сложный экзамен не пугал новоявленного студента. Опытным путем Егор выяснил еще одно ценное качество своего положения. И хорошо, что не ринулся сломя голову в другой институт. Он сумеет получить здесь диплом, не особо напрягаясь, а высвободившееся время употребит на полезное дело (пока он так и не придумал, чем займется). Как любой другой студент, сдав экзамен, Лукошкин напрочь забывал то, что так усердно зубрил при подготовке к испытанию. Но зато вопросы попавшегося билета врезались в память навсегда, как свидетельство очередного триумфа (или поражения, в зависимости от того, какую оценку получал). И теперь Егор пользовался плодами пригодившейся привычки: на подготовку к экзамену уходило не больше часа, Лукошкин учил один единственный билет.

Вчера, в предвкушении встречи с Лилей, он перечитал короткую (даже вопросительный знак рядом был гораздо длиннее) графу "Личная жизнь". И если Лена переживала, что их выкинуло на полгода раньше, то Лукошкин, наоборот, счел это хорошим знаком. Как ни крути, но день рождения 20 июня определил его дальнейшую судьбу. А, значит, именно сегодня появится шанс направить биографию по другому "маршруту". Главное, не поддаться эмоциям, не потерять голову. В общих чертах план изменения будущего уже составлен. Хватит ли решительности?

Ночной клуб гудел ровным фоном в нижней тональности. Егор обежал взглядом зал, внимательно рассматривая девичьи компании. Вдруг он не узнает Лилю "на двадцать лет назад"? Но столиков, где собрались бы сразу три подружки, не оказалось. Опаздывают девушки! Вадим подтолкнул замешкавшегося у входа друга к свободному столику у стены. Парни протиснулись мимо деревянного пятачка сцены.