Гор-оглы поблагодарил юного царевича, и странники пустились в путь. Восемьдесят и девять лет должна была длиться дорога до Горы Весны, но крылатый конь и пешеходы с посохом добрались до ее подножия за девять суток. А гора, под закатным солнцем, зеленела травой, благоухала цветами, манила прохладными ущельями. Трудно было догадаться, что все это призраки: и трава, и цветы, и ущелья, и прохлада.

Гор-оглы обнажил чамбильский меч, ударил мечом по окаменевшему видению и проговорил:

Мы стоим пред горой, пред волшебной горой,

Нe упрямься, гора, и дорогу открой.

Ты исчезнешь в земле иль поднимешься ввысь,

Но скорей расступись, расступись, расступись!

И Гора Весны, обманное видение, колдовское марево, расступилась, и бездна открыла свою глубину, и быстрая река выбежала навстречу путникам. Ее напоенная смертельной отравой вода была прозрачна, как стекло: так мерзкий человек смотрит на нас чистыми глазами.

Гор-оглы плюнул в мерзостную реку и произнес такие слова:

Честь и совесть мы сделали нашей защитой,

Мы, скитальцы, сильнее реки ядовитой.

Оттого паша сила, что правду мы любим.

Не погубишь ты нас, мы тебя не пригубим!

Река, беспомощно извиваясь, подобно змее, у которой вырвали жало, уползла в глубину бездны, а сама бездна исчезла, и ровная дорога легла перед путниками. Вдали засияли солнце, луна и звезды. Это пылало драгоценными камнями рукотворное небо государства неволи.

Гибель города Тьмы

Сила зла погибла под обломками —

Рухнувшими с грохотом потемками

Подвиг света, подвиг справедливости

Ныне воспевается потомками.

Путники вступили в пределы Города Тьмы, дивясь колдовскому свечению жемчужного неба, роскошным дворцам, украшенным замысловатой резьбой, рубиновым тюльпанам, искусственным агатовым соловьям, роняющим серебряные четверостишия в честь искусственных роз. Больше всех был удивлен Царь-Златокузнец.

— Оказывается, — сказал он, — моим умением, которым я так гордился, обладают и здешние жители. А я-то, тщеславный, думал, что только мне да еще, может быть, моему ученику Джавхару подвластны драгоценные камни!

Когда путники свернули за угол, навстречу им вышла девушка, крепкая, круглолицая, с озорными глазами, ни дать ни взять крестьянка-узбечка. Она поклонилась путникам и сказала:

— Мир вам, люди с поверхности земли, здравствуй, богатырь Гор-оглы! Я пери Хадича, служанка царевны Юнус. Вот уже целый месяц я нахожусь в доме на перекрестке. Приказала мне госпожа, чтобы я встретила ее возлюбленного и привела к ней во дворец. Пойдемте, гости царевны, пока вас не увидели слуги Белого Дива, царя подземного города.

А в это время во дворце у Юнус пребывал див Касым-шах, главный судья Города Тьмы. Чтобы еще больше походить на человека, тайный этот людоед надел на нос очки, и были они величиной в два колеса большой арбы, соединенных дугой. Не просто явился он к пери, а пришел как сват. Вознамерился Белый Див жениться на пери Юнус. Не в обычае были у дивов и пери такие браки, но старому диву приглянулась молодая пери. Это сватовство Белого Дива было не новостью для Юнус: о замысле повелителя подземного царства ее предупредила подруга, пери Тиллякыз.

Эта пери недаром носила такое имя — Тиллякыз, Золотая Девушка. Из чистого золота сотворил ее некогда волшебник Джамасп, с помощью колдовского заклятия, известного древним магам, вдохнул в нее живую душу, и золотая статуя стала одной из самых обольстительных пери. А Джамасп, волшебник и провидец, предсказал:

«В такой-то год в Руме родится человек, но имени Хасан. Станет он непревзойденным, несравненным в злато кузнечном ремесле. Если случится так, что он полюбит пери Тиллякыз, не ради золота, из которого она сотворена, а ради ее чистой души, если случится так, что, преодолев преграды, Хасан-златокузнец вступит в пределы Города Тьмы, то он женится на Золотой Девушке, и превратится она, не владеющая чарами превращения, в одну из дочерей человеческих».

Узнала Тиллякыз от пери Карии, забавлявшейся людскими страданиями, что Хасан из Рума принадлежит к тем одержимым, для которых любовь превыше всех благ земных и небесных. Вот и приснилась она, по своей воле, златокузнецу-скитальцу, и ее прелесть, золотая прелесть, оказалась милее золотых дел мастеру, чем прелесть пери Карии. Сделала Тиллякыз так, что Хасан отправился в Город Тьмы, и она ждала его, а сердечную тайну подруги знала пери Юнус. А царевна поведала Золотой Девушке свою сердечную тайну — любовь к чамбильскому богатырю Гор-оглы. Вдвоем они ждали, вдвоем надеялись, вдвоем тревожились и трепетали, ибо дивы были сильны и коварны, ибо неслыханные преграды стояли на пути людей, на пути длиной в сто восемьдесят человеческих лет, а тут еще встала новая преграда — сватовство Белого Дива.

Пери Юнус приняла посланца подземного владыки на крыше своего дворца. Касым-шах, поджав ноги, поблескивал огромными очками, которые были ему только помехой, уселся с важностью на ковре. Перед ним столпились девушки-служанки, играя с прирученным, смирившимся львом — подарком Белого Дива. Пери Юнус, присев напротив главного судьи дивов, приготовилась выслушать свата, а между тем искоса поглядывала на дорогу с высокой крыши. И вот сердце ее запылало: она увидела в своем саду Гор-оглы. Два странника в островерхих шавках сопровождали его. Хадича привязывала Гырата к коновязи.

Люди поднялись по мраморным ступенькам, и, сколько было ступенек, столько раз ударялось, как плененная птица, сердце пери Юнус о грудную клетку.

Касым-шах повел слова свата издалека, наслаждаясь собственным красноречием и суесловием, которым научился он, будучи судьей. Так увлекся див-краснобай, что не услышал прихода людей, но лев, прирученный лев с душой раба, заволновался, он почувствовал запах человека. Лишился он силы, и воли, и чутья с тех пор, как попал в искусственный город человекоподобных, но теперь не подобия, а живые люди поднимались на крышу дворца. Лев зарычал, грива его стала гривой хищника, он кинулся на грудь одного из людей, а этим человеком был Гор-оглы. Схватил его богатырь железной рукой и швырнул в сторону Касым-шаха. Див растянулся на ковре, разбились его очки, похожие на колеса арбы, осколки стекла попали ему в глаза, он заревел от боли, и рев дива слился с рычанием льва. Служанки-пери с криком и визгом выбежали в сад. А Гор-оглы, не дав опомниться ни льву, пи диву, обнажил меч и отсек львиную голову, и удар меча был таков, что и голова дива, отпрянув от огромного тела, покатилась вслед за головой льва.

Это случилось как раз тогда, когда Белый Див, видя в сандаловом палашшпе, совершал прогулку по Городу Тьмы, благосклонно приветствуя дивов-подданных. Шестьдесят слуг-чудовищ несли паланкин царя. Услышав крики служанок, почуяв людской запах, Белый Див повелел, чтобы его подняли на крышу дворца пери Юнус. Он увидел, что ковер залит кровью, что тело дива, его главного судьи, и тело льва лежат рядом.

— Растолкуй мне, прекрасная пери, что здесь приключилось, — проговорил Белый Див, неторопливо, с царственной степенностью сходя с носилок. Он всегда оставался невозмутимым, ибо власть его была безмерна, а жестокость изобретательна.

Любовь сделала пери Юнус находчивой. Она приблизилась к владыке, стыдливо покраснела, отчего показалась Белому Диву еще красивей, поклонилась и сказала голосом таким нежным, как будто прикоснулся к струнам лютни весенний ветерок: