— Мы сейчас имя выбираем, — собралась приобщить брата к семейным спорам Зойка, — Мне нравится Ксения.

— Нет, Даша звучит гораздо лучше, — Михаил сгреб опустевшие тарелки и прополоснул их под краном. — Мы запишем ее Дашей.

— Ну, скажи же ему, — с надеждой посмотрела на Егора сестренка, — в нашем дворе среди малышей каждая вторая девочка — Даша. Когда чья-нибудь мама зовет дочку, оборачивается десяток мордашек. Зачем же уподобляться большинству? Нужно стремиться к оригинальности.

— И что?, — насупился Михаил, — Ксюша — это оригинально?

— А мне все равно, — дипломатично побарабанил пальцами по столу будущий дядя, — как вы назовете племянницу. Главное — что она просто будет!

Зойка обрадовано охнула, опять уткнулась в плечо брата и поспешила уходить. По дороге к двери сестренка сообщила, что они с Мишей немедленно отправляются на выставку импрессионистов. Беременным женщинам полезно смотреть на яркие полотна классиков, впитывать положительные эстетические эмоции. А осенью купят абонемент в Консерваторию, чтобы насыщаться звуковой гармонией. И вообще, она рассчитывает на брата, который должен собрать ей и подарить специальную библиотеку с советами по воспитанию детей. Словом, хлопот и проблем у этой гостьи, оказалось ничуть не меньше, чем у предыдущей. Только при чем здесь именинник?

Выключив в коридоре свет и подхватив Чернилку, Лукошкин заспешил на кухню. Наконец-то, они могут завершить начатое: попробовать хотя бы один из подаренных тортов.

— Вернемся к импортному варианту, — обратился Егор к коту, — или нацелимся на отечественный?

Чернилка запрыгнул на подоконник и потоптался возле блюдца, на котором оставалось нетронутым изделие французских кондитеров.

Егор согласился с выбором друга, но на всякий случай секунду, прислушиваясь, подождал — вдруг опять кто-нибудь вознамерится испортить гурманам пиршество. Кот в знак солидарности тоже поднял мордочку и замер над шоколадным лакомством.

Тихо.

Егор переместил одну тарелку поближе к себе, осторожно положил ноющую руку на столешницу, а в правой зажал ложку.

И тут…

Чернилка завопил нечеловеческим голосом и забил хвостом, Лукошкин злобно замычал: в дверь опять звонили!

ЕГОР резко распахнул дверь: очередной посетитель в последний миг чудом успел отскочить в сторону.

— Узнал от Зойки, что у тебя юбилей, — испуганно промямлил, не ожидавший такой нелюбезной встречи, Борисенко-старший. Очки со лба свалились на нос. — Счел своим долгом поздравить.

И ученый протянул имениннику лоток с шоколадным тортом, накрытый ажурной бумажной салфеткой.

Новый подарок занял почетное место на кухонном столе (пустую коробку из-под предыдущего презента Лукошкин предусмотрительно смахнули в мусорное ведро). Физик скромно опустился на краешек табуретки.

— Извините, не могу за вами поухаживать, — приподнял Егор перевязь, ожидая, что ученый проявит вежливость и спросит, что стряслось с рукой; должен же Лукошкин кому-то поведать тщательно отредактированное эссе про карниз.

— Не беспокойся, сам справлюсь, — оживился гость, и, сняв с носа очки, спрятал их в карман. Аккуратно разрезал принесенный десерт на равные доли. Затем Борисенко распечатал чайный пакетик, налил в кружку кипяток. Медленно отломил ложечкой кусок торта и заговорщически подмигнул: — Если честно, давно мечтал попробовать шоколадную выпечку. Жена не разрешает, пугает повышенным холестерином и неминуемым диабетом.

Под столом кругами нервно бегал Чернилка: запасы лакомства, не успев появиться, буквально на глазах истощались. Когда же дойдет очередь до главных героев дня, к которым он на равных с хозяином причислял и себя?

— Уже знаешь новость?, — физик, прожевав и проглотив последний кусочек, тщательно соскреб с тарелки оставшиеся крошки. Потом с сомнением взглянул вновь на лоток и, махнув рукой, положил себе еще один ломтик.

Егор от неожиданности подпрыгнул на стуле: нет, он в отличие от кота волновался не за подарок. Гораздо важнее другое. Десять лет назад Лукошкин разыскал Борисенко и подвигнул на исследования Альфа-петли, по сути дела, переложив решение научной задачи полностью на плечи физика. Сам же занялся переустройством личной жизни. И на долгие годы забыл про Точку возврата. Неужели ученому удалось найти ответ на последний и самый сложный вопрос майанской головоломки?

— Мы с женой скоро станем бабушкой-дедушкой, — расплылся в улыбке Борисенко, оказалось, что его волновали обычные земные радости. — Пока не представляю, что нас ждет. Но так прия-ятно!

— А как ваше исследование?, — перебил физика Лукошкин. В висках пульсировала мысль: первая половина срока, отпущенного Леной на поиски способа вернуть человечество к нормальной жизни, уже пролетела. И что впереди: снова неминуемый "Конец дней"? Так приблизился физик к решению проблемы или нет?, — Удалось обнаружить связь между взрывом сверхновой и формами искривленного пространства-времени?

— Хорошо, что напомнил, — Борисенко вновь потянулся к лотку, однако, тяжело вздохнув, накрыл остатки торта салфеткой. — Хочу выразить благодарность: твоя идея про первую букву греческого алфавита оказалась перспективной. Альфа-петля и ее разновидности логически завершили составленную мной коллекцию форм, которые могут возникать в пространстве-времени. Я просчитал не только варианты взаимодействия их друг с другом, но также и последствия подобных процессов. И теперь могу с уверенностью ответить на заданный вопрос: да, связь существует. Прямая. На мой взгляд, случилось следующее. Взрыв, приведший к рождению Крабовидной туманности, определил движение Земли на ближайшие 958 лет. "Маршрут" проложен по цепочке пространственно-временных фигур, финальным элементом которого является Альфа-петля. Причем, зацикленная.

— Но ведь после рождения Крабовидной Вселенную, как вы рассказывали, потрясали и другие катаклизмы, — вспомнил Лукошкин детали давней лекции. — Почему же планета не отреагировала на них?

— Намекаешь на двух "новичков", появившихся в созвездии Кассиопеи, в1572 и 1680 году?, — физик любил точность и не стеснялся при каждом удобном случае ее продемонстрировать. — Кстати, между ними проявилась еще звезда Кеплера в созвездии Змееносца, в 1604 г. Но как бы зрелищно не вспыхивали сверхновые в Галактике, их мощности не хватило перебить силу, высвободившуюся при рождении Крабовидной.

— Значит, выхода нет, мы по-прежнему движемся по зацикленной во времени Альфа-петле?, — сделал грустный вывод Егор. — И ничто человечество не спасет?

— Почему? Взрывы сверхновых случаются во Вселенной приблизительно раза три в столетие, — высказал обнадеживающий аргумент физик. — Какой-нибудь из новорожденных достанет силенок встряхнуть Землю-старушку. По теории вероятности когда-нибудь нам точно повезет.

— Когда-нибудь?!— взвыл Лукошкин.

— Молодой человек, — рассердился Борисенко и добавил голосу твердость, — почему вы так серьезно воспринимаете сугубо теоретические проблемы? Я озвучил лишь не лишенные логики рассуждения любителя физики. Ничего более. Голая гипотеза. Доказательств не существует.

"Для вас нет, — подумал Лукошкин, — а для меня — я сам, обремененный памятью прошлой жизни, и есть реальная ходячая гипотеза".

— Так что не порть себе юбилей, — посоветовал уже мягче Борисенко и, как человек аккуратный, отнес тарелку в мойку. — Ну, я пойду. Не буду мешать, наверняка ждешь гостей.

Лукошкин, погруженный в свои мысли, даже не заметил, как ушел Борисенко. Лишь грохот захлопнувшейся двери подсказал, что Егор остался один. Лукошкин невидящими глазами уставился в окно: значит, промелькнет 10 лет и Земля снова упрется в Точку возврата?

— Мр-ряу!, — издал Чернилка звук, больше похожий на угрожающее рычание.

Егор подхватил тарелку с так и не начатым куском шоколадного торта, который хозяин выделил коту, и позвал зверя за собой. По дороге в большую комнату Лукошкин объяснил рассерженному другу, что, вероятно, они расстроили фею Сладости, расположившись попробовать лакомство на кухне. Торжество должно проходить в подходящей обстановке, поэтому нечего скромничать, день рождения следует отмечать за праздничным столом. Поставив блюдце на полированную поверхность, Егор пригласил Чернилку. Кот на стол запрыгнул, но к торту не притронулся, посмотрел выжидательно на хозяина.