Мин сконфуженно озирался по сторонам. Все было неправильно. Он же как-то раз уже был тут, и задание завершится... Смертью.

Нет. У него разыгралось воображение. Нужно заняться делом... но что именно он должен сделать?

- Лидер... э-э... - неуверенно произнес кореллианин. Проклятье. Как же зовут его связиста? Хорошо, какой у него позывной? Ах да, ну конечно.

- Восьмому. Лидер - Восьмому, есть изменения?

- Никак нет, сэр, он сохраняет молчание. Насколько я могу сказать, он вообще не передает никаких сигналов. И я не наблюдаю следов двигателей, только его и наши.

- Спасибо, Восьмой.

Странно, у связиста голос изменился, стал глубже и потерял деревенское произношение. Реальность отличалась от воспоминаний. А! Какая теперь разница? Все равно "восьмерка" скоро погибнет.

От простой жестокости посторонней мысли поплыло в голове.

Перехватчик внезапно сбросил скорость, его затрясло - то ли попал в зону повышенной турбулентности, то ли поймал флаттер. "Жмурик" начал терять высоту. Мин разглядел оранжевые прожилки кипящей лавы на фоне черных скал.

Имперский пилот направлял ковыляющую машину между двумя вулканами прямо в ловушку.

В засаду. Сейчас они все умрут.

- Коготь-лидер - эскадрилье, отваливаем! УХОДИМ отсюда!

Он заложил левый вираж, уходя от вулкана по чересчур крутой дуге подальше от смерти.

Но остальные за ним не пошли. Они увеличили скорость, ни на миллиметр не уклонившись от предназначенного им судьбой курса.

- Командир - группе! Уходите! Следуйте за мной! Женский голос:

- Мы не можем, сэр.

- Двенадцатый, это ты?

- Так точно, сэр.

- Следуй за мной, это приказ! Пусть умирают, если им так хочется, но ты уйдешь отсюда вместе со мной... Может быть, хоть ты уцелеешь.

- Нет, сэр. Какая разница, погибну я там вместе со всеми или на пути оттуда?

Мин продолжал разворот, пока машина не описала полный круг, и теперь Дойнос вновь летел следом за собственными пилотами. Но сколько бы мощности он ни скармливал двигателям, не приближался ни на сантиметр к эскадрилье, беспечно мчащейся навстречу гибели.

- Есть разница! УХОДИ.

В грудь с размаха ударил невидимый кулак, и это было не ускорение. Сердце зачастило, готовое разорваться на части.

- Прошу тебя...

Голос ведомой стал язвительным и злым.

- Давай без слюней, лейтенант! Если бы кто-нибудь сказал тебе: "Прошу тебя, живи", ты бы первый плюнул ему в лицо и послал куда подальше.

- Безумие какое-то... Я схожу с ума.

От входа в ущелье пилотов отделяло несколько секунд полета. Грудь сдавило так сильно, что Мину показалось: сердце больше не бьется.

- Нет, не сходишь. Тебе просто плевать на себя. Ты сам не хочешь жить дальше, так что не обвиняй нас.

- Ты ошибаешься... вернись.

- Поклянись.

- Да клянусь я! Клянусь! Поворачивай!

Колпак кабины потемнел, стих рев двигателей. Потом во мраке появилась белая щель, словно кто-то полоснул бритвой. Но фонарь не отодвинулся назад, как положено, а откинулся на левую плоскость.

Трясущийся потный Мин смотрел на лица Мордашки, Тирии, Фалинн и Келла. На головах у ребят были шлемофоны, на лицах - тревога.

И тут в груди что-то все-таки лопнуло. Мин рванулся вперед, но ремни безопасности не пустили, бросили обратно в ложемент.

- Ублюдки...

Все, кроме Тайнера, попятились. А Келл просто стянул с головы шлемофон и отдал Мордашке.

Дойнос расстегнул ремни, встал и прыгнул на Тайнера. Сила прыжка, сила гнева были так велики, что рослого пилота сшибло бы, словно бумажного, но Келл развернулся, перехватывая правую руку Мина, и неторопливо, почти бережно уложил кореллианина на пол. Вокруг Дойноса крутанулись переборки "Ночного гостя", специально выкрашенные учеными в цвет, призванный успокаивать раздерганные нервы.

Но Келл не стал продолжать. Тогда Мин по-дворовому ударил его, целя кулаком в пах. Тайнер опять поймал его руку, отвел в сторону, так что удар лишь скользнул по бедру.

- Я тебя убью! - от крика саднило горло. - Как ты посмел, сволочь! Зачем ты так?

Тайнер молчал, концентрируясь на движении, и этим злил только больше. Ответила Тирия:

- Ты не оставил нам выбора, Мин. Ты просто лежал там и пытался умереть.

- Имею право! - Дойнос отлепился от пола и ударил Келла по лицу; Тайнер опять уклонился, предварительно и несильно толкнув противника.

А потом кореллианин почувствовал, как ноги из-под него выбивают, а сам он рушится на палубу. Дыхание на миг оборвалось... но, к сожалению, тут же восстановилось.

- Нет у тебя такого права, - сказал Келл. - Ты поклялся, помнишь?

- Заткни пасть!

С чего они взяли, что смогут остановить кореллианина? Дойнос что было сил пнул врага, опять мимо. Тайнера там не было. Не зашнурованный ботинок сорвался с ноги и улетел под тренажер.

- Какое право ты имел так горевать по дроиду и даже слезы не уронить по Иесмин?

Мин обмяк. Он мог пощупать горе, словно оно было вещью, предметом, дырой в животе. Кореллианин скорчился на полу, обхватив себя руками, как будто пытался зажать ладонями рану.

Сквозь пелену слез он видел, как Тирия нагибается над ним, почувствовал ее руки у себя на плечах, понял, что его трясут.

- Мин, не бросай нас, ты нужен нам. Нам нужно, чтобы ты летал, присматривал за нами, берег нас. Мин, теперь мы - твоя эскадрилья.

Дойнос всхлипнул.

- Да что такое с этим дроидом? - зло и тревожно спросила Тирия.

Мин приподнял голову. Как она не понимает?

- Последний...

- Последний?.. - Тирия нагнулась ниже, в глазах ее был страх. Последний... Он последний из твоей эскадрильи, верно?

Больше говорить Мин не мог, поэтому просто кивнул.

- И пока он был... жив - значит, еще ничего не было окончено, верно, Мин? Значит, ты не подвел свою эскадрилью? Ты защищал его...

Дойнос заставил себя говорить, но от боли, от слез, комом стоящих в горле, голос звучал незнакомо и сипло. Мин сам не слышал собственных слов.

- Его больше нет...

- Мин... - Тирия растерянно оглянулась. - Нас ведь тоже надо защищать. Мы твои друзья.

- Не хочу я никаких друзей! Друзья умирают!

- Проклятье!

Саркин схватила его за комбинезон, подтянула к себе, обняла. Дойнос надеялся, что теперь она замолчит, и тогда можно будет снова погрузиться в сон.

- Когда я присоединилась к Альянсу, это был мой любимый девиз. Друзья гибнут, поэтому не заводи их. Твоя задача проста: вылет, стрельба по противнику, а когда придет смерть, будешь знать, что сделал все в лучшем виде.

- Значит, ты понимаешь...

- Я передумала, Мин. Когда умерла Йесмин, я передумала. Как бы я могла смотреть ей в глаза, если бы просто вышвырнула жизнь на помойку? Она сражалась за жизнь. Она разозлилась бы на меня за то, что я растрачиваю впустую то, чем она больше не может наслаждаться.

Кореллианин не ответил. У него не было ответа.

- А как твои пилоты? Разве они хотели бы, чтобы ты погиб?

- Должны...

- Прекрати. Ты знал их. Ты был их командиром. Пожелали бы они тебе смерти?

- Их семьи...

- Нет.

- Их семьи желают, потому что я... потому что из-за меня все погибли впустую... - Дойнос через плечо Тирии смотрел туда, где топтались Келл и Мордашка. - Вот он знает.

Тайнер удивился.

- Что я знаю?

- Ты же хочешь, чтобы Йансон умер.

- Нет.

- Врешь! Ты сам говорил! Он же застрелил твоего отца.

- А ты почем знаешь?

- Сказал кто-то...

Мин съежился; нет нужды втягивать еще и Зубрилу.

Тайнер опустился возле него на колени.

- Хотел когда-то, отпираться не буду. Я столько раз убивал его в воображении. Но я передумал.

- Что, заделался его лучшим другом?

- Нет, - у Келла поникли плечи; выглядел здоровяк очень усталым и лет на десять старше. - Сомневаюсь, что когда-либо сяду играть с ним в сабакк, Мин. Но я хочу, чтобы он жил. Потому что пока он сидит в кабине истребителя, с каждым годом становится все меньше тех, кто угрожает моим сестрам. Моей матери. Моим друзьям. А родные погибших пилотов твоей эскадрильи думают о тебе гораздо лучше, чем я о лейтенанте Иансоне. До тех пор, пока ты не убьешь сам себя, и тогда они скажут: "У моего отца не было даже шанса, потому что командир у него был - трус". А если они будут знать, что ты хороший и смелый человек, они станут говорить: "Он погиб, сражаясь за нас". Поверь мне, Мин, я знаю, о чем говорю.