— Лене и Ирме по пути, — заявил Лукошкин, неожиданно поскучнев: вечер, о котором он месяц мечтал, завершился. — Один из нас доставит девушек на такси, на это денег как раз хватит. А Лилю придется провожать пешком. До ее дома не близко, но и не так чтобы далеко: час-полтора неспешным темпом. По просыпающимся улицам. Романтика!, — Егор расправил плечи — вот он, решающий момент его жизни. Сейчас или никогда. Лукошкин посмотрел на озябших девчонок, нашел среди них Лилю, она как-то застенчиво ответила улыбкой, так, как умела делать только его жена… Знакомая волна нежности окутала тело… Но Егор торопливо, чтобы не передумать, протянул ладонь Вадиму: — Ссыпай всю мелочь мне.

— Ты поедешь с Леной и Ирмой?, — не поверил своим ушам Нелюбин. — А я думал, вы с Лилей…

— Ошибся, — отрезал Егор и, шагнув на проезжую часть, поднял руку.

Моментально у бордюра скрипнул тормозами лихой "Жигулёнок". Лена и Ирма протиснулись на заднее сиденье. Лукошкин плюхнулся на место рядом с водителем и спиной почувствовал, как недовольно вскинула брови Лена.

Машина, угрожающе громыхая, прилагая титанические усилия, чтобы не рассыпаться прямо на разделительной полосе, порулила к университетскому общежитию. Егор потер занывшие виски: сейчас Лиля и Вадим ищут работающий телефон-автомат, чтобы предупредить родителей девушки.

"Жигулёнок" резко остановился. Егор открыл заднюю дверцу, помогая Лене выйти.

— Не знаю, что ты задумал, — укоризненно прошептала Карева, — но так неправильно.

— Я всего лишь пытаюсь переписать собственную жизнь, — металлическим голосом ответил Лукошкин и вернулся в машину.

Ирма жила с родителями в шикарном кирпичном доме, построенном когда-то специально для чиновников высокого ранга. У входа дежурил охранник. Что исключало любую интимность для припозднившейся парочки. Поэтому Егор, с одной стороны вежливо, а с другой многообещающе прикоснулся губами к щеке девушки: заинтригованная Ирма терялась в догадках, почему провожать ее отправился скучный Лукошкин, хотя весь вечер за ней ухаживал Вадим — такой забавный парень. Но от назначенного свидания ("Жду тебя завтра в Сокольниках", — буркнул кавалер) не отказалась. Лукошкин резко отличался от остальных знакомых, и Ирме стало любопытно, к чему приведут их отношения.

Егор дотопал до ближайшей станции метро и сел на лавочку: до открытия придется подождать. Лукошкин посмотрел на часы: сейчас Вадим и Лиля, наверняка, уже добрались до Ленинского проспекта. И как повел себя Нелюбин? Обнял девушку за плечи? Еще минут двадцать и Вадим… ее поцелует? А Лиля — так же охотно ответит, как когда-то Егору?

Лукошкин сжал кулаки и приказал себе встряхнуться. Лиля — атрибут прошлого. А он живет настоящим. И сегодня сделал первый шаг к решению проблемы первоначального капитала.

Сделал свой выбор. "Лев готовится к прыжку".

ЕГОР упорно ухаживал за Ирмой: звонил каждый день, приглашал то в парк Горького, то на вернисаж в Измайлово, то пройтись по Старому Арбату. На свиданиях говорила в основном она, Лукошкин же делал заинтересованное лицо и, периодически банально восклицая: "О-о-о!", "Ну надо же!" или "Вот это да!", согласно кивал головой. Но в конце августа встречи временно прекратились: Волкова вместе с родителями укатила наслаждаться бархатным сезоном в Болгарию.

Получивший на месяц полную свободу, Егор взялся подтянуть заброшенные дела. Прежде всего, уговорил Андрея позвонить Лене. Не столько забота о друзьях сподвигла Лукошкина на благородный поступок, сколько надежда переключить внимание Каревой: ученая дама порядком поднадоела, требуя немедленно отыскать Борисенко.

Разговор двух влюбленных проходил тяжело. Оба чуть не плакали, но когда Андрей, наконец, прошептал-напомнил в трубку заветные слова: "Ты — моя жизнь!", объяснение состоялось. В результате ребята договорились отложить визуальный контакт лет на пять. А пока выработали алгоритм общения. Лена может звонить Андрею в любой день, но только по вечерам, когда начинается очередная "Просто Мария". Бабушка — истовая поклонница мексиканских сериалов в такой момент не подойдет к звонящему аппарату, мало того, выгонит внука с трубкой в ванную. Запасной вариант (если сломается телефон рядом с общежитием, не найдется нужное количество монет или герои "мыла" сольются в финальном поцелуе) — письма. Забытый жанр. Но в их положении вполне подходящий.

И, наконец, Егор придумал, как вызвать на откровенность Борисенко.

Вернувшуюся из школы сестренку Лукошкин отловил в коридоре.

— Ты как-то жаловалась на одноклассника Мишку, — напомнил Егор девчонке.

— Да, Гамаюнов стукнул меня учебником по голове, — подтвердила Зойка. — А еще постоянно дергает за косички. Но не волнуйся, я спуску не даю. То подножку поставлю, то жвачку ему на стул прилеплю.

— Тем не менее, пора разобраться с хулиганом как мужчина с мужчиной, — строго произнес Егор. — Ты мне не кто-нибудь, а родная сестра. Я обязан тебя защищать.

— Здоровско!, — запрыгала на одной ножке Зойка. — А что значит как мужчина с мужчиной? Треснешь Мишку учебником по башке?

— Нет, есть средство надежнее, — подмигнул сестренке Егор. — Нажалуюсь его отцу.

И, взяв сестренку за руку, Лукошкин повел школьницу к метро.

— Разве Мишка живет так далеко?, — заныла девочка, заподозрив неладное, когда они в очередной раз делали пересадку.

Но Лукошкин проигнорировал вопрос: не станешь же ребенку всего объяснять.

Они поднялись на лифте на последний этаж, Егор позвонил в дверь.

— Кто?, — раздался через пару минут бодрый голос.

— По поводу вашего сына Миши, — пояснил Лукошкин.

Щелкнули поочередно несколько замков, распахнулась дверь. На пороге стоял мужчина примечательной внешности. Лоб венчала внушительных размеров проплешина, а по бокам на голове торчали всклокоченные пучки волос. На носу сидели очки.

— Вы к нам?, — спросил хозяин и, чтобы рассмотреть пришедших, перетянул очки на лоб.

— Миша бьет мою сестренку, — и Егор впихнул в квартиру Зойку.

— Да-да, проходите!, — запоздало пригласил гостей мужчина. И тут же громко-строго крикнул: — Михаил!

Откуда-то из конца коридора выскочил мальчишка. С такими же торчащими пучками волос на голове, только без проплешины.

— Ой, — пропищала Зойка и спряталась за спиной брата, — это совсем не тот Мишка.

"Естественно, не тот", — хмыкнул про себя Егор, но лицу придал выражения крайнего удивления.

— Извините, — Лукошкин, словно сконфуженный, развел руками. — Произошла ошибка. Вы Гамаюнов?

— Нет, — заулыбался обрадованный хозяин: намечавшийся ураган завершился легким дуновением ветерка, — мы Борисенко. Оба Михаилы.

— А я — Егор, — представился Лукошкин. — Еще раз извините.

— Ничего-ничего, — понимающе приободрил гостя хозяин квартиры. — Я за сына тоже постоянно переживаю. — И повернулся к Мише: — Не хочешь показать юной барышне телескоп? Мы его на балконе установили.

— Конечно, хочет, — зыркнул Егор на скисшую при слове с явно техническим уклоном Зойку. — Она любит смотреть в небо и… считать ворон.

— Но сейчас светло, — проявила не к месту свою образованность ученица начальной школы. — Звездочки еще не зажигались.

— Но получить представление об астрономическом приборе, — назидательно произнес брат, — самое время. Сможешь его лучше рассмотреть.

И Егор с силой развернул сестренку в сторону балкона. Пусть познакомится с Михаилом пораньше, может, потом станет меньше баламутить и сократит количество замужеств до классического одного.

Зойка с Мишей протопали на балкон. Егор поспешил за ними. Но задержался в комнате, через которую они проходили. Сразу видно, что здесь обитает человек, для которого книги — незаменимый рабочий инструмент. На взгляд не посвященного "источники знаний" свалены бессистемно: стоят на полках не только вертикально, но и лежат стопками на каждом ряду поверх томов. Кроме того, книги равномерно распределились по всем горизонтальным поверхностям в помещении: на подоконнике, полу и даже на абажуре настольной лампы. Но с точки зрения обитателя комнаты здесь царит образцовый порядок, позволяющий понадобившуюся книжку находить моментально. Из многих томов торчат бумажные ленточки закладок — свидетельство того, что к литературе обращаются постоянно.