— Ну дедушка!

— А что было с Александром? — спросил я.

— Он стал бессмертным, — ответил дедушка, — продолжал работать над Алхимией пытаясь найти брата, но не смог.

— Почему? — спросили мы.

— Потому что есть Наш мир, а есть Иной.

— Так он встретится с братом? — с надеждой в голосе спросил Лиам.

— Встретятся, но это уже другая история.

Наши дни…

Пронзительный вопль встревожил мой сон.

— Просыпайся братец!

Так и не понял, чего от меня хотят, я открыл глаза и приподнял одеяло с лица, чтоб сообразить кто ко мне обратился. Увидел брата, который смеялся и улыбался с моего сонному вида.

— Леон, вставай! — тряс за плечи меня Лиам. — Ты сейчас всё проспишь! — радостно провопил он и стягивать с меня одеяло.

— Да. Сейчас. Я встану, — без эмоций ответил я и лениво потянулся.

— Ну, брат, давай вставай! — всё так же смеясь говорил Лиам и пыхтел.

Он младше меня на год, а такой сильный!

Я выдохнул расстроенно, потому что мне прервали сон. Терпеть не могу, кода прерывают на самом интересном моменте и теперь я гадаю, чем бы мог мой сон закончиться. Выдохнув резко носом, я скинул одеяло, и потер ноги. Пол холодный по-любому! Надо разогреть ступни, чтоб не подпрыгнуть от шока.

— Вот вечно будишь, когда не надо. — буркнул я и встал с кровати.

— Ой! Вечно не высыпаешься! — засмеялся Лиам и потрепал мои волосы так, что одна сторона стала как хохолок петуха.

— Не трогай. Мои. Волосы. — недовольно процедил я и поправил прическу.

— Давай вставай! — хихикая подбодрил меня и побежал на кухню.

Топот был ещё слышен минуту, пока брат не спустился по ступенькам на первый этаж. Вот слон! Я только проснулся, а уже прическу испортили, подняли, когда не надо, и я недовольный. Осмотрел свою комнату в поисках утешения и спокойствия, потому что только наблюдение и помогало.

Пару раз потянулся и поплелся в ванную комнату, почесывая правое плече, чтоб окончательно проснуться путём хождения по ледяной плитке. Включил свет и не закрыв глаза повернулся к зеркалу. Ну и вымахал я ростом за этот год! Смотрел на себя с неким вопросом на лице. Расчесал волосы. Умылся ледяной водой, от которой тело покрылось мурашками.

— Опять не застелил кровать!

— Упс… — вслух подумал я.

Мама уже пришла в мою комнату с проверкой. Я вытер капли воды с лица, и держа полотенце в руках, зашел к ней.

— А чего мне её застилать, если я на ней буду спать? — хихикнул я и смотрел на маму с улыбкой.

Явно она только с работы пришла.

— Весьма хороший аргумент, — ответила она и застелала кровать. — Но всё равно.

— Понял, — кивнул я.

— Я пойду пока на кухню. Собирайтесь, — коротко пояснила она и вышла с комнаты.

— А куда?

— В Алхимию, — уточнила и ушла.

Я совсем забыл.

Мы только с братом закончили школу, а в другую. Я не хотел никуда этим летом уезжать, но за нас родители всё решили, ещё, когда нам не было и года. Хоть и дед наш алхимик у меня не было желания куда-либо идти снова. Пф…

Собравшись с духом я надел черные выглаженные брюки и белую рубашку, кроме черных туфлей, что стоят начищенные до блеска. Волосы легли мне ровно на лопатки. Мне всегда нравились длинные волосы. Хоть многие не понимали, почему я такой. У многих парней из нашей школы короткие, а я не хочу короткие.

Спустился на кухню босиком, я убрал руки в карманы брюк. Ну всё, теперь я не знаю сколько времени не смогу спускаться по ступенькам на первый этаж. Вздохнув резко я стал ногами на пол и услышал всхлипы. Мама стоит со слезами на глазах у плиты. Я распахнул веки от ужаса. Никогда не видел маминых слёз.

— Мам, что случилось?

Она не услышала, что я оказался на кухне. Я на столько тихо ходил, что никто не слышал моих шагов. Мама в момент успокоилась и вытерла щеки тыльной стороной ладони, будто ей неприятно было ощущать следы от слёз.

— Всё хорошо, — бросила тихо она.

— Нет, — услышал отца позади себя.

За место привычной для меня одежды, у него кроме брюк еще повязка на груди! Вот тебе и на! Руки и ноги перемотаны. Мама еще больше заревела, когда услышала голос папы.

— Не реви, женщина, — строго сказал он ей и сел на стул. — Чего ты разревелась? Жив я? Жив! Чего реветь? Царапина, — поднял синие глаза на неё.

— Царапина? — переспросила назидательным тоном.

Она смотрела на него и рыдала. Явно с папой что-то произошло, чего я не мог понять и смотрел на них с изумлением. Мамины синие глаза как кристаллы, которые всё темнее и темнее становились…

— Леон, на твоего отца напало чудовище, — выдавила сквозь рыдание она.

— Что? — перебил её отец.- Ничего подобного! Сын, не слушай.

— То есть как? — выгнул бровь я.

— Он был в лесу со своим товарищем… — начала она.

— Так стоп! — перебил отец и хлопнул ладонью по столу. — Я сам скажу, — спокойно добавил он.

Переводя взгляд с мамы на меня. Кашлянул в кулак и посмотрел снова на маму с видом, чтобы не ревела и обратился ко мне.

— Мы с Эйдом были в лесу на расследовании. Его нашли убитого у озера, а я очнулся в больнице.

Его глаза стали черные, потому что Эйд друг детства, но не смотря на это он продолжил.

— Врачи стояли вокруг меня. Они не понимали, почему так всё. Мне сказали, что на груди зашили порез. Он оказался глубокий и шла кровь. На ногах и руках, были вколоты круглой иголки. С меня такое ощущение пили кровь, или что, а на груди скорее всего, хотели сердце выдрать, — закончил он, смотря в окно. — И я не помню ничего. Помню момент как мы сидели курили и разговаривали, а потом… Всё.